Ты всё ближе

На свадебной церемонии звучала классическая музыка, и всё было безупречно: зал утопал в белых розах, гости сдержанно улыбались, фотограф щёлкал затвором в нужные моменты. Всё — как по сценарию. Чон Чонгук стоял в безупречном костюме, неподвижный, как статуя. Его взгляд был прям, но равнодушен. Он наследник большой корпорации— высокий, широкоплечий, с мужественными чертами и пронзительным взглядом. В нём чувствовалась сила, контроль, и — холод. Всё под контролем, как всегда. Даже собственная свадьба. Хосок подошёл к нему с лёгкой улыбкой, скрывающей волнение. Он был одет в элегантный, светлый костюм, который подчёркивал его стройную фигуру и изящные движения. Его длинные пальцы дрожали, хоть он и пытался держать себя в руках. Он не знал, чего ожидать от этой новой жизни — но точно знал, что не может себе позволить сломаться. Ради себя. Ради своей сестры. Ради отца, который вложил всё в этот союз. — Ты хорошо выглядишь, — тихо сказал он, пытаясь установить хоть какую-то связь. Чонгук едва заметно кивнул, не глядя в его сторону. Начало было холодным. *** После официальной части их отвезли в личный дом Чонгука — просторный, строгий особняк на окраине города. Хосока поразила чистота и холодность интерьера: стекло, бетон, мрамор. Будто в этом доме никогда не жили по-настоящему. — Твоя комната — в левом крыле. Моя — в правом. У нас будет общая столовая. Если тебе что-то нужно — можешь сказать помощнице, — бросил Чонгук, даже не обернувшись. — Хорошо, — тихо ответил Хосок, сжав ручку своей сумки. Он чувствовал себя гостем. Нет — ненужным приложением к контракту между двумя семьями. Своего рода инвестиция, не более. *** Прошли дни. Хосок привык к одиночеству, но в этих стенах оно резонировало особенно громко. Он начал вставать рано, готовить завтрак и, не встретив Чонгука за столом, стал аккуратно упаковывать еду в контейнеры и оставлять их в холщовой сумке у выхода. Однажды утром, когда он как обычно расставлял стол, он услышал тихие шаги. — Это ты готовил? — впервые за всё это время заговорил Чонгук. — Да. Я подумал, что… тебе, может быть, удобнее брать с собой еду. Всё свежее, — голос дрогнул, но он заставил себя улыбнуться. — Хм, — только и сказал Чонгук, взяв сумку. И ушёл. *** Вечером, Хосок сидел на балконе, укутавшись в плед, с чашкой чая в руках. Он смотрел на огни ночного города и думал о том, как странно всё вышло. Он не винил Чонгука — тот был чужим, но не злым. Просто — закрытым. Ушедшим в свою работу, свои обязанности, свою боль, о которой Хосок пока знал лишь по обрывкам. А сам Хосок… просто пытался не чувствовать себя лишним. *** На следующей неделе, за ужином, он набрался смелости: — Я бы хотел попробовать стажировку в вашей компании. У меня профильное образование, я недавно защитил магистерскую. Может, найдётся что-то в отделе PR или коммуникаций? Чонгук поднял взгляд. Он впервые по-настоящему посмотрел на Хосока. Чистое лицо, аккуратные черты, вежливый, немного настороженный тон. Он выглядел… уязвимым, но не слабым. — Я подумаю, — коротко ответил он. В тот же вечер, сидя в своём кабинете с отчётами, Чонгук снова подумал о нём. Хосок действительно был мягким, внимательным, не похожим на тех, кого он знал. Ни на его бывшего, ни на девушек, с которыми его пытались свести до этого. Он не хотел брака. Но теперь брак уже был. И всё, что оставалось — разыгрывать эту игру, не ударив в грязь лицом. Но отчего-то мысли о тихом голосе Хосока, его аккуратной заботе и лёгкой улыбке — не уходили. И это начинало раздражать. Слишком рано для привязанностей.