Исправь меня

После инцидента в сарае прошло три дня. Третий день непрерывного дождя. Лагерь превратился в болото, а Си Ин лежал на верхнем ярусе кровати, сжимая зубами угол одеяла, чтобы они не стучали. — Выглядишь как дерьмо, — Сон Дже бросил ему мокрую тряпку прямо в лицо. — Спасибо, доктор, — Си Ин хрипло попытался ответить, но речь перешла в приступ кашля. Сон Дже замер. Его рука неожиданно приложилась ко лбу Си Ина. — Чёрт... Ты горишь. — Это временно, — Си Ин попытался отстраниться, но мир поплыл перед глазами. Сильные руки резко прижали его к матрасу. — Не двигайся, — Сон Дже склонился над ним, его дыхание обожгло щёку. — Охранники заметят — отправят в лазарет. А там... Они оба знали, что там. "Лечение" в лазарете было хуже любой болезни. Сон Дже сорвал с себя футболку, скомкал и сунул под ледяную струю воды из крана. — Сними рубашку. Сы Ин хотел возмутиться, но сил у него на это не было. — Быстрее — Шёпот Сон Дже больше напоминал рычание. Мокрая ткань обожгла кожу. Си Ин ахнул, выгибаясь — но крепкие ладони прижали его плечи к кровати. — Терпи. Капли стекали по рёбрам, оставляя мурашки. Сон Дже вдруг замер, его пальцы задержались на старых шрамах над сердцем. — Это... от него? Голос стал мягче. Си Ин закрыл глаза. Бэк Джин, и тени прошлого снова догоняют его. — Да. До этого Сон Дже не обращал внимания на то сколько Сы Ину пришлось пройти и теперь ему хотелось достать Бэк Джина из гроба и задушить его. Грубые пальцы неожиданно стали мягче. Движения — осторожнее. — Он мёртв, — прошептал Сон Дже, вытирая пот с его лба. — А ты жив. Си Ин открыл глаза. Их лица были так близко, что он видел каждую ресницу, каждую каплю дождя на чёрных волосах Сон Дже. — Сон Дже... — Заткнись. Просто... заткнись. Их губы столкнулись. Грубо. Неровно. Си Ин почувствовал вкус крови — то ли от своей треснувшей губы, то ли от его прикушенных. Сон Дже отстранился первым, его глаза горели. — Это ничего не значит. — Конечно, — Си Ин хрипло и нервно рассмеялся. — Просто дезинфекция. Сон Дже швырнул в него мокрой тряпкой, но когда Си Ин снова закашлялся, его руки уже тянулись к нему. — Держись, идиот. И в темноте, под шум дождя, их пальцы сплелись так крепко, будто боялись, что утро их разлучит.