Будущее

Затащив парня за угол и резко прижав к кирпичной стене так, что у той просыпалась крошка, Джей несдержано поцеловал Хисына в красные опухшие губы, зажмурив глаза до появления разноцветных узоров перед ними. Поцелуй начался без прелюдий, с первых секунд стал глубоким, страстным, острым. Хисын поднялся на носочки чтобы соответствовать росту партнёра и достойно принимать весь натиск. Затылок слегка ныл, но боль придавала пикантности моменту. Обычно, во время их поцелуев воздуха хватало всегда и кислородным голоданием возлюбленные не страдали, но сейчас выходило иначе. Тучи сгущались, мелкий моросящий дождь постепенно окроплял темные толстовки обоих парней. Вдалеке сверкнула молния. Раздался гром. Ветер усиливался и становился намного холоднее, до непривычия пронзительным. Джей закашлялся, и только тогда отстранился от Хиса. Оперевшись руками на коленки, он стоял и переводил дыхание, смотря в землю. Хис же прикрыл уставшие опухшие глаза и скатился вниз по стене, сев жопкой на пыльную гальку и поцарапавшись локтем об железку. — Сколько дней мы уже не спали? — спросил Хисын у Джея. — Наверное, в районе трёх. — проговорил Пак. — Блять... — только и смог выдавить старший, прикрывая лицо руками. Три дня назад Хисыну позвонил Чонсон. Чонсон звонил часто, только с ним Хисын любил разговаривать по телефону, но подняв трубку, Ли услышал то, что Джей делает совсем не часто. Он кричал. Нет, он орал в трубку фразы, понять которые получилось не сразу. Только переварив интонацию, Хис смог услышать то, что до него пытались донести. — НА ТЕБЯ ДЕЛО ЗАВЕЛИ БЛЯТЬ, ЭТИ ЕБАННЫЕ АНТИФАНЫ ПРИДУМАЛИ КАКУЮ ТО ХУЙНЮ И ЧЕРЕЗ СВЯЗИ РЕШИЛИ ТЕБЯ УБРАТЬ, Я В КАБИНЕТЕ ХАЙБА ДОКУМЕНТЫ ВИДЕЛ И Дальше Хисын слышал только белый шум. Мир в крадчайшие секунды превратился из цветного в черно-белый. Хисын похолодел. Дело? Антифаны? Он даже дорогу на красный свет никогда не переходил и жвачки в магазинах исключительно покупал. За что? Столько лет добиваться огромной фан базы и любви фанатов, чтобы в рандомный день Х они встали на другую сторону барикады, возненавидели его и предали? Но Чонсон явно не врал. Телефон давно валялся на полу. Хис сел на диван, обхватил калени руками, и по его щекам потекли несколько капель слёз. Через какое то время за ним заехал Джей, на руках донёс до машины и вот они здесь, под дождем, у кирпичной стены, уставшие, измотанные, непонимающие что делать дальше. Бензин закончился. Хисына объявили в розыск. По идеи они должны были успеть доехать до ближайшего аэропорта и сесть на самолёт в Америку к родственникам Джея, но не успели. Джей, вечный сгусток энергии и решимости, за эти три дня превратился в тень самого себя. Пак опустился рядом с Хисыном, галька противно хрустнула под его весом. Джей обнял Хиса за плечи, прижал к себе. Даже сквозь толстовку почувствовал, как тот дрожит. Три дня ада выжали из них все соки, превратили в детей, прячущихся от дождя и закона. Хисын зарылся лицом в плечо Джея, ища тепла в этом стальном кольце объятий. Мир сузился до размеров этого мокрого клочка земли, до ощущения шершавой ткани толстовки и глухого стука сердца Джея, отсчитывающего секунды их агонии. «Мы тонем», — промелькнуло в голове, и эта мысль, словно ледяная игла, пронзила остатки надежды. Джей молчал, слова застряли комком в горле, превратившись в невысказанные проклятия в адрес этого несправедливого мира. Он чувствовал, как дрожь Хисына передается ему, словно заразная болезнь, отравляя его собственное нутро. Он должен быть его щитом, его крепостью, но сейчас чувствовал себя лишь слабым прутиком, гнущимся под натиском урагана. — Они сломали нам крылья, Джей, мы больше не вампиры, — прошептал Хисын, и в этом шепоте звучала такая вселенская усталость, что сердце Джея сжалось от боли. Они, аетифаны, ставшие палачами их мечты, вынесли заочный приговор, украв будущее, которое они с таким трудом строили. — Пойдём в машину, заправки мы не нашли, но по пути сюда я видел небольшую забегаловку, мою карту заблокировали, но есть наличка на пару булочек, сходишь? — отстранился Хис. — Все что угодно, всё что могу, только бы утром мы были счастливы.