Семейное дело

      Сегодня в Джерико лил сильный, холодный дождь, небо заволокло тучами, так что серое небо навевало тоску. Большинство жителей сидели в своих тёплых и уютных домах, не стремясь выходить в такую погоду.       Но Донован Галпин шёл, несмотря на слякоть, он продолжал идти, сам не зная куда. В его голове вертелось множество мыслей, и ни одна из них не могла облегчить его боль или оправдать его прошлые ошибки.       Его единственный сын был мёртв, а Донован даже не попрощался с ним, не сказал, как ему жаль, что все эти годы он не был рядом с Тайлером.       Шериф до сих пор помнил тот день, когда они виделись в последний раз, как будто это было вчера. Тайлер уезжал в колледж, его глаза горели в предвкушении новой жизни, и Донован даже подумать не мог, что видит его сегодня в последний раз... Во всяком случае, живым.       Несколько дней назад Донован получил письмо на электронную почту, где сообщалось, что его сына больше нет в живых. Сухо, без сочувствия — констатация факта.       Похоронить себя Тайлер завещал в родном городе, для Донована оставалось загадкой, почему молодой двадцатитрёхлетний парень задумывался о собственной смерти. Может, он болел? И даже не сообщил об этом родному отцу? Собственно, он это заслужил, но, получается, Тайлер умирал в одиночестве.

***

      На похоронах было много народу, неужели Тайлер за пять лет обзавёлся таким количеством знакомств? Причём, судя по достаточно суровым лицам, с серьёзными людьми.       Большинство из них были мужчинами, столпившимися вокруг гроба без тени скорби на лице, они выглядели... равнодушными, словно прибыли на деловое совещание, а не на похороны.       Тайлер сам пожелал, чтобы его похоронили в закрытом гробу, он не хотел,чтобы его видели мёртвым.       "Может это даже к лучшему" — убеждал себя Донован. — " Я навсегда запомню его живым".       Скользнув взглядом по толпе, Донован заметил, что в стороне от всех стоит невысокая девушка с двумя чёрными косами, она была одета в чёрное длинное платье с длинным рукавом. Девушка стояла, скрестив руки на груди, и ни с кем не разговаривала, должно быть, она единственная за весь вечер, кто не проронил ни одного слова.       Джентельмены же болтали без умолку о своих планах: кто-то собирался в ресторан, кто-то в аэропорт, и почти никто не упоминал в своих диалогах усопшего.       Когда официальная часть, наконец, закончилась, и так называемые гости начали расходиться, Донован опустился на колени перед могилой сына и заплакал. Это были скупые мужские слезы, но в них было всё: боль, раскаяние, скорбь...       Внезапно он почувствовал, как кто-то коснулся его плеча и обернулся. Перед ним стояла та самая девушка, она с печатью в глазах посмотрела на Донована и спросила:       — Вы — отец Тайлера?       Шериф слегка опешил от этого вопроса, но больше от того, что эта девушка назвала Тайлера по имени, остальные гости использовали исключительно "Мистер Галпин". — Верно, я — его отец, а вы кем ему приходитесь? — безжизненным голосом задал вопрос Донован. — Я — его жена.