О песках и мокрой шерсти

Сумеру встретил Фаи душным утром, пропитанным ароматом цветущих нильпад. Город был красивым, но чужим. Слишком ярким, слишком влажным, слишком… покорным. Она стояла на балконе своей новой мастерской — небольшой, но светлой комнаты на окраине города, которую Аль-Хайтам «временно» предоставил ей в обмен на консультации по древним техникам резьбы по камню. «Временное» уже длилось месяц. Фаи провела ладонью по шероховатой поверхности незаконченной скульптуры — получеловека, полузверя с пустынными чертами. Ее пальцы помнили каждый изгиб, каждую трещинку в камне, но сегодня что-то было не так. Город давил. Не шумом, не людьми — он давил самой своей сущностью. Здесь даже воздух был другим: густым, насыщенным влагой, словно обволакивающим, пытающимся впитать в себя всё, что не принадлежало ему. Она все еще сокрушалась из-за состояния своей шерсти, тяжелой, липкой от сладкой влажности. Фаи снова потянулась за флаконом с лесным маслом, которое Тигнари подарил ей в день выставки. Аромат ягод напоминал о чем-то далеком — не о пустыне, но и не об этом городе. О чем-то своем. Она сжала в руке Гидро Гнозис — холодный, гладкий, мертвый. Он висел у нее на поясе, как украшение, но никогда не использовался. «Милость богов», — думала она с горечью. «Как будто мы должны быть благодарны за то, что нас перекрасили». Дверь за ее спиной скрипнула. — Фаи? — Тигнари осторожно шагнул на балкон. — Ты не вернешься внутрь? — Зачем? — она не обернулась. — Там душно. Он молча встал рядом, его зеленый хвост слегка касался перил. — Аль-Хайтам предложил тебе сотрудничество. — Да. — И что ты ответишь? Фаи наконец повернула голову, серые глаза сверкнули в свете фонарей. — Ты думаешь, я должна согласиться? Тигнари задумался. — Я думаю… что тебе стоит делать то, что ты считаешь правильным. Она рассмеялась — сухо, без радости. — Вот и весь твой мудрый совет? — Нет. — Он сделал шаг ближе. — Мой совет — не бороться с прошлым. Но и не позволять ему диктовать тебе будущее. Фаи замерла. «Как он умеет говорить такие вещи?» — Я не боюсь прошлого. — Но ты носишь его с собой. Его взгляд упал на Гнозис. Она резко отвернулась. — Это не твое дело. Тигнари вздохнул, но не настаивал. — Ладно. Но если захочешь поговорить… — Я знаю, где тебя найти. Он улыбнулся и ушел, оставив ее одну с мыслями и мерцающими огнями города. Фаи разжала пальцы. Гнозис лежал на ладони, отражая лунный свет. «Милость богов… или их насмешка?» Она сжала кулак. «Я не нуждаюсь в их дарах.»

Спустя пару дней Фаи все же согласилась на предложение о полноценной работе. Она не стала частью Академии, но начала работать с их архивами, помогая расшифровать древние тексты. Ее скульптуры изменились. Грубые, угловатые формы пустынных духов теперь сочетались с плавными линиями сумеруйских орнаментов. Камень, который раньше казался диким и необузданным, теперь обретал четкость, но не терял своей души. Кавех был в восторге. — Это же гениально! — он размахивал руками, чуть не сбивая со стола чашку с чаем. — Ты соединила два мира! Фаи фыркнула, но в уголке рта дрогнула улыбка. — Это просто камень. — Нет! Это — диалог! Тигнари, сидевший рядом, молча наблюдал за ней. — Тебе нравится то, что ты делаешь? Она задумалась. — Да. И это было правдой.