Пламя дракона

Визерис бы, наверное, дымил, как дракон, если бы гнев, который он сейчас переживал внутри, был огнем. Любой, кто путешествовал от Вестероса, мог быть предателем и шпионом. Именно тогда, когда у них с Дейенерис дело пошло, что называется, в гору: дотракийское войско, драконьи яйца, дело медленно, но верно исполнялось так, как он того хотел. Но доверять Мормонту, как это делала его младшая сестрица, — было дело опасным. И еще опаснее и досаднее был тот факт, что из них обоих Джорах выбирал Дейенерис, как наследницу и как кхалиси, как будто к нему он испытывал меньше уважения. Остановить его от присваивания драконьих яйц, как если бы он не был Таргариеном! Как если бы он не был драконом. Он не имел никакого права указывать, что ему делать с яйцами, а, еще хуже, он мог делать это специально, чтобы установить между ним и Дейенерис вражду и разлад. Если Мормонт, как и всякая шавка, был шпионом с Вестероса. Визерис выпил вина и с размахом вошел в шатер. — Дейенерис! Где моя сестра? Я пришел на пир. Пир лошадников! — Визерис почувствовал на себе чьи-то руки и резко развернулся: — Убери от меня свои руки! Никто не может трогать дракона! Мормонт, который по велению Дейенерис подошел остановить его, остановился сам. — Ваша Светлость, вы пьяны. Пойдемте со мной, — Джорах попробовал снова его коснуться, но уже мягче. — Нет. Я пришел на пир! Кхал Дрого! — Визерис приветливо ему махнул. — Визерис! — Дейенерис подошла к ним. — Позволь увести тебя с празднества. Никто здесь не хочет конфликтов. И в Вейес Дотраке запрещено оружие, — Дейенерис строго взглянула на его меч. — Этот предатель не тронет меня! Джорах взглянул на него слегка раздосадованно, и это было заметно даже Визерису. — Хорошо. — Я сам пойду! — Визерис снова оттолкнул от себя руки Джораха. Вместе с ним они вышли из шатра. — Я не буду спрашивать, сколько вы выпили, Ваше величество, но давайте проветримся. Джорах, как понял Визерис, вел его к концу лагеря, туда, где была сооружена деревянная беседка. — Ты — последнее лицо, которое я хочу сейчас видеть, — у Визериса чуть кружилась голова, но идти прямо он мог. — Буду откровеннен и честен с вами, но и вы — последнее лицо, которое всем хотелось бы видеть на празднике, — Джорах ввел эту мысль осторожно, не желая больше «драконить» наследника трона. — Откровеннен и честен? Предлагаю сыграть в игру, — Визерис схватился за эти слова с усмешкой, которая была наполнена таким сомнением, что он едва не показался Джораху трезвым. — Нам все равно тут пока нечем заняться. Каковы правила? — терпеливо посмотрел на Визериса Джорах. — Я задаю вопрос. Можно выбрать ответить правду, а можно выбрать действие, если правду говорить не хочется. Действие загадывает тот, кто спрашивает. После выполнения условия твоя очередь задавать вопрос или действие. Все ясно? — Визерис четко озвучил правила, несмотря на то, что язык его заплетался. Они часто играли в эту игру с Дейенерис, теми днями на вилле Иллирио, когда уже скучно и тошно было сидеть за шахматами или чем-то еще. Так у них с Дейенерис не было друг от друга никаких тайн. Вывести на чистую воду Джораха, будучи пьяным, было еще той затеей, но Визерис был слишком разозлен его сегодняшней выходкой, так что в ум сразу наползли каверзные вопросы, которые можно было бы тому задать. — Правила ясны. — Предлагаю их облегчить, — у Визериса был очень серьезный вид. — Если кто-то из нас отказывается говорить правду, тот пьет маленькую чарку вина. Брови Мормонта поползли вверх. — Ваше Величество, мы вышли проветриться. — Ваше величество знает, что, если бы не это, вы бы нахлобучились в компании другого Величества, — Визерис снова почувствовал укол ревности, который дарил ему Мормонт всякий раз, когда заглядывался на его сестру. Может, это были пьяные мысли, может, ему действительно было так сильно не наплевать на подобное неуважение к его королевской персоне. Джораху было нечего на это ответить, поэтому он лишь подождал, пока Визерис сходит за вином, и уселся поудобнее. Ему же нечего бояться? Хоть он и не во всем честен. Далеко не во всем. — Итак. Первый вопрос. За что Нед Старк хочет твою голову? — это был первый, самый простой вопрос. — За продажу браконьеров рабовладельцу, — Джорах еле слышно выдохнул. Может, это была и интересная игра. — Твоя очередь, Мормонт. — Мне нечего у вас спрашивать, — Джорах действительно не знал, что спросить, хоть и должна была быть информация, которую он бы передал Варису. — Можно подумать мы так хорошо друг друга знаем, — едко заметил Визерис. — Ладно-ладно. Есть ли что-то, что ты хранишь в секрете, и, если есть, то что это? — Монету Черно-белого дома. — Не может быть! Монету Черно-белого дома? — Хочешь обвинить меня во лжи? — Визерис спросил прямо. — Покажите, — Джорах от удивления аж осел назад. Монета ассасинов! У Визериса! Визерис покопался во внутреннем кармане туники и вынул оттуда золотую монетку. — Я не Король-Попрошайка и будь трижды проклят каждый, кто так думает. — Ваш вопрос, ваше Величество. Простите мое удивление. — Ладно-ладно. Шпионишь ли ты за нами для кого-то с Вестероса? Джорах почувствовал, как все в его животе свернулось в узел. Он может просто выпить вина, и тогда ему не придется отвечать на вопрос. Но это так же будет значить, что он ушел от простого ответа «нет», что означало бы, что он шпион. Он может сказать ложь, но он так не хотел нарушать принципа. Принципа верности. Таргариены полюбились ему быстрее всякого Вестероса и вряд ли бы он хотел сейчас терять их доверие. Если и говорить такую правду, то лучше момента для этого и не придумать. Лучше Визерис узнает сейчас, чем узнает потом. Упадет ли к нему доверие, если он признается? Ведь он же признается. Джорах молчал с две секунды, прежде чем моргнуть и, глядя прямо в глаза Визерису, сказать: — Я шпионил. — До какого момента? — медленно спросил Визерис, ничем не выдавая свою реакцию. — После отъезда в Вейес Дотрак я понял, что больше не хочу и не собираюсь этого делать. — Ты хочешь сказать, что это решение ты принял сейчас? — ловко смекнул старший Таргариен. — Два вопроса подряд нельзя, если я верно понял правила, — больной улыбкой улыбнулся Джорах. — Ты прав! О шпионаже потом поговорим. Я ценю твою честность сейчас, Мормонт, но я придумаю тебе наказание, — пообещал Визерис. — Как скажете, ваше Величество. Могу я продолжать? — Продолжай, — кивнул Визерис. — Какая у вас есть мечта, помимо возвращения трона? Визерис задумался. — Я ни о чем другом и не мечтаю. Может, полетать на драконе хотя бы раз. Но это, увы, невозможно. Какой простой вопрос. Спорим, я спою тебя на раз, два? — Я думал мы играем ради честности. — Мы играем ради игры. Я или Дейенерис? — Разве можно так выбирать? — Джорах закусил губу и налил чарочку. — И, все-таки, попытайся, — остановил его Визерис. — При прочих равных условиях, вы для меня одно целое. Допустим, вы, так как клятву я давал вам. — Хм. Ладно. Твой вопрос, Мормонт. — Если бы не Дрого, вы бы женились на Дейенерис, по традиции Таргариенов? — Мормонт, я не дурак и понимаю, к чему ты клонишь. Мне плевать. Дейенерис может быть королевой дикарей и наслаждаться самыми лучшими частями лошади, а ты можешь наслаждаться ее лучшими частями, — может, это в нем говорило вино, однако, ему действительно было плевать. Его никто не любит. И не любил. Не привыкать. Обидно. Но не привыкать. Джорах приоткрыл рот. — Я знаю, что вы сами были женаты. Как сейчас относитесь к своей жене? — Вам будет не интересно это слушать, — Джорах долил вина в чарку и осушил ее, пока Визерис не помешал ему. — Уход от ответа. Ладно. Жду твой вопрос. — Я слышал, что истинного Таргариена, дракона, огонь не может погубить. Как вы относитесь к этому утверждению? — Можем проверить прямо сейчас. — Что? Визерис встал и пошел по направлению к факелу, который горел у одного из шатров. — Ваша Светлость, это опасно. — Ничего страшного не будет, если я просто приближу руку. Какой же старший Таргариен был упрямый. — Если тебе интересно, я ничего не чувствую, — Визерис поднес руку совсем близко. — И так тоже. — Вы же не будете совать руку в огонь? Визерис тронул огонь пальцем. Огонь не опалил ему кожи, и он попробовал сделать это всею рукой. — Удивительно! Я цел и невредим, — Визерис закусил губу от довольства самим собой. — Вопрос исчерпан, — Джорах только покачал головой. Визерис же мог обжечься! — Как поздно я об этом узнаю! Ладно, Мормонт, мой вопрос. На кого ты работал? Шпионом, я имею в виду. Джорах вздохнул. Вино или правда? — Варис. Визерис изумился: — Снова правда? Что ж. Твой черед. — Я, честно, устал. Может, хватит? — Ты можешь просто выпить вина. А победа за мной. Джорах и вправду налил себе еще, пассуя. Визерис прикрыл глаза. — Вот я на тебя злился еще с час назад. А со шпионажа так вообще должен злиться вдвойне. Но мне сейчас спокойно. Может, это огонь так действует? Никогда не замечал, — Визерис сложил руки на столе и посмотрел на Джораха, который сидел напротив. — Вернемся на празднество, раз так, ваша Светлость? — Джорах ответил на его взгляд. — А нужно? — Не знаю. — Это была моя пьяная идея. Или, скорее, выходка. Но я не буду ни у кого просить прощения. Ну, вот, я опять начинаю злиться. — Закончите этот вечер хорошо, ваше Величество. — Ни один вечер не дома не заканчивается хорошо, — это была истина. Непреложная. Джорах, как человек путешествующий, должен знать. — А что бы сделало этот вечер немного лучше? — искренне поинтересовался Мормонт. Визерис долго обдумывал ответ. Посмотрел на вино, выбирая, пить или не пить (хоть они и не условились, что продолжают игру), постучал костяшками пальцев по столу, оперся в задумчивости на одну из рук, — ту, что он полносил к огню. Затем встал и жестом попросил встать и Джораха. Джорах послушался, не совсем понимая, чего тот от него хочет. Визерису стоило набраться огромной смелости, поэтому он взял чарку вина, затем вытер рот и подошел к Мормонту ближе. Взглянул на него, будто спрашивая «можно?» и поцеловал того в губы. Губами с привкусом вина. Джорах остановил его ладонью: — Ваше Величество, я не… — Тихо. Было ясно, что Визерис, все-таки, зол. Но это не мешало ему провернуть то, что он сделал, еще раз. Он поцеловал Джораха глубже, чем в первый раз, и усложнил поцелуй языком. Джорах отвечал едва-едва, медленно, но отвечал. Поцелуй был злым и одновременно просящим о большем: о счастье, о толике хорошего за вечер, о доброте, о верности. Поцелуй был почти требованием клятвы. Напоследок Визерис выдохнул тому в рот. Так делают настоящие драконы, когда выдыхают пламя. Никто из них не знал, что им удастся такое пронаблюдать. Не раз.