Глава 15
5 июня 2025 г., 16:19
Она моргнула, тяжело расправляя ресницы. Потолок. Белые занавески. Щекой чувствовала прохладную наволочку. Боль? Нет… ничего не болит. Она резко приподнялась — и тут же ощутила лёгкую слабость.
В палате больничного крыла было полумрачно и тихо. За высокими арочными окнами тянулся ленивый вечер — багрово-серое небо нависало над башнями Хогвартса, и легкие тени скользили по стенам. Воздух был пропитан тонким запахом настоя валерианы и дезинфекционного эликсира. Вивьен очнулась не сразу — сперва было только ощущение мягкости под головой, тихого потрескивания огня где-то неподалёку, затем — звонкий стук каблуков по каменному полу. Видимо, она пролежала тут весь день.
— Ах, милая, — проговорил мягкий, дрожащий голос. — Не нужно вставать так резко. Вы чуть снова не потеряли сознание.
Перед ней стояла пожилая ведьма с тонкой шеей, завязанной в плотный вязаный шарф болотного цвета. Волосы её были убраны в аккуратный пучок, а на крючковатом носу сидели очки с зелёными линзами. Это была миссис Эофелин Флирик, школьная медиведьма, известная своей педантичностью и склонностью лечить не только физические раны, но и «дурные привычки».
— Где я? — с трудом спросила Вивьен, морщась. — Что произошло?
— Вы в больничном крыле, дорогая. Покой и отдых — вот что вам нужно. Мистер Реддл… — Флирик поправила очки и наклонилась к стопке склянок. — Он нашёл вас у подземелий. Без сознания. Принёс вас сюда на руках. Такой… хороший мальчик. На вид — холодный, но в душе чуткий. Очень волновался за вас.
Вивьен непроизвольно дернулась, едва не выдернув одеяло.
— …Том? Реддл?
— Да, именно. Не отходил от вашей койки, пока я не убедила его, что вы в безопасности. Сказал, вы, должно быть, переутомились. Просил, чтобы я оповестила его, когда вы очнетесь, хотел зайти за вами и провести до комнаты. У вас ведь напряженный график, милая? — Медиведьма суетливо поднесла к губам Вивьен ложку с чем-то тёплым. — Выпейте, это укрепляющий настой. Вам бы не мешало больше спать. Учёба — важна, но здоровье превыше всего.
Вивьен молча взяла ложку и сделала глоток, будто в тумане. Слова медиведьмы отдалённо звенели в ушах.
Переутомление? Он что…серьезно? Пытал ее до потери сознания, потом принес сюда под видом спасителя. Она помнила, как её ранили в переулке, как пронзило кожу над запястьем — кровь, боль, ярость… а теперь?
Она медленно стянула край одеяла, откинула рукав сорочки и замерла.
Чистая, гладкая кожа. Ни царапины.
Сердце кольнуло подозрением. «Он… вылечил?» — пришла запоздалая мысль. Зачем? Очистил следы. Стер улики. Чтобы никто ничего не заподозрил. И принёс её в лазарет, как герой… как заботливый ученик.
“Хороший мальчик”, — эхом прозвучал в голове голос миссис Флирик.
Выдумщик. Лжец. Манипулятор.
Вивьен крепко сжала пальцы на простыне — она была в не себя от ярости. Ее интересовало, почему, пытая ее, Реддл даже ничего не спросил про того мужчину, что вступил с ней в бой. Это было на него не похоже, ему же все интересно. Хотя…скорее всего он слышал, что тот маг говорил ей. Том же не мог материализоваться за секунду: значит он стоял там не одну минуту и слышал, о чем они говорили. Гад.
Медиведьма зашла в кабинет внутри лазарета, видимо там хранились все зелья. Вивьен осталась один на один со своими мыслями. Она лежала, полуоткинувшись на подушках, в чистой больничной рубашке. Её взгляд был усталым, но ясным — мыслей было слишком много, чтобы просто уснуть. Она пыталась прокрутить в голове, как всё вышло… Как она позволила себя переиграть. Как снова оказалась пешкой. И как теперь выкрутиться.
Дверь больничного крыла тихонько скрипнула, и внутрь заглянули трое — Кассандра, Селин, Альфард и, что неожиданно Булстроуд. У каждого в руках было по какой-нибудь мелочи — у Кассандры пакетик с засахаренным имбирем, у Селин небольшой флакон с настоем ромашки, у Альфарда — сверток, явно принесённый с кухни, а у Феликса медовые ириски из Сладкого Королевства.
— А вот и наша раненая львица, — усмехнулась Кассандра, подходя ближе. — Слухи по замку ползут быстрее гиппогрифа. Ты нас чуть не до инфаркта довела, Блэр.
— Что случилось? — Селин села на край кровати. — Мы только знали, что тебя притащил Реддл и что ты была без сознания.
— Поговаривают, — протянул Альфард, ставя сверток на тумбочку, — будто он лично на руках тебя принес. Никогда бы не подумал, что у него такие… хм, рыцарские наклонности.
— А я вообще слышал от Яксли, что ты специально, упала в обморок, чтобы Том тебя спас и принес на руках. Бред. — добавил Феликс.
— Я всегда знала, что Селест недоразвитая, ее сплетни и разговоры лучше не слушать, иначе отупеешь как она сама, — хмурясь, произнесла Флинт.
— Да уж, ну и глупости — поддержал Блэк.
Вивьен приподняла бровь.
— Он просто оказался рядом. Это всё.
— Ага, конечно, — протянула Селин с ехидной улыбкой, — просто оказался рядом, просто поймал, просто спас…
— Я серьезно, — устало сказала Вивьен, — давайте без шуток, ладно? Я не хочу это обсуждать. Он меня бесит.
Селин обменялась взглядами с Кассандрой, но кивнула.
— Ладно-ладно. Мы просто рады, что ты цела. Мы ведь испугались.
— Спасибо, — мягко ответила Вивьен, и в её голосе впервые за день прозвучала теплота. — Правда, спасибо, что пришли.
В этот момент из кабинета раздался голос миссис Флирик:
— Молодые люди, я всё понимаю, но мисс Блэр нужен покой. Вы можете вернуться завтра, а сейчас — ступайте. С отдыхом не шутят.
— Да-да, миссис Флирик, — откликнулась Флинт, подмигнув Вивьен. — Мы пошли. Держись.
Альфард обнял её на прощание, Селин мягко кивнула, отпуская ее руку. И вся троица направилась к выходу, весело переговариваясь.
Однако у самых дверей они столкнулись с высоким юношей с немного взъерошенными волосами, который, кажется, пришёл бегом. Гектор Шафик, запыхавшись, остановился прямо у порога и чуть растерянно замер, заметив друзей Вивьен.
— Она… она здесь? — спросил он у Кассандры, приподнимая брови.
— Вон там, — кивнула та. — Только поаккуратнее. Медиведьма кусается.
— Спасибо, — кивнул он с искренней благодарностью и осторожно вошёл в лазарет, будто боясь потревожить больную.
Вивьен подняла глаза, удивлённо моргнула и приподнялась на локтях.
— Гектор?
— Да… — усмехнулся он, подходя ближе. — Я услышал от профессора Вилкост, что тебя не было на защите. А потом мне сказали, что ты в лазарете. Я… решил прийти. И да, прости, что с пустыми руками, как закончились занятия — сразу к тебе. — Улыбаясь, произнес Гектор, Вивьен так и поняла, ведь он прибежал сюда прямо с сумкой.
Шафик был явно взволнован, но умел это скрывать, почти ничего его не выдавало.
— Спасибо, что пришёл, — сказала Вивьен, немного растерявшись. — Я уже в порядке, и не переживай по этому поводу, мне ничего не нужно — главное внимание — ответила Вивьен вспоминая, как эти слова говорила мама.
— Ты правда в порядке? — серьёзно спросил он, присаживаясь на стул у её кровати. — Я… очень волновался. Что с тобой случилось?
— Со мной всё будет хорошо, — слабо улыбнулась она. — Просто… неприятный случай. Сейчас всё закончилось.
— Если тебе что-нибудь нужно — скажи. Правда, — тихо добавил он, глядя на неё искренне. — Хоть что-нибудь.
Между ними повисла тишина, мягкая, не давящая — просто присутствие, во время которой, Шафик держал ее за руку. Не сказать, что Вивьен это нравилось, да и воообще ее интересовало — ей было все равно, просто не хотелось обижать милого Гектора, который действительно за нее переживает.
А затем миссис Флирик снова появилась из-за двери и хлопнула в ладони:
— Молодой человек, вам пора. Покой мисс Блэр — прежде всего.
— Конечно, — встал Гектор и, задержав взгляд на Вивьен, опустил ее руку. — Я зайду позже. Отдыхай.
Он ушёл, тихо прикрыв за собой дверь, а Вивьен осталась одна, глядя в потолок. Её разум вновь начал работать — слишком много мыслей, слишком много чувств. Но, впервые за последние дни, в этих мыслях было место и для теплоты.
Хотя бы на минуту.
— Могу я… попросить вас кое о чем? — глухо спросила она, вспомнив о ее словах на счет Тома.
— Конечно, дорогая! — через чур нежным голосом ответила женщина.
— Можете пожалуйста не говорить Тому, что я очнулась и уже в порядке. Я хочу дойти сама и чувствую себя нормально. — Ни капли не соврала Вивьен: она действительно не ощущала дискомфорта, а вот поганца Тома Реддла видеть не хотела, иначе, у нее начался бы приступ ярости, в котором, она со стопроцентной вероятностью не сдержась, кинула бы в него Аваду прямо при всех. Не хватало ей этого актера, когда она и так ужасно зла.
— Ну что вы, мисс Блэр! Как я могу? Том действительно переживал, ходил около вас и хотел знать когда вы очнетесь! — Ага, ну конечно! Он ходил около нее, что бы добить, пока не будет свидетелей.
— Миссис Флирик, я очень вас прошу, не хочу заставлять Тома волноваться и, тем более просить его, что бы он провел меня до комнаты — я в состоянии сделать это самостоятельно! А к нему, я потом зайду сама, — для пущей убедительности добавила Вивьен.
— Мои дорогие, вы такая красивая пара! — произнесла медиведьма с улыбкой до ушей, так радовалась, будто ей жалованье повысили, — хорошо, мисс Блэр, я отпускаю вас одну, и то, это только потому, что ваше состояние действительно хорошее. И впредь, прошу вас не переутомляться.
— Благодарю миссис Флирик , — искренне ответила Вивьен, но даже не стала обращать внимание на реплику про «пару», иначе ей бы опять стало плохо — я тогда, пойду — произнесла девушка, попутно хватая свою палочку и вкусняшки от друзей с тумбочки рядом с кроватью. Она подумала про дуэльный клуб, на занятие которого, разумеется сегодня не пойдет.
А мысли бурлили, как зелье на огне.
Коридоры Хогвартса были необычно пустынны для раннего вечера — многие ученики еще не вышли с занятий, другие, должно быть, толпились в гостиной или библиотеке. Школьный лазарет, с его мягким светом и стерильной тишиной, остался за спиной, когда Вивьен Блэр вышла в прохладный каменный коридор, шаги ее отдавались эхом по сводам.
Она чувствовала себя лучше физически — медиведьма, мадам Грейсвелл, явно знала толк в заживляющих чарах. Но внутри у Вивьен бушевала буря.
Переутомление, говорите? Ну конечно. Как же. Она чуть не погибла в переулке, потом — в забытом кабинете с Томом Реддлом. Он пытал её, выворачивал её внутренности наизнанку, бил Круциатусом, заставлял чувствовать себя ничтожеством, а теперь… теперь еще и выставил всё так, будто был её спасителем. Сам нашёл, сам принёс. Сам спас.
«Придурок», — почти с удовлетворением подумала она. «Хладнокровный выдумщик. Лицемер».
Она собиралась отдохнуть в гостиной, но всё внутри требовало мести, расплаты, хоть какой-то реакции — пусть даже мелкой, пусть даже незаметной. Как он вообще посмел? И ведь не побоится снова. Надо что-то придумать. Надо — действовать.
И как раз в этот момент, на одном из пролетов Главной лестницы, что жила своей капризной жизнью, поворачиваясь и смещаясь под ногами, она резко остановилась, как вкопанная. Навстречу ей шли профессор Слизнорт и Том Реддл. Один — с привычной округлой улыбкой, смахивающий со своих дорогих мантий пыльцу, которую, казалось, на него магически насыпали, второй — сосредоточенный, безупречный, с задумчиво-сдержанным выражением на лице, которое могло показаться чуть обеспокоенным.
И оба они одновременно повернулись к ней, как по сигналу.
— Ах, дорогая мисс Блэр! — воскликнул профессор Слизнорт с преувеличенным сочувствием в голосе, шагнув к ней. — Вы в порядке? Вы выглядите бледной, вы должны были еще отлежаться!
Вивьен открыла было рот, чтобы ответить, но Слизнорт продолжал с тем же напором:
— Том рассказал мне, что с вами случилось. Вы упали в обморок где-то неподалёку от подземелий, да? Ужасно, ужасно. Это всё переутомление, как говорит миссис Флирик. Я всегда говорил — юные умы, такие как ваш, нуждаются в покое!
Он повернулся к Реддлу, который стоял чуть позади, руки, как всегда за спиной, с легким выражением настороженной вежливости на лице, будто ждал, какую реакцию выберет Вивьен. — Какой ты всё-таки чуткий мальчик, Том. Позаботился об однокласснице! — У Вивьен на секунду свело челюсть, но она удержалась от комментария.
Слизнорт тем временем снисходительно махнул рукой.
— Если вы помните, сегодня у нас очередное собрание Клуба Слизней, но вам туда идти совершенно не обязательно, мисс Блэр. Отдыхайте. Я лично прослежу, чтобы вам принесли тыквенный сок и миндальные пирожные.
— Мисс Блэр, вы уверены, что вам можно ходить? — наконец заговорил Том, глядя на неё с видом холодной вежливости. Голос его был ровным, но в глазах — ледяное предупреждение.
Она встретилась с ним взглядом. На мгновение в коридоре стало так тихо, что было слышно, как где-то вдалеке капает вода.
— Да. — с нажимом сказала она. — Вполне.
— Прекрасно. — кивнул Том, и на уголке его рта промелькнула тень улыбки — даже не насмешки, а чего-то более тонкого и пугающего. — Рад это слышать.
Слизнорт, не заметив ни напряжения, ни подводных течений, удовлетворенно хлопнул в ладоши.
— Ну вот и чудесно! Вы, молодые люди, как цветы, вам нужно тепло и свет, а не ночные скитания по подземельям. Пойдем, Том, мне нужно обсудить с тобой тот доклад о свойствах…раздувающего раствора. А вы, мисс Блэр, скорее поправляйтесь.
Они пошли мимо, и Том, проходя рядом, слегка наклонился к Вивьен и прошептал едва слышно:
— Надеюсь, ты хорошо выспалась, Вивьен.
И исчез за поворотом вместе со Слизнортом.
А Вивьен стояла в ступоре, сжав кулаки и чувствуя, как в ней закипает снова и снова — всё. Ранение, обморок, издевательства, притворство.
Его милосердие — фальшь. Его забота — маска. И ей ещё только предстоит выяснить, как её сыграть в ответ.
Каменные ступени под ногами казались ей чересчур твёрдыми, воздух — слишком плотным, а стены, как назло, давили, будто купол, что все больше уменьшался, угрожая схлопнуться прямо на ней. Вивьен стояла среди поворачивающейся лестницы, сжатыми кулаками уперевшись в перила, и не могла сдвинуться с места. Ее грудь тяжело вздымалась, внутри всё бурлило, как если бы она проглотила живую змею, извивающуюся под рёбрами.
Она почти не слышала, что говорил Слизнорт — его медоточивый голос давно утонул в какофонии злости, боли и унижения. А потом Реддл… эта его реплика. «Надеюсь, ты хорошо выспалась Вивьен»
Девушка чуть не закричала от ярости. Как он посмел! Как вообще посмел смотреть на неё с таким видом, говорить с ней, после всего того, что сделал. Он пытал её. Принёс на руках — на руках! — будто спаситель, и теперь еще делает вид, что всё это не более чем забавный инцидент.
«Спала ли я хорошо?» — её внутренний голос сорвался на визг. — «Ты вырвал у меня сознание! Болью. Магией, которую никто в здравом уме не использует в этих стенах!» Она резко выдохнула, зажмурившись.
Нужно было уйти. Бежать. Стереть с памяти тот вечер, его лицо, голос, прикосновение — всё.
Проклятый, чертов Хогвартс.
Проклятые лестницы.
Проклятый Реддл.
Собираясь с мыслями и подбирая мантию, она развернулась, готовая уйти прочь с этой злосчастной лестницы, но позади послышались шаги. Негромкие, но решительные. Уверенные, как и всё в нём.
— Блэр — произнес он.
Она остановилась, не оборачиваясь.
— Блэр — повторил он, чуть ближе. Голос спокоен, ровен, но с той особой тягучей нотой, от которой мурашки бежали по коже. — Честно признаться, я…удивлен
Она развернулась резко, глаза сверкнули.
— Чем же? Моей живучестью? Или тем, что я не свалилась в обморок, когда ты поднял на меня палочку в том кабинете? — прошипела она, дрожа от гнева.
Но он лишь склонил голову чуть в сторону, изучая её.
— Тем, что ты не сломалась. — произнёс он. — Я видел, как Круциатус ломает куда более зрелых, куда более сильных. Но ты…
Он сделал шаг ближе.
— Ты не закричала. Не взмолилась. Не выдала ни слова. Я знал, что ты не так проста, как хочешь казаться. Но не думал, что внутри у тебя — сталь.
Она прикусила губу, руки дрожали. Но не от страха — от бешенства.
— Ты больной ублюдок, если считаешь, что этим заслужишь моё уважение.
Уголок его рта дёрнулся.
— Я ничего не заслуживаю, Вивьен. Я беру то, что мне нужно. — сказал он, теперь совсем рядом. В голосе не было угрозы — только ледяная уверенность. — Я не хочу тебя ломать. Это было бы глупо. Ломая тебя, я уничтожу всё, что делает тебя ценной. Уничтожу твою силу. Гордость. Упрямство. А мне… нужно другое.
Она смотрела на него, не веря ни одному слову.
— Я хочу, чтобы ты подчинилась мне по своей воле, — тихо сказал он. — Чтобы ты уважала меня. Чтобы сама захотела рассказать мне свои тайны. Не под пытками — а потому что будешь знать: скрывать от меня бессмысленно.
Он говорил это почти нежно. Но от этого становилось только страшнее.
— Много хочешь, Реддл. Я не твоя кукла. И никогда ею не стану.
Он наклонился ближе. Его голос стал тише, но остался всё таким же спокойным.
— Ты станешь моей. Просто не сразу.
И с этими словами он развернулся и ушёл вниз по лестнице, оставляя Вивьен стоять на месте — дрожащую, но целую, полную ярости, боли и одного отчаянного, отчётливого чувства: Пытки — только начало.
***
Ноябрь пришел с резким похолоданием — температура резко опустилась до минусовой и первыми, этот удар приняли подземелья. Там как обычно был могильный холод и не спасали даже согревающие чары. Что неожиданно, пошел снег, хотя обычно он показывал себя только в конце ноября. Вивьен начала отходить от ситуации, что произошла прошлой субботой стараясь сосредоточиться на своей основной цели — искать способы выбраться отсюда. Из за чертового Тома Реддла, она начала забываться и отходить от планов, хотя уже ноябрь, а это значит, что она тут уже три месяца, но так ничего и не узнала. Единственное, что она сделала — узнала про кольцо хоть какую то информацию. Конечно, она особо ей не помогла, но Вивьен успокаивала себя тем, что за этот три месяца она сделала хоть что то. Компания состоящая из Альфарда, Селин, Кассандры и Вивьен направлялась на первый по счету урок — Зельеварение. Проходя по подземельям, девушка не слушала, о чем говорят ее друзья, она думала. Ее размышления пришли к тому выводу, что если тот маг из переулка знает, кто забрал свиток, то ему со стопроцентной вероятностью об этом сообщил Руквуд, больше некому. Хотя, Вивьен готова была поспорить, что профессор, совершенно точно их не заметил, тогда как тол волшебник узнал об этом?! Неужели, там был кто то еще? Вивьен никого кроме Сайласа Руквуда не видела, да и Том тоже. Ну, за Реддла она утверждать она не бралась — он очень проницательный и может заметить что и кого угодно, скорее всего он просто не стал говорить Вивьен, что возможно заметил что то странное. Как теперь профессор будет к ней относиться, вести себя рядом с ней? Не захочет ли, вырубить где нибудь в темном коридоре, из за этого чертового свитка. Вивьен не понимала, какие силы потянули ее на то, чтобы забрать этот несчастный свиток который доставил ей уже не мало проблем и мог стоить жизни. — Блэр, ты меня вообще слышишь? — с усмешкой спросила Кассандра и тут компания остановилась, а все взгляды устремились на нее. — Вивьен, с того момента как ты упала в обморок, ты стала будто другим человеком — тихая, задумчивая, слишком спокойная, даже перестала обращать внимание на идиотские фразочки Яксли, — проницательно заметила Флинт. — Да, тебя совсем не узнать — ты превращаешься в ту Вивьен, которая пришла в эту школу в сентябре, — поддержал Блэк с серьезным тоном, а в следующую секунду добавил, больше обращаяясь к самому себе. — Может тебя подменили дементоры? Ты становишься похожей на них. — Альфард, — недовольно прошипела Макнейр, стукнув его локтем по боку, — сравнивать девушку с дементором неприлично! — воскликнула она теперь обращаяясь ко всем — и что вы вообще хотели от человека, который недавно упал в обморок от переутомления — она просто устала, ей нужно немного времени и покоя, поэтому не закидывайте ее глупыми вопросами. — Не передать словами ту благодарность, которую Вивьен испытывала по отношению к Селин. — Мы просто переживаем, — морщась ответила Флинт. — Спасибо ребята, — искренне поблагодарила Вивьен. Она не ожидала, что за нее тут кто то будет переживать — со мной все хорошо, я просто задумалась. Про что вы там говорили? — девушка быстрее перевела тему. Компания опять пошла вперед прибавляя шаг, что бы не опоздать. — Про нового архивариуса, — продолжила Кассандра— ты же знаешь какая у нас строгая библиотекарь, которая не дает покоя и смотрит в оба, лишь бы с ее драгоценными книгами ничего не случилось — говоря это, она закатывал глаза, — вечно стоит над душой и смотрит, как обращаются с книгами. Так вот, новый архивариус, говорят безумно добр: все разрешает, даже дает под запись забирать в комнату на несколько дней. Селин, Вивьен и Кассандра были любителями и заядлыми посетителями библиотеки, потому такая новость действительно их радовала, одному Блэку было плевать — он не фанат книг и по своей воли туда не забредал. — Поэтому, мы обязаны сегодня пойти туда, я как раз хотела почитать про Авгуреев. — Я только за, — с улыбкой ответила Вивьен. — Скука-а-а смертная, — воскликнул Альфард, — если вы не хотите, что бы я умер прямо тут от ваших библиотечных разговоров — не говорите ничего. — Хотим, — с улыбкой ответила Кассандра и все подхватили ее смех. В таком настроении друзья дошли до класса Зельеварения. Кабинет был прохладным и немного влажным, с привычным запахом трав, перегонных кубов и старой меди. Лучи солнца, пробиваясь сквозь мутные, исписанные пылью стекла, давали лишь слабое освещение, и огоньки под котлами казались ярче обычного. Вивьен первой вошла в класс, за ней — Кассандра с Селин, переговаривающиеся шепотом, и Альфард, лениво засовывающий руки в карманы и зевая. — Где сядем? — спросила Кассандра, оглянула привычную расстановку парт и заметила, что парта где оно обычно сидят с Макнейр была занята Оверклифф и Селвином. — Вон туда, у второго ряда, — указала Селин. — Подальше от сквозняка. Они расселись: Селин рядом с Кассандрой, Альфард с Вивьен. Профессор Слизнорт уже находился в кабинете — в своем кресле с высокой спинкой, листал какую-то тетрадь и мурлыкал себе под нос. Он поднял голову, приветливо улыбнулся ученикам и кивнул: — Итак, мои дорогие, — раздался вкрадчиво-довольный голос профессора. — Сегодня я предложу вам заняться не просто сложным, но и крайне… хм… философским зельем. Его изучение запрещено в некоторых магических институтах, но, к счастью, в Хогвартсе мы уважаем силу познания, не так ли? Оно… как бы это выразиться… столь же опасно, сколь и поучительно и требует не просто мастерства — оно проверяет вашу способность работать в паре. И, в какой-то мере, вашу нравственную гибкость. Он подошёл к доске и его палочка крупно написала название: Гемасофус — Зелье Истинного Сознания — Не беспокойтесь, пить его сегодня не придётся, — поспешил он добавить, с усмешкой глядя на несколько обеспокоенных лиц. — Но сварить — да. Мы будем работать по парам. У этого зелья сложная структура: его варка требует синхронности движений, полной концентрации, доверия и интеллектуального баланса. Как мы с вами знаем «Гемасофус» временно открывает доступ к подавленным воспоминаниям и вытесненным мыслям выпившего, а также делает невозможным сокрытие правды при разговоре — всё, что человек говорит, исходит из его подлинного “я”, без фильтров и защит. Не требует вербализации вопросов — человек сам начинает говорить то, что “давит” внутри. Противодействует Окклюменции и Легиллименции — зелье работает не на внешнем проникновении, а изнутри. Его эффект может быть разрушительным: всплывают травмы, страхи, истинные мотивы и воспоминания, которые были сознательно забыты или вытеснены. Он провёл взглядом по классу. — Поэтому, сегодня… слизеринцы будут варить с когтевранцами. Интеллект и амбиция. Как по мне, беспроигрышный дуэт. Лёгкий гул прошёл по классу. Кто-то вздохнул с облегчением, кто-то — с негодованием. — Итак… Дойл, вы будете с Кассандрой. Лавгуд — с мистером Ноттом. Фицджеральд — с мисс Макнейр. Мистер Блэк, вы с мистером Фоули. Малфой вы с мисс Дейл, мистер Розье с мисс Грин… — профессор называл и называл фамилии, пока не остановился. Он помолчал, взгляд его задержался на Вивьен, потом на Томе. — А вы, мистер Реддл… будете в паре с мисс Блэр. Кто-то тихо фыркнул, кто-то бросил взгляд на Вивьен. Она застыла, не сразу поднимая глаза. Слизнорт продолжил: — Вы оба… безусловно одарённые ученики. Ваше взаимодействие, я надеюсь, принесёт блестящий результат. Зелье крайне капризно. Если ваши движения, температура котла или даже энергия между вами будет расходиться — оно станет нестабильным. И поверьте, это может закончиться… не просто провалом. Том уже стоял рядом с её столом, не выказав ни тени удивления. Он посмотрел на Вивьен долгим взглядом — спокойным, изучающим, но слишком холодным, чтобы быть просто рабочим. — Мисс Блэр, — кивнул он. — Мистер Реддл, — ответила она, собираясь с духом. Слизнорт начал объяснение рецепта — Основой зелья будет настой жемчужного порошка, корня серебряника и цветы геллебора. В процессе вы добавите кровь субъекта — в этом случае, по капле своей. Но не бойтесь, зелье не активируется без конечного ингредиента, который мы использовать не будем. Лотос стабилизирует состав, а слёзы фестрала — вытянут подавленное. — Я не доверил бы это зелье ни одному из вас в одиночку, — добавил он, обводя класс взглядом. — Но вместе… быть может, вы и справитесь. Ну что же, приступайте. Том без лишних слов зажёг пламя под котлом, бросил в него два лепестка белого лотоса, которые сразу начали кружиться, издавая нежный дым. Вивьен аккуратно отмеряла жемчужный порошок и наблюдала за тем, как он растворяется в смеси. Их движения были почти зеркальными — Том поднимал палочку для перемешивания на одну восьмую оборота, и Вивьен, не сговариваясь, следовала за ним. — Ты злишься, — сказал он вдруг, не отводя взгляда от котла. — Но у тебя великолепная рука. Эти заклинания… кто тебя учил? — Видимо он про то, что увидел тогда в переулке. — Не твоё дело, — отозвалась она коротко, и зелье едва не вспенилось. Том взял ее за пальцы, отводя руку в сторону и чуть сдержал её движение. — Не нервничай. Мы не хотим, чтобы зелье взорвалось. Хотя было бы эффектно. — Меньше всего я хочу взрыва. Особенно рядом с тобой. Он усмехнулся. И всё же не спорил. — Ты… когда мы прятались от Руквуда у того прохода. Ты никого не заметил тогда в коридоре? Кроме нас и профессора разумеется. Том не сразу ответил. Он склонился над котлом, наблюдая за тем, как лепестки растворяются в дымящейся жидкости, и только спустя несколько секунд, всё так же тихо, произнёс: — Странный вопрос. Я ведь думал, ты тогда была слишком напугана, чтобы заметить хоть что-нибудь. А теперь выясняется, что ты сомневаешься, было ли нас только трое. С чего такой вопрос? Он бросил на неё короткий взгляд. Вивьен, не отводя глаз от зелья, продолжила: — Мне кажется, что был кто то четверый, потому что Руквуд, вроде как не заметил нас и ничего не знает про украденный свиток. Если бы это он передал информацию тому волшебнику с переулка, то попытался с нами что то сделать, ведь мы все видели и… — И могли бы доложить профессорам, тем самым представляя для него угрозу, — продолжил верное утверждение Том за нее. Реддл снова замолчал. Он провёл палочкой по краю котла, ускоряя процесс осаждения ингредиента. — Нет, — наконец сказал он. — Я никого не видел. Но… Он чуть подался вперёд, наклоняясь ближе, почти шепотом: — Если кто-то и был, он знал, как спрятаться от меня. А это, как ты понимаешь, нечасто случается. Такие вещи я не забываю. Его голос стал холодным, чуть напряжённым, как будто сама мысль о том, что он что-то упустил, выводила его из равновесия. А его лицо, что было так близко к ее… Она поспешила быстрее отвернуться, лишь бы он не заметил как она только что пялилась на его красивые губы… Том, кажется это заметил и потому усмехнулся чуть отодвинувшись. Зелье постепенно густело, его цвет менялся — от серебристого к нежно-розовому. Том осторожно добавил каплю своей крови, потом поднёс к ней тонкую иглу. — Твоя очередь. Она чуть замялась, но проколола палец. Кровь упала в котёл, и он тихо зашипел, будто зелье… распознало их. — Смешались, — пробормотал Том, — разум и инстинкт. Вивьен посмотрела на него, напряжённо и недоверчиво. — Ты не думаешь, что мы — худшая пара для этого зелья? — Я думаю, мы — самая правдивая. А это зелье уважает правду, Блэр. Даже если она… некрасива. Он бросил последний ингредиент — порошок сушёного цветка геллебора — в котёл, и зелье замерцало уже глубоко-фиолетовым светом. В воздухе между ними по-прежнему витал вопрос, на который у них не было ответа: был ли там кто то еще? Когда зелье в котле перестало издавать свет — значило, что оно готово. Вивьен отступила на шаг назад и вытерла влажные от пара ладони о мантию. Том молчал, но взгляд его вновь стал обычным — отстранённым, чуть насмешливым, будто ничего и не было. Однако Вивьен чувствовала: слова, произнесённые в полушёпоте, зацепили его куда глубже, чем он показывал. — Вивьен, у тебя талант к чёрной магии. Но ты тратишь его на бесполезную осторожность. Подумай, как это выглядит со стороны. Все эти игры. Всё, что ты скрываешь. Когда-нибудь кто-то устанет гадать. И вытянет всё силой. Подумай над этим. — Великолепно, — раздался голос Слизнорта, как всегда преувеличенно восторженный. Он приблизился к их парте, одобрительно кивая, разглядывая зелье. — Вот оно, именно такой насыщенности я и добивался. Глядите, юноши и девушки, вот вам эталон исполнения — мистер Реддл и мисс Блэр. Том слегка наклонил голову, принимая похвалу без особого восторга, как нечто должное. Вивьен просто молча кивнула. Внутри же у неё всё ещё тихо клокотало — от воспоминаний, от неясного ощущения, что правда всё-таки была где-то рядом в ту ночь. Просто никто из них её не разглядел… пока. — Мисс Блэр, мистер Реддл, — продолжил Слизнорт, глядя на них поверх очков. — Именно для таких дуэтов и предназначен наш курс продвинутых зелий. Столько таланта, столько точности! Двадцать пять баллов Слизерину! Признаться, я не ожидал меньшего от вас двоих. Хм, даже не знаю… Может быть, стоит дать вам нечто посложнее в следующий раз? — Мы справимся, профессор, — с легким наклоном головы произнёс Том, при этом даже не взглянув на Вивьен. Ну конечно, ее спросить никто не хочет. Она едва вынесла этот урок рядом с Реддлом и больше не хочет. Эта тяжкая, слегка интимная, близкая атмосфера выбивала ее из темпа, и в следующий раз у них точно что то взорвется из за ее рассеянности. Слизнорт кивнул, довольно потерев руки. — Отлично! А пока — разливаем по флаконам, маркируем и сдаём. Когда Слизнорт отошёл, Вивьен продолжала смотреть в сторону котла. Том, не поднимая головы, сказал: — Ты слишком много думаешь. Это делает тебя уязвимой. — А ты слишком мало делишься тем, что знаешь, — тихо бросила Вивьен, перехватив его взгляд. Том усмехнулся, быстро и безрадостно. — Потому что знания — сила. И кто не умеет их прятать, тот не заслуживает ими владеть. Он повернулся и стал разливать зелье в два тонких стеклянных флакона, работая точно и молча. Вивьен наблюдала за ним, всё ещё ощущая, как глубоко в груди зудит неотступное подозрение: в ту ночь действительно кто-то был. И, похоже, это знание тревожило не только её. Том аккуратно укупорил флакон, закрыл его пробкой с алым сургучом и поставил на поднос. Затем, не оборачиваясь, проговорил ровно, спокойно, будто между делом — но в его голосе скользнула тихая, чуть глухая нота, которой у него не было, когда он говорил с остальными… — Знаешь… как бы иронично это ни прозвучало, — он приподнял второй флакон, осматривая его на свет, — работать в паре с тобой, пожалуй, проще и… интереснее, чем с кем бы то ни было из них — он провел рукой по воздуху указывая на класс. Вивьен застыла, держа перо над подписью на этикетке. Её рука на секунду замерла в воздухе. Она повернула голову, всматриваясь в его профиль, пытаясь понять, шутит ли он или говорит всерьёз. На лице Тома не было ни тени улыбки — лишь всё та же сосредоточенность, чуть прикрытые веки и легкий изгиб губ, едва уловимый. — Ты ведь не шутишь, — заметила она осторожно, немного скептично, — даже не пытаешься. Он поставил второй флакон рядом с первым и только тогда посмотрел на неё. В этот раз — прямо, пронзительно, без маски. На миг между ними повисло что-то тонкое, почти невидимое, как шелковая нить, натянутая между взглядами. — Я не шучу. Удивительно, но ты слушаешь. Понимаешь. Не глупишь и не пытаешься казаться умнее. Тебе и не надо казаться — ты и так. Ты действительно работаешь. Он помолчал, медленно отодвигая поднос в сторону, а потом добавил, будто задумчиво: — И ты не боишься. Или хорошо притворяешься, — снова усмешка, короткая, беззвучная. — Не знаю, что из этого хуже. Вивьен скрестила руки на груди, всё ещё не спуская с него глаз. Внутри — лёгкий, неясный жар, вспыхнувший от признания, которое вряд ли Том вообще кому-то делал. — Думаю, ты просто не привык, что кто-то может быть с тобой на равных, — сказала она негромко. — Или не бояться тебя. Он прищурился, слегка наклонив голову: — Ты хочешь сказать, что ты — на равных? — А разве нет? На этот раз он улыбнулся. Настояще. По-настоящему — медленно, почти хищно, будто услышал вызов, который принял с удовольствием. Затем резко встал, не убирая взгляда с её лица — Посмотрим, Блэр. Посмотрим. Он ушёл к шкафу, чтобы сдать зелье, а Вивьен поскорее села, чувствуя, как сердце стучит быстрее. И впервые с начала года — не только от страха, но от странного ощущения… будто между ними что-то сместилось. У нее кружилась голова… Что он такого делает, что бы так влиять на нее?! Она не хочет признавать, что Том ее интересует… даже звучит как какой то кошмар. Вивьен Аддерли будоражит Волдеморт. У нее точно поехала крыша. Том вернулся, когда большинство флаконов уже были собраны, и класс постепенно начал наполняться приглушённым гулом голосов. Слизнорт, в восторге от качества нескольких образцов, уже расхаживал между партами, не обращая внимания на учеников, которые вполголоса болтали. У пары Реддл—Блэр зелье было, пожалуй, самым стабильным, глубокого фиолетового цвета с искрами рубиновых оттенков — таким и должно было быть это зелье. Они могли позволить себе немного отдохнуть. Том вновь опустился на скамью рядом с Вивьен, в опасной близости — ближе, чем было нужно. Его плечо почти касалось её. Он подался вперёд, локтями опираясь на столешницу, и повернул голову к ней. На его лице всё ещё играла та самая, почти невидимая ухмылка. Вивьен уловила: это не насмешка. Это — интерес. — Ты удивляешь меня, — произнёс он тихо, почти интимно. — Больше, чем кто-либо за последние… годы. Ты думаешь иначе. Чувствуешь иначе. Это сбивает с толку. Она сжала пальцами край скамьи, но не отстранилась. В голосе Реддла не было угрозы — и всё же в его близости было нечто хищное, осторожное. Как будто он подходил ближе только для того, чтобы изучить её. — И это плохо? — так же тихо ответила она, не отводя взгляда. Он чуть склонил голову набок. — Это… нестабильно. — Он задержал взгляд на её губах, потом вновь поднял глаза к её глазам. — А всё, что нестабильно, либо уничтожается… либо подчиняется. — А может, всё, что нестабильно, просто существует… само по себе, — парировала Вивьен, не отступая. Том усмехнулся, уже не скрываясь. — О, Блэр… ты действительно веришь, что у кого-то может быть своя воля? Своя свобода? Всё — вопрос силы. Или ты выбираешь, или тебя выбирают. Ты думаешь, ты свободна, но ты уже сделала выбор. Ты сидишь рядом со мной. Варишь зелья. Говоришь. Не сбежала. Он снова придвинулся ближе, на этот раз — сознательно, почти испытующе. Тень его дыхания коснулась её щеки. Да что с ним?! Он что специально издевается?! Неужели настолько сильно заметно, как он на нее влияет, как она смущается и краснеет?! Теперь будет этим пользоваться и издеваться над ней еще больше. Не хватало в ее жизни пыток Тома Реддла, а теперь нежданно негаданно такое. Как же бесит! — Почему? — спросил он. Вивьен вдохнула глубже, стараясь сохранить самообладание. Ответ не был простым — он касался слишком многого. Она не боялась его в буквальном смысле, но он был опасен. Пугающе умён, пугающе проницателен. И он знал это. — Потому что я не люблю бегать, — прошептала она. — И потому, что ты не так уж страшен, каким пытаешься казаться. Это его действительно развеселило, хотя, признаться, она думала, что это его разозлит. Он чуть откинулся назад, но не отводил глаз. — Значит, ты считаешь, что меня можно не бояться? Даже после того? — Ах да! Он имеет ввиду пытки, поганец. — Я считаю, что у страха много форм, — ответила она и вдруг опустила голос. — Иногда бояться — это вовсе не значит дрожать и умолять. Иногда это — когда ты не можешь перестать думать о ком-то. Или когда тебе хочется понять, кто он на самом деле. Даже если тебе это не нравится. Том замолчал. На миг его взгляд стал тяжелее, серьёзнее. В нём мелькнула тень чего-то далёкого, ускользающего — будто он услышал в её словах что-то, что задело. Но это прошло буквально за секунду, сменяясь привычным выражением лица. — Это уже не страх, — тихо сказал он. — Это слабость. — А может… — она подняла глаза, не пряча взгляда, — может, это просто… честность. Они сидели в тишине, не замечая ни гул голосов, ни движений в классе. Только двое, замкнутые в тонкой нити взаимного вызова, любопытства и напряжения, которое едва не переходило границы дозволенного. И в этом молчании Вивьен Блэр вдруг поняла — между ней и Томом Реддлом началась игра, куда опаснее, чем любая дуэль или пытки. И, кажется она уже сделала первый ход. Отодвинувшись от греха подальше, Вивьен принялась читать, пытаясь отвлечься от этого черта Реддла. Из-за плеча Вивьен донеслось фырканье — короткое, но злое, прописанное ядом с нарочито приподнятой интонацией. Она даже не оборачивалась: достаточно было одного звука, чтобы понять, кто это. Селест. А рядом, как всегда, верная тень — Винда. Неизменно на шаг позади, с почти болезненным восторгом повторяющая выражение лица, жесты, интонации своей «подруги», будто старалась не только походить на неё, но и дышать в такт. Селест, несомненно, всё видела: как Вивьен с Томом тихо переговаривались, как склонились над котлом почти вплотную, как её пальцы на секунду коснулись крышки в тот же момент, что и его. И этого оказалось достаточно. Позади воцарилась нарочитая суетная тишина — та, которая возникает, когда кто-то слишком старательно делает вид, что его не интересует происходящее впереди. Вивьен чувствовала их взгляды на затылке — холодные, колкие, пропитанные презрением и сплетнями, которые уже наверняка начали складываться в их головах. И хотя она ничего не сказала, внутренняя напряженность росла. Но она не позволила себе ни одного лишнего движения. Ни малейшего поворота головы.***
Гостиная погрузилась в глухую тишину. Лишь лёгкое потрескивание догорающих углей в камине нарушало мрачное спокойствие ночи. Было уже заполночь, но Вивьен даже не думала о сне — она лежала на диванчике, уставившись в потолок, пока легкий свет от угольков с камина ссочившийся сквозь решетку, размыто вырисовывал силуэты мебели. Подушка давно стала неудобной, а одеяло, которое она принесла с комнаты сбилось к ногам, но поправлять ничего не хотелось. В теле было беспокойство, а в голове — неутихающий рой мыслей. Завтра снова урок у Руквуда. Она вздохнула. Это должно было отвлечь. Профессор был странный, опасный, пугающий и… интересный. Но не настолько, как кто-то другой. Мысли вновь и вновь возвращались к нему. К Тому. Она зажмурилась, прикусив губу, будто это могло остановить поток. Бесполезно. Он слишком ясно стоял перед внутренним взором — как он склонился над котлом, как сухо, но почти мягко бросал ей замечания, как тонко улыбался, когда она говорила слишком много, как иногда позволял взгляду задержаться чуть дольше, чем требовалось… И все это мешало ей. Он не может ей нравиться. Нравиться — это слово, как клякса чернил на пергаменте, выделялось среди прочих. Горело, пульсировало, противно вибрировало внутри. Она оттолкнула его, мысленно, с яростью — нет. Он не должен, не может, не имеет права вызывать ничего, кроме отвращения и страха. Враг. Манипулятор. Хладнокровный, изворотливый… и слишком умный. Он играет, как и всегда. И всё же — в эти мимолётные минуты, когда они работают в паре, когда говорит спокойно, без яда, почти по-человечески — что-то в ней сжимается. Что-то в ней предательски трепещет. Он не может будоражить. Не должен вызывать интерес. Он враг. Он манипулятор. Он убийца. Она помнила. Она напоминала себе каждый раз. Она держалась холодно, отстранённо, иногда колко — и всё равно под этой ледяной оболочкой было… дрожание. Не страх, нет. Что-то другое. То, что невозможно было назвать. Или не хотелось. Села на диван и закрыла лицо ладонями. — Это всё — глупость, — выдохнула Вивьен. — Он… он враг. Он знает, что натворил. Что натворит. И всё же — с ним не сравнится никто. Ни Гектор, ни Альфард, ни кто-либо другой. В нём — бездна, от которой хочется бежать… и в которую хочется заглянуть. Это ненормально. Это опасно. Это безумие. Она рухнула обратно на подушку и уставилась в потолок. Завтра урок у Руквуда. Ещё один день, в котором придётся сдерживаться. Притворяться. Играть. Посмотрим, что будет, — подумала она, прикрывая глаза. И сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
