Следует ли женщине

— Прошу прощения? — переспрашивает Пьер Кошон в безуспешной попытке скрыть изумление. — Скажи им, что я ведьма, — торопливо шепчет Жанна. Она улыбается и легонько пожимает плечами — словно смущена самой необходимостью просить, но не просьбой, нет. — Очень… радикальный способ отказаться от свидания, — не без ехидства отмечает Кошон. — Иногда люди так настойчивы, что других вариантов не остаётся, — смеётся она — кажется, несколько нервно. И выглядывает за дверь. Кошон абсолютно некстати вспоминает Джона Тэлбота. — Может быть, — соглашается он. Это ведь не совсем ложь. Жанна смотрит на него. Иногда ему кажется, что глаза у неё сияют нездешним светом, и это — тот самый случай. — Нет, — мягко возражает она и смотрит на него, кажется, с усмешкой. — Это не то же самое. На самом деле нет. Да чтоб её. Пьер чувствует, как вскипает в нём раздражение от невозможности её обмануть. И уж, по крайней мере, это совершенно не её дело. Жанна улыбается, словно понимает что-то. Пьеру мелочно хочется отказать ей и выставить прямо навстречу де Ре и Дюнуа. Он трёт переносицу. — Ведьма, — на всякий случай повторяет он. — Не… официально? Без подлога. — Ну, это перебор, — соглашается Жанна. — Но без подозрений в ведьмовстве не обошлось. Можешь сказать, что в приворотах, вдруг они о чём-нибудь задумаются. Пьер закатывает глаза, демонстрируя, какого он мнения кое о чьих умственных способностях. Жанна снова пожимает плечами, мол, я и сама не сильно надеюсь. — Де Ре такое только больше понравится, — фыркает Пьер. — Он — не моя главная проблема, — честно признаётся Жанна. За пресловутой дверью в отдалении слышны голоса: главной проблемы и проблемы второстепенной. Жанна склоняет голову набок. Другая на её месте могла бы молитвенно сложить руки, но они оба относятся к этому более чем серьёзно. — Ладно, — сдаётся Пьер. — Я им скажу. Но как доказательство приведу то, что ты только что была в моём кабинете, а после исчезла — и я не знаю как. — Спасибо, — очень серьёзно говорит Жанна. Он и правда не знает, как ей это удаётся. Тянущий от окна ветерок как будто даёт подсказку, вот только до земли здесь не меньше семидесяти футов.

***

…Джон Тэлбот, услышав эту историю, смеётся как ненормальный. Пьер благосклонно даёт ему отдышаться и думает о том, как же, должно быть, достали Жанну поклонники, раз она решила пойти на такое. Даже в шутку. Обвинения в ведьмовстве это… В общем, он бы не согласился. Абсолютно точно. Даже в обмен на то, чтобы Джон Тэлбот прекратил при любом удобном случае целовать его руку. Как сейчас. Они встречаются тайком, и это глупо, почти так же глупо, как ложные обвинения в качестве повода избежать свидания. Но Пьеру, пожалуй, нравится иметь тайны. Может быть, ему нравится кое-что — кое-кто — ещё. — А если, — заговорщицки шепчет Тэлбот, склонившись к его уху и небрежно заправляя за него прядь волос, — от вас будет пахнуть сигаретным дымом, скажем, что её вообще сожгли. Пьер хочет сказать, что это ещё одна глупость, дым от костра и дым от сигареты — две большие разницы. Тем более, запах горелого мяса. Фу. Вместо этого он спрашивает: — С чего это от меня должно пахнуть дымом? — Я много курю, — многозначительно говорит Тэлбот. Нет. Определённо, он не согласился бы взять на себя обвинения в колдовстве, даже если бы в обмен он мог получить пожизненную гарантию, что Джон Тэлбот не попытается его облапать. Может… Может, даже наоборот, но об этом, как и об оскорбительной проницательности Жанны д’Арк, Пьер Кошон старается не думать. Не прямо сейчас.