Sweet nineteen

Парень, стоящий напротив Джисона, выглядел чуть старше его. Если разница в возрасте и была, то совсем несерьезная – от силы полгода. По крайней мере, так незнакомец смотрелся со стороны. Прямой нос, мягкая кожа, темные волосы и ладно сидящая на бедрах форма престижной школы. Но Хан знал: это обман. Морок. Иллюзия. Вампир, который смотрел на него алеющими глазами, наверняка разменял сотню лет. Почему не больше? Со слов Сынмина (а староста Ким был тем еще заучкой и знатоком древностей), подавляющую часть кровососов истребили в позднем Чосоне. Тех, кто смог избежать стрел королевской стражи, преследовали японские офицеры, вторгнувшиеся в Корею в начале двадцатого века. Жалкие остатки вампиров, исчисляющие единицами, рассеялись по стране: кто-то ассимилировался среди вчерашних жертв – людей, женившись и заведя детей-полукровок, кто-то продолжил скитаться по провинциям в поисках пропитания, а кто-то и вовсе покинул полуостров. Но были и те, кто затаился, спрятался в глубине древних пещер в ожидание лучших времен. И они наступили. Сколько вампиров оказалось на северной стороне, сказать было сложно, но перед Джисоном стоял один из их южных собратьев – красивый, голодный и вечно юный. - Сколько тебе лет, дитя? – зов хищника убаюкивал. Сопротивляться магии голоса было невозможно. - Де… девятнадцать… – промямлил Джисон. Словно не веря словам человека, вампир насмешливо выгнул бровь. Почему-то Хана оскорбил скепсис, проявленный упырем. Джисон никогда никому не врал. Даже вампирам. Ну почти. – Будет. В сентябре, – буркнул Хан. - Sweet ninete-e-en, – промурлыкал кровосос. – And I'll do anything for little run away child, хм… – вампир поманил Джисона, лениво качнув рукой, и Хан зашагал вперед, прямо в лапы к охотнику. - Ты убьешь меня? – шаг за шагом, парнишка преодолел небольшое расстояние, отделяющее его от вампира. Не успел Хан и ахнуть, как оказался зажат в крепких объятьях «ровесника». - Я не ем детей. Но когда ты подрастешь, я займусь с тобой кое-чем поинтереснее, – упырь потрепал Джисона за щеку, словно тот и впрямь был каким-то младенцем. Или щенком. Обидненько. – Ты пахнешь сливочными ирисками, бельчонок. И яблочным пирогом, – Хан удивленно округлил рот. Утром за завтраком он успел перехватить кусок эльзасского пирога, приготовленного бабушкой. Но с тех пор прошло полдня. Видимо, для вампира с его чувствительным обонянием шестнадцать часов не считалось за время. - Ох… – Джисон не стесняясь. рассматривал кровососа. Происходящее носило совершенно сюрреалистичный характер, ведь не мог же голодный вампир устоять перед юным мальчишкой, зачарованным голосом хищника. Но вампир не кусал человека, не рычал на него и не царапал, просто позволяя школьнику таращиться на себя. А смотреть было на что, о да! Конечно же, вампир обладал нечеловеческой красотой. Легенды не врали – ни один айдол не мог похвастаться подобной внешностью. Прямая длинная переносица, крыло носа, украшенное крапинкой темной родинки, капризно изогнутые губы и глубокие глаза цвета растопленного шоколада. Наверняка истинный облик вампира был отвратителен (моржовые усы, сморщенные лапки-ручонки и красные крысиные глазки), но марево, наведенное на сознании Хана, обладал невероятной притягательностью. Этому миражу было невозможно сопротивляться. И Джисон поддался соблазну. Он откинул голову на грудь кровососа, приглашая того отведать обед, и пока зубы вампира еще не вонзились в хрупкую шею, разрывая тонкую венку, наполненную горячей кровью, спросил: - Как тебя зовут? - Ли Минхо, глупый бельчонок, – незамедлительно ответил вампир. - Ли Минхо, – повторил Хан. – Мин-хо… На глаза Джисона опустилась ладонь – мягкая и прохладная: - Не забудь мое имя, – произнес Ли. – Когда я вернусь, ты должен будешь меня сразу узнать. Другого и быть не может. - Да, хорошо… Минхо… – прошептал Хан. Мягкие губы вампира приникли к шее Джисона. Влажный язык Ли скользнул по коже парнишки. К удивлению Хана, зубы Минхо оказались совсем не острыми – клыки мягко вошли в плоть, словно нож в масло, и в рот полилась теплая кровь. Никакой боли. Никакого страха. Только бесконечное удовольствие. И… эрекция?! Джисон низко простонал, растеряв стыд, будто неудобное нижнее белье, и в ту же секунду... Распахнул глаза. - Твою мать, Джисон! Ты чертовски меня напугал! – перед Ханом маячило знакомое лицо. Ким Сынмин. Староста класса. – Я думал, ты откинешься прямо во сне, – фыркнул Сынмин. – Что тебе вообще такое снилось? Модель с онлифанс? Ты стонал, как заправский дрочила. Джисон растерянно закрутил головой по сторонам. Его сильно тряхнуло, прилично приложив затылком обо что-то металлическое. Точно! Они же с ребятами возвращались после школы домой. Видимо, его разморило после четырех пар лекций и двойной порции токпокки, перехваченной в закусочной тетушки Кан, и он задремал прямо в салоне автобуса. «Так это был только сон… Такой реалистичный…» - Ну так вот! – к Хану обратился Со Чанбин – сонбэ с параллели. Чанбин был старше Джисона и его друзей примерно на полтора года, но из-за регулярных пропусков решил взять академ и вернуться в колледж годом позже. Личность Со окружали разные слухи, но, несмотря на угрюмую физиономию и репутацию хулигана, Бин-сонбэ напоминал сенбернара: грозного на вид собакена с душой мальтийской болонки. – Короче, – Со хлопнул Хана по плечу: приложи он чуть больше усилий, и Джисон заполучил бы первый в своей жизни перелом ключицы. – Пока ты дрых, мы снова мусолили любимую тему. - А? Что за тема? – Хан запрокинул руки над головой и сладко потянулся. В салоне автобусе, помимо их квартета, находилось двое человек – седовласая тетушка с классической химзавивкой в стиле «сельской аджуммы» и погруженный в изучении новостной ленты офисный работник, чей род занятий выдавал костюм-двойка и объемная сумка. Большая часть пассажиров покинула автобус: рынок и двухэтажный молл давно остались позади, а до жилого комплекса, где обитал Джисон, люди предпочитали добираться другим маршрутом. Хан перебрался в новый район в конце прошлого семестра, и его дико бесило, что родители вздумали устроить новоселье за несколько месяцев до выпускного единственного сына. Как будто не могли повременить! Но мама продолжала твердить, что такая отличная квартира, как эта, ждать не будет, потом ударилась в плач, затем в молчанку, ну и... пришлось семейству Хан спешно дислоцироваться из одного района в другой. Друзья Джисона по колледжу жили на другом берегу Хангана и встречи после уроков стали для приятелей приятным, но нечастым бонусом к учебе. Хан все понимал. Он ни на кого не обижался. Не за горой были экзамены, да и вообще… Каждый готовился пойти своей дорогой. У того же Чанбина личная жизнь цвела буйным цветом. Сине-голубым, если выражаться точнее. Личную жизнь Чанбина звали Феликс Ли, и Хан чуть не сдох от зависти, когда застал Со и его зазнобу играющих в доктора и пациента. Сначала охренел, как последний енот, потом покраснел, потом извинился, а потом лежал ночью в кровати и удивлялся, как у такого хрупкого паренька, как Феликс, может быть настолько большой член. Не иначе как накачал силой мысли. Или принял чудодейственную микстуру из семенной жидкости самца кенгуру. Почему нет? Феликс прилетел из Австралии (сначала на каникулы, а потом как-то взял, да и остался в Сеуле), а люди там все были какие-то странные. «Странные…», – Джисон задумчиво почесал нос. – «Не страннее меня самого...», – им, по крайней мере, не снились красивые парни с замашками акцептора. – «А что на это сказал бы дедушка Фрейд?» – Хан едва не хохотнул. – «Интересно, а в Австралии водятся вампиры? Не те, что летучие мыши или лисицы, а прям… настоящие? Что я, блин, вообще несу?..» – Джисон постарался сосредоточиться на беседе друзей. В голову лезли мысли и образы, среди которых главное место занимал красавец по имени Ли Минхо – приятная эротическая выдумка озабоченного юношеского организма. Ли Минхо просто не мог быть реальной фигурой. Не из-за того, что являлся вампиром, а потому что таких красивых существ на свете просто не бывает. – Так что за тема? – Хан тряхнул головой, отгоняя морок. - Ну какая у нас может быть тема, да еще и любимая? – Ким Сынмин деловито поправил съезжающие с носа очки – средним пальцем, конечно, кто бы сомневался. - Не-е-е-т! - Да-а-а-а, – в разговор вмешался Ян Чонин – самый младший из их компании. - Ты-то куда? – застонал Хан. - А чего такого? – осклабился макнэ. - Да ничего, забудь. - Дай сказать, хен. - Ну, ладно, валяй, – Хан повелительно махнул рукой. Прежде чем начать говорить, Ян набрал в легкие воздуха, и Джисон едва не подавился от смеха, взглянув на макнэ: Чонин стал похож на воробья, раздувшего перья на грудке – те же черненькие блестящие глазки, широкий рот-клюв и ладошки-крылышки. «Обоссаться можно…» Видимо, Со и Сынмин думали точно так же, иначе смысл им было спешно отводить глаза в сторону и прятать улыбку в кулак? - Я про колледж, – сказал макнэ. - Да я уже понял, – вздохнул Хан. – Что с ним? – Джисон бросил на Яна выжидательный взгляд. – Погоди… – он прищурился, – ты же не заглядывал через забор, мелочь? – Мы сказали, что нечего туда лезть! – Хан с возмущением хлопнул ладонями по коленям, заставив аджумму из передней части автобуса цокнуть языком, а макнэ потупить глаза. - Я был вместе с ним, – заявил Чанбин. - А я стоял на стреме, – подхватил Ким. - А где был в это время я? – Хан понизил голос. Друзья не могли оставить его одного. - Ты ездил к бабуле, забыл? – напомнил Сынмин. Он немного поерзал на сидении, передвигаясь влево. Ким был единственным из компании, кто занял место напротив Джисона, и солнце било прямо в лицо, не позволяя удерживать зрительный контакт. - На прошлой неделе, что ли? – Джисон нахмурился. После того, как Хан немного порылся в памяти, ему пришлось согласиться с друзьями. Да, он уезжал. Совсем ненадолго. Но это ничего не меняло. - Ну если ты не был где-то еще… При словах старосты на ум Джисона почему-то снова пришел образ вампира. «Не, я просто сражался с поллюциями во сне в виде смазливого кровососа, но не уверен, что вам надо об этом знать. Со мной все в порядке, друзья. Точно-точно. Пара-тройка грязных трусов и стертая в кровь ладонь… но кого таким удивишь в наше время?» – мысленное самобичевание доставляло Хана немалую долю сладкого удовольствия. О том, что утро встретило его странными отметинами на шее в виде двух крохотных царапин, едва заметных на свету, Джисон не решался обсуждать даже во внутреннем монологе. Это было бы слишком… невероятно. Слишком чудно. Прямо как вся его жизнь после чертова переезда. Ему и так жилось нелегко: мокрые сны, душные ночи и подготовка к экзаменам. А тут еще и его закадычные друзья посмели сделать дерзкую выходку в колледж-пансион. Возмущению Хана не было предела. Речь шла о колледже-пансионе, располагающемся в непосредственной близости от школы Джисона и являющимся предметом различных теорий заговора. Это было странное соседство, что ни говори: неплохая, но не особо выдающаяся школа, где учился Джисон и компания, и пансион, окруженный плотной зеленой изгородью. Два учебных заведения разделяло небольшое расстояние: асфальтированная дорожка и полянка в несколько метров, но при этом создавалось впечатление, что они находятся на разных планетах. Никаких встреч между учениками, организованных администрациями школ, или визитов вежливости друг к другу никогда не устраивалось. Не было совместного празднования Рождества или Чусока. Все вопросы от одноклассников Джисона оставались без ответа. Дирекция неохотно объяснила, что студенты пансиона, обладающие более высоким статусом, чем школьники-соседи, не желают привлекать в себе лишнего внимания. И на этом обсуждение закончилось. Таким образом, любопытным ребятам указали на их место. Приходящие на смену друг другу ученики быстро теряли интерес к таинственным обитателям пансиона, но квартет Джисон-Чанбин-Сынмин-Чонин не собирались бороться с любопытством. Их план, выполнению которого все время что-то мешало, составлялся неделями, и вот когда, наконец, кажется, сложились подходящие условия для тайного визита к воротам колледжа… бабушка Джисона захворала. Хану пришлось на некоторое время уехать из Сеула. Бабушка быстро окрепла, но за то время, что Хан провел в южной провинции, терпение его друзей не прошло проверку на прочность. Трио отправилось к пансиону без него. - Сучки вы драные! – рявкнул Джисон, мгновенно вызвав возмущенный взгляд аджуммы, сидящей в трех рядах позади от него. Офис-менеджер оторвал глаза от дисплея смартфона и наградил Хана удивленным взглядом. – Извините… – Хан почувствовал, как к щекам прилила кровь. – Простите. Я только что вспомнил, что забыл в школе ключи от дома. Мама будет ругать… - Пусть еще и всыпет! – огрызнулась тетка и с оскорбленным видом повернулась к мальчишкам спиной. Офисник к тому времени вернулся к скроллингу новостной ленты. Джисон натянуто улыбнулся. Он поманил Чонина поближе к себе, и как только тот наклонился, обвил шею макнэ рукой. - Ну? – прошептал Хан. – И что вы там делали? Пробрались на территорию? - Нет, ты что, хен! – замахал руками Чонин. – У них собаки, прикинь! - Собаки? – удивился Джисон. - Ну да. С десяток доберманов, – подтвердил слова макнэ Чанбин. – Ночью их спускают с цепи, – Со остался доволен произведенным на Джисона эффектом от рассказа. – А еще я видел парочку питбулей, – добавил он. – Ну это совсем чума… Ночью там и студентам, выходит, особо не погулять. - Ну пиздец… - Именно! – согласился Сынмин. – Но самый пиздец не в этом. Пансион – учебное заведение для мужчин, – Ким привычным жестом поправил очки. – Точное количество факультетов неясно, но есть гуманитарное, скорее всего, что-то из рода искусствоведения, – староста закинул ногу на ногу. – Так же существует медицинское направление, причем довольно серьезное – кажется, ученики проводят какие-то опыты. Еще мне показалось, что несколько студентов занимаются спортом, – за спиной Сынмина висел рекламный постер, закатанный под оргстекло. «Не ослабляй бдительность на дороге!», гласил плакат. Слоган показался Джисона дико ироничным. – Мы вели наблюдение за колледжем несколько суток, так что информация верная, – подвел итоги Ким. – В остальном… там нет ни одной женщины. - Э? – Хан сдавленно крякнул. Автобус наехал на участок асфальта с разбитым покрытием – кабину сильно тряхнуло, и Джисон подпрыгнул на сидении, как лягушонок. - Женщин нет, – Сынмин неверно расценил реакцию Хана, приняв ее за удивление. – Вообще. Не в медкабинете, не в административном корпусе. Даже в хозяйственной части. Хотя вам с Чанбином подобное было бы только за счастье… – Ким прикусил язык, перехватив возмущенный взгляд Со. – Прости, – староста откашлялся. – Да, конечно… теперь для тебя, Чанбин-хен, это не актуально: Феликс есть Феликс. – Со милостиво кивнул, принимая извинения друга. – В общем, я расцениваю нашу вылазку, как не стоящую приложенных усилий, – подытожил Ким. – Прости, что не подождали тебя, – извиняющимся тоном произнес староста. – Но эта парочка, – он зыркнул на Чанбина и макнэ, – весь мозг мне выела. - Ну, в общем, да, – буркнул Джисон. – Я как-то рассчитывал на то, что мы отправимся к пансиону все вместе. - Прости, – повторил Ким. – Оно реально того не стоит. Но знаешь, что, Сони, – Сынмин потрепал друга по плечу, – как только мы разберемся с экзаменами, предлагаю снова сделать вылазку к пансиону. Не хочу чувствовать себя виноватым перед тобой, – Ким улыбнулся. – Да и правда… все как-то некрасиво получилось. Ну как, пойдет? Хан немного помялся для приличия, прежде чем вернул другу улыбку. Ким облегченно вздохнул, переглянувшись с приятелями. И то хорошо. Троица не могла и не должна была знать о том, что возмущение Джисона носило фальшивый характер. Хан притворялся. Конечно, он хотел совершить рейд на пансион в компании верных друзей. Но дело в том, что нетерпение значилось в самом начале списке его вредных черт характера. Джисон появился на свет на месяц раньше планируемого срока, Джисон вечно лез в разговор старших, за что не раз получал по лбу от деда, Джисон тянул руки к злющей собаке, сидящей на цепи, и, не дождавшись, команды тренера по плаванию, нырял в бассейн, едва не переломав ноги о бортик. Хан как будто все время спешил, только сам не понимал, куда именно. Учился он довольно посредственно, звезд с неба не хватал. На уроках математики бил баклуши, а с физкультуры норовил сбежать каждый раз. Любимыми предметами он считал изобразительное искусство и музыку – последнюю особенно сильно. Во время свободных часов Хан беззастенчиво спал, прикрывшись учебником физики, а по пути домой залипал в Youtube и SoundCloud, где выкладывал треки, сделанные практически на коленке. А вот с потерей девственности не сложилось – избавиться от нее все никак не получилось. Ориентация не добавляла Джисону потенциальных соискателей райских кущ, которым больше бы подошло название подземные пещеры. История неудач на секс-поприще у Джисона имелась обширная. Пару раз его с потенциальным партнером гнали из мотелей, разок Хан едва не нарвался на маньяка (и не какого-то там дешевого извращенца, а прям настоящего маньячилу), а мама вообще поставила рекорд по кормлению птиц-обломинго, врываясь в комнату без стука. Просить же помощи со стороны сладкой парочки Чанбина и Феликса было и вовсе неловко. Так и жил Джисон все свои почти девятнадцать лет по корейскому возрасту: он, рука, гей-порнуха и воображение. Даже проклятый вампир из сна отказался срывать с него трусы. Но это, может, и к лучшему: в тот момент на Хане были надеты его любимые боксеры с котятами. Так что, скорее всего, первый секс стал бы последним – от разрыва сердца вследствие позора и стыда. В общем, не считая вынужденного целибата, Джисон никогда не соблюдал принципа созерцания. Это коснулось и таинственного пансиона. Колледж манил Хана высокой живой изгородью и коваными воротами с изображениями филинов. Несмотря на то что учебный корпус и, предположительно, общежитие пансиона состояло из четырех-пяти этажей, все, что мог увидеть глаз постороннего человека, так это красную черепичную крышу, крохотное служебное окно и флюгер, изображающий невиданное существо, то ли птицу, то ли зверя. Иногда ворота пансиона распахивались, и на дорожку, посыпанную белым гравием, заезжали огромные черные машины без номерных знаков. Стекла автомобилей были глубоко затонированы, благодаря чему невозможно было разглядеть ни водителей, ни пассажиров. Любопытный факт: пару раз Джисон видел, как машины въезжали на территорию пансиона, но никогда не замечал, чтобы они покидали ее. Что было еще удивительнее, так это учебный состав колледжа. Иногда, ближе к вечеру, Хан слышал тихие голоса и смех, доносящиеся со стороны внутреннего двора колледжа, но днем и утром в пансионе царило безмолвие. Ни преподавателей, ни студентов не было видно. Как будто в таинственном пансионе учились не люди, а призраки. Желая утолить любопытство, Джисон попытался найти в интернете информацию о загадочном колледже, но потерпел неудачу: пара сухих строчек в старых статьях описывала заведение, как уникальный пример новой учебной системы, созданной на стыке западной и восточной образовательной культуры. И всё. Даже год открытия колледжа был неточным: в одной статье указывался 1889, в другой – 1902 или 1912. Архивы городской библиотеки оказались чуть милосерднее к изнывающему от интереса Хану. Дата образования пансиона указывалась два раза: первый – действительно значился как 1889 год. Затем, в 1902 году, колледж закрылся. И открылся заново уже после разделения Кореи, в чем прослеживалась определенная логика. На страницах ежегодного городского альманаха, выпущенного в конце 1903 года, Хан нашел фото первого директора колледжа, одетого по западной моде мужчину средних лет, с аккуратной бородкой и очками в круглой оправе. Его имя ничего не говорило Джисону, но заместитель директора по воспитательной работе показался Хану смутно знакомым. Имя зама было обозначено инициалами. L.M. И все. В нескольких абзацах статьи рассказывались об идеях новомодного колледжа: гуманизме, экспериментальности обучения и открытости новшествам. Дальше история обрывалась. Скудные крохи информации о пансионе, открывшем двери в Республике Корее, касались 1970-х и начале 2000-годов. Нынешний директор заведения, как и его зам, именовались продолжателями традиций и потомками первых управленцев колледжа. «Ну мило, наверное…» – решил Джисон, захлопывая книгу. К тому времени, как Хан прочел последнюю страницу об интересующем его предмете, в голове у юноши возник простой и понятный план: отыскать в изгороди колледжа слабое место и одним глазочком взглянуть, что делается на его территории, проверив – ошибаются ли друзья, считающие, что по соседству располагается пансион для девиц. Или база для изготовления запрещенных веществ. Или порно студия. Или новый офис Samsung. А может, все вместе. Терпение никогда не являлось сильной стороной Хан Джисона, и, немного поторговавшись с совестью, он отправился к воротам пансиона. Правда разочаровала его. На протяжении трех дней подряд Хан наведывался к колледжу, и все, что он увидел, воспользовавшись лазом, найденным в изгороди, это несколько студентов, прогуливающихся во внутреннем дворе. Все они были облачены в форму темно-зеленого цвета (галстук, пиджак, жилетка и брюки) и начищенные кожаные ботинки. В руках они держали учебники. Тихо переговариваясь между собой, студенты мерили двор шагами, а услышав зов преподавателя, поспешно разошлись по классам. И все. Тишина. Больше ничего не происходило. Никаких черных машин, очевидно, выезжающих из других ворот, и свободно бегающих доберманов. Единственно в чем Джисон был солидарен с Чанбином, так это с тем, что в колледже не чувствовалось и следа женского присутствия. Впрочем, этот фактор имел вполне простое объяснение: на страницах альманаха говорилось о том, что колледж задуман, как исключительно мужское учебное заведение. Никаких тайн. Реальность кусается, но далеко не всегда. - В общем, так и сделаем, – произнес Ким. День потихоньку близился к вечеру – на электронном табло в салоне автобуса сияли цифры «16:07». Автобус снизил ход, подъезжая к конечной остановке – огромному стеклянному куполу с парой скамеек в центре сооружения. За окном раскинулись бывшие рапсовые поля, ныне выкупленные строительной фирмой под будущие высотки. Несмотря на то что дом Джисон пока что был единственной постройкой в округе, комплекс внутренних сооружений, включающих детский сад, тренажерный зал, салон красоты и два продуктовых магазина, служил отличной поддержкой жильцам. – В ближайшие недели мы сосредоточимся на подготовке к экзаменам, – Сынмин поднялся на ноги одновременно с Чанбином. – Сначала дело, а потом уже развлечения. - За этим мы к Джисону и едем, – поддакнул Ян, поправляя съезжающий с плеча ремень школьного рюкзака. Макнэ сиял как начищенный медяк. Со стороны могло показаться, что Чонин дико рад предстоящей групповой подготовке к экзаменам и его мысли заняты исключительно учебой. Как бы не так. До того, как Хан переехал, их квартет частенько собирался у кого-то из них дома, обложившись учебниками. Обычно встреча друзей шла по графику: два часа учебы, полчаса – перерыв. Но иногда отдых затягивался и переходил в обычную болтовню. Снэки, кола, заказанные в ближайшей службе доставки четыре порции чаджанмена и бдения до утра – увы, скоро все это должно было закончиться. Так что Хан отлично понимал настроение макнэ. С приближением экзаменов становился и ближе день разлуки друзей. После выпуска каждый из них собирался пойти своим путем: Чанбин намеревался взять перерыв от учебы и отправиться с Феликсом в Сидней, устроив что-то и типа корейского аналога американского «gap year».  Сынмин отправлялся в один из университетов SKY, стоявших за ним в очередь. Чонин шел на бизнес-направление, собираясь продолжить семейное дело. В общем, у троих из друзей планы имелись вполне ясные. Кроме Джисона. Его завтрашний день был окутан туманом сомнений и надежд. Но кое-что все-таки вызывало настоящий интерес Джисона. Кроме мокрых снов, конечно. Музыка. Тексты. Звуки. Мелодия. Ритм. Прослушав его доморощенные треки, друзья говорили, что он умеет писать песни, а со временем, когда талант получит огранку, он может стать профессионалом. Слышать подобное было приятно. Однако уверенности в природном таланте у Хана не было, как и человека, который поддержал бы его усилия. Друзья, мама, учителя… его окружали хорошие люди, действительно хорошие люди. Может быть, даже слишком. Казалось, что ему не хватает какой-то вспышки, освобождающей от оков нерешительности. Так что, в определенной степени, Хан разделял псевдо-ностальгический настрой Яна – разве что причина носила иной характер. Пока что он жил слабой надеждой, настроением последних свободных деньков и силой юности. Но после того как черта будет пересечена и экзамены сданы, избегать реальности не получится. Поначалу будущее для Джисона представлялось ярким и радужным. Затем – разочаровывающим и скучной вещичкой. А теперь – пугающим и одиноким. «Ах, если бы кто-то пришел и украл меня, черт возьми… Просто взял за руку и увел на всю ночь – пускать фейерверки, до одури целоваться под окнами школы и есть клубничный сорбет с кусочками свежих ягод. Если бы этот кто-то не просто поверил в меня, а предложил рискнуть… Что бы тогда получилось?», – думал Джисон, шагая по улице. Над головой юноши сиял растущий месяц с посеребренным бочком, а в лицо дул легкий теплый ветерок. На улице было пустынно. В освещенных окнах жилищного комплекса двигались тени, а под ногами шуршал гравий. Проводив друзей на последний автобус, Хан возвращался домой. Они вчетвером хорошо поработали: прошлись по нескольким параграфам учебника по математике, сделали (совместно) перевод по английскому и прослушали лекцию о европейской поэзии начала двадцатого века. Разве что физика подвисла, но неудача померкла на фоне здоровенной порции чаджанмена. Вроде все прошло, как обычно: смех, шутки и общение, перемешенное с учебным процессом, но все же что-то привычное, неуловимое… ушло. Джисон это чувствовал. Наверное, именно так и ощущалось взросление? - Не хочу обидеть, но к взрослению твоя грусть не имеет никакого отношения. Хан остановился как вкопанный. «Этот голос…» Ли Минхо. Вампир с внешностью вечного зама по воспитательной работе из альманаха, рассказывающем о таинственном пансионате. Это он. Дожидался Джисона, вальяжно привалившись спиной к металлическим балкам, вбитым в землю на месте будущей автобусной остановки. -Ты, – Джисон не испугался, не удивился и не попытался убежать. Он просто засвидетельствовал факт появления перед ним вампира из снов. Или то были не сны? Кто их, кровососов, разберет? - Я, – Минхо мягко оттолкнулся от изгороди и повернулся к человеку. Ли выглядел дико довольным встречей с Джисоном. Медовая кожа мягко подсвечивалась лунным сиянием. На вампире была надета объемная кожаная куртка и джинсы с прорезями на коленях. В мочке правого уха покачивалась серьга-подвеска, и если глаза не обманывали Хана, то украшение было выполнено из серебра. Что ж, похоже, один из мифов о вампирах оказался обычной выдумкой – они прекрасно носили вещи, сделанные из этого металла. – Ты звал того, кто мог взять тебя за руку, так ведь? – спросил Ли. Джисон не двигался с места. Дорожка была залита белым светом, выделяющим тень человека, но за Минхо медленно, шаг за шагом, направляющемуся к Хану, тень не тянулось. Ошибки не было. Минхо был вампиром. – А еще хотел целоваться до одури, – Ли подошел к Хану и осторожно, стараясь того не спугнуть. – Насчет клубничного сорбета я не уверен, – сказал Ли, – но если ты мечтаешь о лучшем в мире поцелуе, то обратился по верному адресу, – он улыбнулся, и Джисон почувствовал, что превращается в тот самый сорбет – тает и мякнет сладкой жижой, стекающей по губам. Так и хочется облизнуть… – Со мной ты не будешь скучать, Хан Джисон. Ни единого дня, – пообещал Ли Минхо. – И я во всем помогу и поддержу тебя, – вторгнувшись в чужое сознание и прочитав мысли, как свои, кровосос, очевидно, не чувствовал никакого раскаяния. – Только впусти меня… – попросил он. - В дом? В квартиру? – промямлил Джисон, прикрывая глаза. – В кровать? - В сердце, – прошептал кровосос. «Но ты уже там…» – хотел было сказать Хан Джисон, но в эту секунду его руки коснулась ладонь Ли Минхо, и перед глазами вспыхнули яркие картины страсти – то ли выдуманные его воображением, то ли позабытые под воздействием гипноза вампира и теперь вернувшиеся к осознанию. Горячий рот, раздвигающие губы Джисона, клыки, втягивающиеся в десны, дабы случайно не поранить неумелого молодого любовника, смятые влажные простыни. Заполненный спермой живот и сладкое болезненное наслаждение между бедер. Первые лучи солнца и тихое прощание поутру. Легкий поцелуй, сопровождаемый обещанием вернуться, и ощутимый дискомфорт в области ануса, которому Хан никак не мог найти объяснение. Ну теперь-то все становилось немного яснее. «Блин! – Джисон распахнул глаза. – «Точно! Ведь это была ночь моего девятнадцатого дня рождения! А значит…» - Ты трахнул меня! – восхищенно охнул Джисон. И тут же скис. Произошедшее с ним напрочь вылетело из головы ровно до того момента, как Ли вернул ему воспоминания. Как он мог забыть о потери девственности?! Такое упущение! - Все было по обоюдному согласию, – поспешил заверить Джисона вампир. Поначалу он неправильно расценил реакцию Хана, но взглянув тому в глаза, понял, что ошибся – физиономия парня сияла почище месяца, висящего над Сеулом. – И тебе очень понравилось, – Ли приблизил лицо к уху Джисона. – Все-таки сто лет опыта за один день рюмки крови с соджу не пропьешь, – промурлыкал Минхо. - Ничего не помню… – буркнул Джисон, пряча лицо на груди Ли Минхо. От вампира слабо пахло мелиссой лимонной. Кожаная куртка издала легкий скрип. Виска коснулась серьга-подвеска Минхо, источающая прохладу. - Значит, придется напомнить, – Ли вдруг повел плечами, и тишина, окружавшая пару, ожила. Карие глаза Минхо заалели. – Но сначала… – ошеломленный Хан увидел, как за спиной кровососа, прописавшегося в бойфрендах, расправились крылья – два темных крыла, чей внешний вид не имел ничего общего с описанием из древних рассказов. Очередное вранье из легенд. Вместо дурнопахнущих костей, обтянутых кожистой пленкой, за спиной Ли Минхо раскрылось два огромных крыла, усеянные длинными, блестящими перьями, отдаленно похожими на птичьи. Это было… красиво. Очень красиво. Так и хотелось до них дотронуться… Джисон еле успел отдернуть руку, но от внимания Минхо не укрылся тот факт, с каким восхищением Хан разглядывал вторичный половой признак вампира. Знал бы бедный студентик, что его новоявленный кинк вполне имел под собой эротическую почву. Но… Впереди у них было еще много ночей. Много вечеров и дней. Ведь ложь из легенд оказалась гораздо обширнее, чем можно было представить. - Я приглашаю тебя на прогулку по ночному Сеулу, – Минхо прижал Джисона к груди, и тот сдавленно охнул, ощутив силу, скрытую в обманчиво мягких ладонях вампира. – Все как у приличных пар. - А потом ужин и секс? – с замиранием сердца спросил Хан. - А потом ужин и секс, – подтвердил Ли. – Обещаю, верну тебя маме ровно к девяти утра. - У меня завтра выходной, – Джисон облизнул губы. Минхо расплылся в довольной улыбке. - Ну… – Ли сделал взмах крыльями. Его ноги медленно оторвались от земли, а руки подхватили Джисона под колени. – Тогда самое время побыть плохим мальчиком, – крылья с шумом разрезали воздух. – Но мы об этом никому не расскажем. - Никому-никому… – пообещал Хан, представляя, как в понедельник первым делом разболтает друзьям о том, как протрахался весь уик-энд и с трудом притащился на курсы. Сердце бешено колотилось, но он не знал, отчего больше: из-за того, что ему предстояла совершенно сумасшедшая воздушная прогулка с вампиром; потому что будущее обрело какую-то ясность, пусть и сверхъестественную; или оттого, что гормоны зашкаливали за все приличные и неприличные рамки. А может быть, все вместе. - Ну да, – усмехнулся Ли. – Так я тебе и поверил! - Я не вру! Я всегда очень честный! – Хан надеялся, что дрожь в голосе не слишком очевидный признак лжи. – Я сама искренность! – он округлил глаза, но вместо одного эффекта получило совсем противоположный: Минхо рассмеялся низким грудным голосом, после чего потрепал его по голове. – Это мое второе имя. «Честный Хан Джисон»! Не слышал о таком? – прикосновения кровососа чувствовались возбуждающими, но отчего-то Джисон понимал: он не находится под гипнозом, происходящее с ним прямо здесь и сейчас не сон и не мираж. - Ночью посмотрим, – подмигнул Хану Минхо. – В тот вечер ты сломался на первом же минете, – густо покраснев, Джисон подавился словами. – Поглядим, сколько ты продержишься на этот раз, бельчонок, – ветер ударил в лицо, но вампир, умело балансируя между воздушными потоками, вывел полет на комфортную высоту, унося погруженного в размышления «пассажира» в черное небо. Растущий месяц указал паре направление, выстлав серебряным светом дорогу над городом. Огни башни Намсан манили и звали. Ночь опустилась на землю, накинув на крыши домов темно-синий покров. Будущее Хан Джисона было туманно. Очень туманно.