Охота на вампира

Из уха печеньковой коалы подтекает крем. Сакура пару секунд внимательно разглядывает его, а потом закидывает печенье целиком в рот, отхлёбывая арбузного лимонада из бутылки. Вкусно. Неожиданно вкусно – он такого раньше не пробовал никогда. Он, в общем-то, много что не пробовал из того, что нормальные люди едят каждый день. Может, поэтому вкусно для него почти всё – кроме овощей идиотских. По столам класса разложена тонна разных сладостей – их принёс Какиучи, на радостях, что у него на той неделе родился младший братишка. Сакура видит и уже знакомые ему моти (кажется, зелёные обожает Нирэи?), и поки, которыми сейчас шутливо дерутся Андзай и Таканаши. Вот придурки. Губы почему-то трогает улыбка, и, забрасывая в рот ещё одну коалу, Сакура бросает взгляд на Суо, сидящего на соседнем столе. И привычно уже спотыкается взглядом о чужую тонкую фигуру. Суо сидит к нему спиной – такой идеально ровной, что по ней хочется провести ладонью – но Сакура готов поспорить, что на его губах и сейчас играет эта его обычная лёгкая полуулыбка. Он негромко разговаривает о чем-то с Нирэем – тот одной рукой умудряется держать шоколадный рожок и ручку, а второй – свой извечный блокнот, что-то записывая и кивая, как болванчик. У Нирэи крем на носу и ручка вся перепачкана, он смешной до ужаса – а смотреть Сакура хочет только на Суо. Он давно это замечает за собой, всё чаще в последнее время – то, что смотрит он на Суо так много. Неприлично много – так, как не смотрит на других одноклассников. И… их не хочется так часто касаться. Думать об этом Сакура уже устал. О том, почему он так реагирует даже на лёгкое касание чужой ладони к своей, о том, почему пристальный насмешливый взгляд поднимает такую бурю внутри. О том, что с этим делать – надо ли что-то делать? – и как реагировать. Как вообще блядь реагируют нормальные люди, когда понимают, что им кто-то… нравится? Кажется? Сакура не понимал сам себя. И Суо не понимал тоже. Да и к чему лишние вопросы к самому себе, если вся эта непонятная хрень явно не взаимна. Словно чувствуя чужой взгляд каким-то шестым чувством, Суо вдруг оборачивается плавно – так быстро, что отвернуться Сакура не успевает – и смотрит прямо на него. Улыбается, склоняя голову к плечу. Словно спрашивает молчаливо – “Что-то хотел, Сакура-кун?”. Голос его фантомом звенит в ушах – слишком часто Сакура его слышит. В тёмном глазу Суо, когда он смотрит на Сакуру, всегда горит вот такое непонятное выражение. Сакура не может его описать словами, но оно, это выражение, каждый чёртов раз пускает по коже жар – от самого живота и до кончиков пальцев. Сакуре всегда хочется сравнить цвет глаз (ну, глаза) Суо с чем-то красивым, с чем-то, что очень ему подойдет. Но красивых слов в голове никак не находится – никаких не находится, когда Суо вот так на него смотрит. Сакура может только тонуть в этом взгляде, чувствуя, как его глубина понемногу выталкивает из легких весь воздух. Он бы, может, и не против утонуть – если так хоть немного Суо поймёт. Хоть на каплю. — Опять ты не жрешь нихрена, — наконец ворчит Сакура, подпирая щеку кулаком. Он бы подумал, что Суо, как девчонки из соседней школы, голодом себя морит из-за дурацкой фигуры, но тот нездоровым не выглядел – наоборот даже. Ну, худой, конечно, но ему это даже идет. Красивый. За такие мысли Сакура уже устал себя мысленно пиздить – все равно ведь не помогает. Все равно отмечает где-то внутри тоскливо-восторженно широкий разворот чужих плеч, тонкую талию, сильные руки, красиво спадающие на лицо пряди волос. Но за Суо он все равно волнуется, сам не зная, почему. Чувство непонятное, новое – волнение за кого-то, кроме себя – оттого вызывает внутри волну раздражения. Сейчас Суо наверняка опять набрешет про свою диету – да только какая это диета, если не ешь совсем? Признаться честно – Сакура время от времени следил за тем, что ест – а точнее, блин, не ест – Суо. Тот разве что воду пил целый день – и на уроках, и на патруле, и позже, если они ходили куда-то с одноклассниками вместе. У кого-то другого уже, наверное, живот сводило бы от голода, а Суо хоть бы хны. Кто конечно, знает, может он ест втихушку, когда в туалет выходит, но даже для Суо это было бы пиздец как странно. — Сакура-кун, мне пора признаться, — вздыхает Суо. Склоняет голову к плечу – золотая кисточка переливается, прокатывается по ткани форменного пиджака, заставляя прилипнуть к ней взглядом. Всё вокруг, кажется, замирает, отходит на второй план – и вопящий от того, что Таканаши сожрал его поки, Андзай, и Нирэи, судорожно вытирающий грязную ладонь о платок, и Кирю, любопытно подавшийся вперёд в ожидании сплетен. Когда Суо склоняется ниже, к Сакуре – их остаётся только двое. И, может, Сакуре кажется, но он отчетливо видит, как Суо скользит взглядом по его губам, перед тем, как заглянуть в глаза. Сакура напряженно замирает, хмурится, вглядываясь в чужое красивое лицо. — На самом деле я… вампир, — выдыхает Суо – так, что Сакура чувствует его дыхание на своем лице. А затем – выпрямляется, отстраняясь, и улыбается чуточку шире обычного, показывая клыки. Они его и вправду есть – но обычные, человеческие. Класс, замерший в ожидании ответа, взрывается хохотом. Кто-то хлопает Суо по спине, кто-то спрашивает с насмешкой, почему тогда он ходит под солнцем и не сгорает, кто-то тычет на Сакуру и его покрасневшее от злости лицо. Сам Сакура отшатывается, матерясь под нос. Вампир он, блядь. Тёмный огонек в единственном глазу Суо вспыхивает, и Сакура отводит взгляд, поджимая губы. Иногда – под определённым освещением – глаз Суо действительно выглядел красным. Очень даже по-вампирски. Разозлившись на себя за такую мысль, Сакура отвешивает сам себе мысленную оплеуху и резким рывком поднимается на ноги, отпинывая стул на пол. — Задолбали, пойду проветрюсь, — ворчит он, засовывая руки в карманы. Класс гудит, переговариваясь, шуршит обёртками от конфет. Выходя за дверь, Сакура не оборачивается, но он уверен – Суо провожает его взглядом. И стискивает кулаки, гася на кончиках пальцев тёплые мурашки. На улицах, как назло, чисто и тихо – а Сакура бы сейчас с удовольствием хоть банку от пива по дороге попинал, хоть каких-нибудь хулиганов, забивая поглубже собственные вязкие мысли. Дежурство на улицах сегодня было не на их классе, от одноклассников удалось отвязаться, тупо сбежав – настроения терпеть чужие подъебки, даже шутливые и не злые, не было никакого. Все прошедшие уроки, всю дорогу до дома, хмурясь и стискивая кулаки, Сакура мог думать только об одном – о сказанных Суо словах. Для Суо это была очередная глупая шутка. Черт, для любого, кто не знал о существовании вампиров, это было бы шуткой. Но для Сакуры – нет. Потому что он знал правду. Эти твари существуют. Вампиры, блядь, существуют. И Сакура ни за что на свете не смог бы забыть, как когда-то столкнулся с одним из них. Это было ещё в детстве, в родном городе. Долгое время ходили слухи о маньяке, жестоко растерзывающем своих жертв. Свидетелей не было. Выживших не оставалось. Поймать его никак не могли. Да и не особо пытались – он нападал в тёмных, заброшенных переулках, на людей, о которых общество не слишком печется. Бездомные и нищие – одним больше, одним меньше, какая разница? Сакура оказался в переулке случайно – тётка в очередной раз выставила его из дома, закрывшись в комнате с новым мужиком. На дворе была ночь, но ей было плевать, как и всегда. Сакуре, в общем-то, тоже – проще переждать в подворотне ночь, чем долбиться в дверь, зная, что тебе никто не откроет. То, что произошло в той подворотне, навсегда отпечаталось в голове яркими, кровавыми картинками. Высокий, красивый даже мужчина. Длинные, оскаленные клыки, которые он выпустил, едва увидел сжавшуюся под мостом – в толпе теплее – кучку бездомных. Алые, светящиеся глаза. И смерть – её тогда маленький Сакура увидел впервые. На его глазах человек – вампир – с лёгкостью разорвал глотки троим людям. Кто-то пытался убежать, но вампир догонял их с нечеловеческой скоростью. Сам Сакура вжался в стену, спрятавшись за мусорный бак. Паника захлестнула штормовой волной, ноги отказали, он только и мог, что рухнуть на землю и смотреть – как кричат те, кто только недавно обнимал его, прижимаясь немытыми телами к его собственному, как кровь льётся на землю, как хохочет безумец. А потом… потом вампир добрался до него. Сакура помнит, как боль опалила шею, как алые глаза смотрели прямо в его собственные. А потом – сирены поблизости, тихое рычание и… пустота. Вампир исчез, словно его и не было, оставив за собой трупы и маленького, перепуганного до истерики мальчика. Тётка после этого больше не выгоняла его из дома ночью – только запирала в гараже. Наверное, от опеки досталось за то, что его подобрали под мостом ночью среди трупов. Сакура никому не рассказывал о том, что случилось той ночью. Не описывал того мужчину, только мотал головой, повторяя, что ничего не видел. Он был уверен – ему, уродцу, никто не поверит. Даже сам он себе верил не до конца, считал психом долгое время, пытался забыть. Чтобы вспомнить снова. Сейчас. Из-за шутки Суо. Но Суо не может быть вампиром. Пусть он не самый добрый человек в мире, но не чудовище. Он, блять, человек. Он не убивает других людей. Он их пиздит, ага. Временами слетая с катушек. Сакура вспоминает потасовку с Килем. Как Суо тогда занес кулак, как обернулся, когда Сакура схватил его за плечо, и в глазах его не было ни капли осмысленности. Было что-то тёмное. Звериное. Жестокое. Но если так судить – что, всех подряд в вампиры приписывать? И Каджи, который вот реально как дикое животное иногда. И его самого – Эндо ведь тогда, у школы, его так вывел, что пиздец. И Умэмию туда же, до кучи. Нет, это все хрень собачья. Просто Суо в очередной раз тупо пошутил, а он, Сакура, как всегда ему поверил. Развел, блядь, как синица детдомовца, и лыбится. Вампир он. А че сразу не демон. Хотя, точно – демон же у него в глазу. Сердитый на весь мир, но больше всего – на доверчивого придурка себя, Сакура хмуро запихивает в себя ужин и валится на футон, чтобы хорошенько поспать. Ночью жарко до ужаса – Сакура просыпается от того, что пересохло горло. Тянется вслепую к бутылке, глотает жадно воду – один глоток, второй, третий. В комнате тихо и темно, всё как обычно – шелестит недавно купленная штора, за окном покачиваются ветви старого дуба. А на краю футона, выпрямив идеально ровную спину, сидит Суо. Уличный фонарь бросает на его лицо свой свет. И Сакура видит – в темноте ночи глаз Суо отчетливо светится алым. Стоило бы задаться вопросом, что, блядь, Суо здесь делает, как он попал в запертую – точно запертую! – квартиру, но Сакура лишь застывает, приподнявшись на локте. На губах Суо до того незнакомая улыбка, что становится страшно. — Знаешь, как говорят, Сакура-кун… — шелестит Суо до дрожи незнакомым голосом. — Хочешь что-то спрятать – поставь на самое видное место. Страх парализовывает. Заставляет замереть, как тогда,в детстве, и только смотреть отупевшим, полным чистой паники взглядом, как Суо скользящим движением оказывается близко. Нависает сверху – кисточки серег касаются побледневшего лица. Сакура чувствует тяжесть чужого тела всем собой. Вампиры должны быть холодными, но там, где бедра Суо касаются его бедер, Сакура чувствует только невыносимый жар – даже сквозь тонкую ткань простыни. — Не бойся, Сакура-кун, — шепчет Суо, склоняясь ниже. — Не бойся меня. Темные пряди волос скользят по шее гладкой волной. Сакура жмурится – словно если он не увидит, то этого не произойдет. Словно он ребенок, он прячется за мусорным баком, прижимаясь спиной к стене, чувствует кожей чужое дыхание, и… Тонкие губы касаются шеи. Опаляют горячим дыханием. Мягкий, ласковый поцелуй. И Сакура потрясенно распахивает глаза. По взмокшей коже рассыпается колокольчиком так хорошо знакомый смех. — Просто так съесть тебя было бы таким расточительством, — дыхание Суо горячее, как пламя. А губы – теплые. С каждым словом они задевают кожу, пуская по загривку мурашки. — Закрой глаза, Сакура-кун. Тебе понравится… Острые зубы впиваются в кожу – и Сакура вдруг хрипло стонет, откидывая голову. Ответный стон Суо все еще звучит в голове, когда Сакура вздрагивает – так, словно падает откуда-то с высоты – и… просыпается. Глаза распахиваются – дикие, расширенные зрачки смотрят в пустоту, ничего перед собой не видя. Сакура подскакивает на футоне, весь мокрый от гребаного кошмара. Сердце бешено колотится в груди – Сакура тянется машинально за бутылкой воды, стоящей на привычном месте, и вдруг, матерясь, отдергивает руку, вспоминая сон. От удара об пол локоть обжигает болью. Сакура бросает дикий взгляд на то место, где во сне видел Суо – конечно же его там нет. Конечно же, это просто его больной кошмар. Кошмар, где Суо лежит на нём сверху, кусает его в шею, и… Сакура вдруг смотрит тупо вниз. Туда, где под тонкой простыней, скомкавшейся от беспокойного сна, вырисовывается силуэт собственного стоящего члена. Пиздец. Простыня путается в ногах, когда Сакура вскакивает с футона – наступает на телефон, чуть не сносит провод от зарядки, ругается грязно, цепляясь за стену. Руки дрожат, ноги подкашиваются, но Сакура упорно ползет в ванную, чтобы рухнуть прямо на пол, схватить лейку душа и врубить ледяную воду, приводя себя в чувства. Старые воспоминания из детства, навязчивые мысли о вампирах, глупая шутка Суо и его, Сакуры, подавленные чувства, все это сплелось в такой дикий клубок, что, кажется, разорвать его будет проще, чем распутать. И Сакура рвёт – жмурится, пока на него льётся ледяная вода, не оставляя ни следа от возбуждения, пока дрожь от кошмара не переходит в дрожь от холода и стук зубов. Пока из дурной головы не вымывает все ненужные мысли. Ему снилось, что Суо его поцеловал… Что он хочет его поцеловать. К чёрту. Всё к чёрту. Сакуру все еще трясет, когда он, наскоро растеревшись жестким полотенцем, падает на футон и заматывается простынью, свернувшись в клубок. Закрывать глаза все еще страшно – словно призрак сна гуляет по комнате. Высокий такой призрак с длинной, ровной спиной и острым насмешливым взглядом. Что если Суо и правда… Сакура машет головой, с силой вдавливает лицо в футон, словно пытаясь выдавить из головы мысли. Но ведь… Суо и правда что-то такое говорил. Про видное место. Может, он стал беспечным и подумал, что в такой бред просто не поверят? Устал хранить секрет? “А может…” – проскакивает в голове наивная мысль, – “Суо хотел признаться именно мне?”. Сакура тут же зло хмыкает, впиваясь пальцами в бедро. Ага, много чести. Типа он блядь какой-то особенный. “Ты особенный, Сакура-кун”, — проносится в голове голосом Суо. Уши ошпаривает жаром и Сакура рычит, вонзая кулак в тонкий футон. Да какого чёрта? Это была шутка. Конечно же, просто идиотская шутка. Но мысли в голове вертятся, не переставая, и интуиция воет набатом, кричит – это не просто сон, не просто слова, всё, блядь, в Суо не так просто, и он знал об этом с самого начала, но… Суо никогда ничего не ест. Суо бледный – может быть, даже слишком. У него прохладные ладони, он, блин, вообще никогда не потеет, даже во время самых активных драк. Может, это не признаки, а херня собачья. Может, у Сакуры просто больная паранойя. А может, и нет. Рука тянется к телефону сама собой. Пальцы медленно набирают “Чего боятся вампиры?” тоже сами по себе, отдельно от мозга. Сакура вчитывается в написанное на экране с каким-то внутренним раздражением. Ладно, хорошо, он просто проверит. Забьёт на всю эту хрень и успокоится. Осиновый кол в грудь. Спасибо, интернет-придурки, но это как-то слишком радикально. Пусть Суо порой и хотелось придушить или хорошенько отделать в драке, мысль о его смерти – даже если он вампир – заставила Сакуру передернуться. Строчки мелькают перед глазами, и Сакура хмурится, покусывая губу. Окей – он воспользуется другими способами. Не такими радикальными. Что тут еще? В зеркалах Суо отражается – очень даже. И в витринах тоже. Сакура это знает, слишком часто залипает взглядом на чужое отражение. И солнца не боится, ходит себе спокойно. Иногда застывает на крыше, подставляя лицо тёплым лучам, заставляя глупое сердце Сакуры сбиваться с ритма, а щёки – невыносимо ярко краснеть – и отбрехиваться от любопытства одноклассников приходится жарой и матами. “Вампиры не могут заходить в дом без приглашения”. Сакура хмыкает себе под нос. Хорошо, если бы это было так. Вспоминается, как Суо вместе с Нирэем приходил к нему в прошлом году – тогда, когда он заболел, и приглашение ему было не особо нужно. Да и к остальным – к тому же Кирю – он спокойно ходил в гости, не застывал на пороге, как придурок, и всё такое. Совет хреновый. Отметается. Сакура листает дальше, цепляясь за отдельные слова, до тех пор, пока голова не начинает пухнуть, а перед глазами все не расплывается. К черту – стоит поспать перед занятиями ещё хоть пару часов. Засыпая, Сакура накрывается простынёй с головой. Кошмары – и Суо – той ночью к нему больше не приходят. Так выходит, что все советы интернет-придурков Сакура пытается проверить в жизни. Начинает с банального – с утра заваливается к Котохе в “Потос” и мрачно просит дать ему побольше чеснока. Сырого. В глазах Тачибаны – целая тонна вопросов. Единственный, который она задаёт, кладя ладонь на его лоб: — Ты не заболел, Сакура-кун? Сакура вспыхивает моментально. Отшатывается, краснея, цыкает в сторону, уже собираясь сбежать, но перед внутренним взглядом вспыхивает мерцающий алый глаз Суо. И, скрипнув зубами, Сакура остаётся на месте. — Не заболел, — только и цедит он, до скрипа стискивая в пальцах край стола. — Ну, тогда я рада, что ты преодолеваешь свой страх овощей, — посмеивается девушка, ныряя за прилавок. — Но начинал бы с чего-нибудь попроще. С помидоров там... И эта со своими помидорами. С кем, блядь, поведешься… Сакура только передёргивается, представляя склизкий, порезанный помидор на тарелке – красный, гадкий, похожий на растёкшийся глаз. А потом – ещё раз, когда Котоха ставит перед ним целую плошку с зубчиками чеснока. Они выглядят отвратительно – как и все чёртовы овощи. Невольно вспоминается, как родители не выпускали его из-за стола, пока он не доедал до последнего каждый кусочек склизких овощей на пару. А по затылку расползается фантомным холодом брошенный в него из-за угла гнилой помидор. Мурашки бегут по телу, тошнота подступает к горлу. Сакура стискивает зубы, подхватывая пальцами дольку чеснока, и храбро суёт её в рот. Пиздец. Ну и гадость. Тут и не вампир – любой человек бы сдох на месте. Часть плана "Обожраться чесноком и заявиться на уроки" удаётся на все сто. Вторая – та, в которой Суо выдаёт себя неприязнью к запаху, проваливается с треском. От Сакуры шарахаются все. Одноклассники демонстративно зажимают носы и подшучивают про то, что свидания ему не светят в ближайший месяц, даже непробиваемый Сугишита кривит рожу и сваливает на крышу. На обходе Каджи без спроса суёт Сакуре в рот чупа-чупс, а Кусуми молча отправляет в личку список с адресами аптек, в которых "Можно купить лекарства, а не лечиться народными методами, Сакура-чан (〃＾▽＾〃)". Не удаётся только одно – отвадить от себя Суо. Тот неприятного запаха будто и не замечает совершенно, липнет, как обычно – и, кажется, выглядит неприлично довольным от того факта, что больше к Сакуре не подходит никто. Случай проверить следующий способ “разоблачения вампира” подворачивается на следующей тренировке с членами Бофурин. Готовясь к бою, Хираги снимает свою извечную подвеску вместе с пиджаком – он бросает их на скамейку, но Сакура быстро бурчит “Я присмотрю”, не обращая внимания на удивлённо приподнятую бровь Хираги. А потом, едва тот отворачивается, хватает жетон. Серебро, как он и думал. Ну, так, по крайней мере, кажется на вид – Сакура в металлах не то чтобы прям разбирается. Не будешь же носить на постоянке какую-то дешевую хрень, логично? Пока Сакура вертит жетон в ладони, над ним нависает чья-то фигура. Обдаёт знакомым запахом жасмина, мурашки стаей маршируют по телу – Суо даже заговаривать не нужно, чтобы Сакура понял – это он. — Что у тебя тут интересного, Сакура-кун? — с тихим смешком выдыхает Суо, склоняясь ниже. Как он вовремя. Словно, блядь, локатор какой-то в нём встроен – едва стоит подумать о Суо, он тут же маячит рядом. Резко вскидывая голову, Сакура молча берёт Суо за руку, опуская в его ладонь жетон. Даже от легкого касания по коже бежит дрожь, и Сакура почти пропускает слова Суо за волной осознания – никакого ожога от серебра на чужой ладони не видно. Очередной провал. Это открытие больше радует, чем приносит разочарование. — Хммм… Интересно, — подмечает Суо, наклоняясь ещё ниже. От того, как он близко, у Сакуры, кажется, сердце бьётся в десять раз чаще, чем обычно. Взгляд бессмысленно отмечает мелкие детали – то, как мягко переливаются пряди чужих волос, то, как Суо приподнимает бровь в легком любопытстве. — Похоже на военный жетон. От кого-то из родственников, наверное… Всегда хотел посмотреть на него поближе. Это ты здорово придумал, Сакура-кун. Суо улыбается самыми кончиками губ, рассматривая жетон на ладони. Накрывает пальцы Сакуры другой рукой, слегка убирая их в сторону для лучшего вида, и Сакура замирает соляным столбом. Потому что только тогда понимает — руку Суо он не отпустил. Так и держал его за прохладную ладонь, вдавливая в пальцы кулон, и за запястье поверх плотной формы. Но, может, если нырнуть под ткань и постараться нащупать пульс, то… — И чё вы тут делаете? — гаркает рядом Каджи – злой, как чёрт, потный от недавней драки. — Ноги в руки, блядь, и на площадь. Сакура, ты против Эномото. Суо, на тебе Кирю. — Да, Каджи-сан, — в два голоса отвечают Суо и Сакура, быстро расцепляя руки – жетон Сакура, не заботясь о конспирации, швыряет на валяющийся рядом пиджак. Сердце колотится где-то в горле. Сакуре кажется, что, когда он убирает ладонь, в глазу напротив он видит ту же досаду, что горит в нем самом. Когда Сакура заходит в храм и хмуро спрашивает какую-то милейшую старушку о том, где ему взять святую воду, смотрят на него как на полного идиота. Сакура и сам знает, что он идиот, спасибо, но от идеи так просто отказаться не может – это последний способ из тех, что он не попробовал. Вчера он, как еблан, прибивал после уроков над входом в класс две деревянные линейки крест накрест – повезло, что не спалили, иначе насмешки сыпались бы до конца школы, не меньше. Суо было кристально поебать на крест – зашёл, как и обычно, утром в класс, метнул на него мягкий взгляд, заставив покраснеть, как гребаный помидор, что-то пошутил в своём фирменном стиле. Сакура по-простому набирает в фонтане во дворике храма воды в бутылку и наскоро начитывает на неё молитву местному божеству. Хрен знает, зачтётся ли это за святую воду, но попробовать стоит. Пробует он тем же вечером, во время обхода района – просто хмуро суёт Суо под нос бутылку, стискивая зубы. А потом – следит, как изящно Суо прижимает горлышко к губам. Как капелька стекает по подбородку, ныряя в ворот высокой танчжуан. И никаких ожогов. Кроме, разве что, тех, которые вспыхивают у Сакуры под кожей. В горле резко пересыхает. Сакура почти вырывает из ладони Суо бутылку и выхлебывает всю воду сам, тяжело дыша. На щеках наверняка опять гребаный румянец, да и похрен уже. На всё похрен. — Невкусная вода какая-то, — вздыхает рядом Суо, терпеливо ожидая, пока Сакура, подавившийся водой, откашливается. — Мне больше минералка нравится. Но спасибо, что поделился, Сакура-кун. — Пжлст, — бурчит Сакура, убирая смятую бутылку в карман. — Воды я, правда, не просил… — тянет Суо как-то задумчиво, внезапно оказываясь близко – слишком близко. Кисточки серег мажут воздух в сантиметре от лица. — Что, нравлюсь я тебе, Сакура-кун? — губы Суо складываются в улыбку. — Столько внимания… — Нет! — рявкает Сакура – заносит кулак, но ударить не успевает, Суо быстро отскакивает, рассыпаясь в смехе. — Прости-прости, — Суо склоняет голову к плечу. По его взгляду и довольной улыбке видно – он ничуть не раскаивается. А Сакура, как идиот, краснеет, тут же ускоряя шаг – очень хочется, чтобы хоть какие-нибудь придурки на них сейчас наткнулись и получилось попиздиться, сбрасывая напряжение, дрожащее на кончиках пальцев. И всё же… “Суо не вампир” – заключает про себя Сакура, хмуро вышагивая по улице. Это неожиданно приятное осознание – он не ожидал, что одна только возможность этого факта, призрачная, подпитываемая только его паранойей, так сильно раздражала его все эти дни. Тревога вилась рядом едкой дымкой каждый раз, когда он ловил чужой темный взгляд, или тогда, когда Суо касался его словно бы случайно. Суо не вампир. Или Сакура – хреновый охотник на вампиров, одно из двух. Но это лучше, чем ничего, так думает Сакура. А потом… потом происходит очередная пизделовка с Килем. Выродки снова осмелели – и на этот раз припёрлись на их улицы. Об этом они узнают сразу после уроков – названия улиц и геолокации сыпятся в общий чат. Сакура сразу получает в личку от Каджи короткий приказ, куда им бежать, и, кивая своим, мчится на помощь. Крики, чей-то бешеный смех, грохот разбитых витрин – все смешивается в глухой шум на фоне. Сакура с ноги залетает в толпу, раздавая пиздюли направо и налево, уворачиваясь от ударов и прикрывая своих. Где-то рядом он слышит громкий голос Цугэйры, улавливает краем глаза тонкую фигуру Кирю, видит, как Сугишита размахивает своими широченными ручищами. На губах Сакуры сумасшедшая улыбка. Бой захватывает, завлекает в свой танец, и он отдаётся ему целиком, без остатка. Здесь он знает, что делать. Здесь не нужно думать, не нужно пытаться мучительно осознать свои чувства, здесь всё ясно и понятно – ты бьёшь, бьют тебя. Уворачиваешься, защищаешь, нападаешь. Килевцев много, но они не о чём – к тому же, не они защищают свой район. У них, Бофурин, за плечами такая сила, что им и не снилось. Врагов всё меньше, и, кажется, Бофурин удалось переломить ход боя, взяв ситуацию в свои руки. Нужно только добить оставшихся, вышвырнуть всех ублюдков прочь, и… Когда на затылок с тихим чавканьем опускается бита, Сакура покачивается, резко отшатываясь и сбивая нападающего с ног. Но потом его толкают вперёд, в бок остро входит что-то острое, и он рычит, стискивая зубы от невыносимой боли. Взгляд сам собой опускается вниз. Сакура замирает тупо на долю секунды – из его бока торчит кусок арматуры. Больно. Пиздец, как это всё-таки больно. Кто-то за спиной хохочет, и Сакура на инстинктах оборачивается, чтобы отправить соперника в нокаут, а потом сгибается от боли, хватаясь за торчащую из него железку. Почему-то кажется, что вытащить её будет самым умным решением – и он стискивает пальцы на мокром от крови пруте, вытягивая его из тела. Арматура выскальзывает из тела с противным чпоканьем – и внутренности тут же опаляет такая боль, что хочется заорать. — Сакура-кун! В больницу! — выныривая из толпы, рычит Хираги, уворачиваясь от удара битой. — Я... блять, я, нет, — зажимая бок ладонью, Сакура упрямо скалится, отмахиваясь кулаком от очередного ублюдка – черта с два он уйдет отсюда в больницу! Не сейчас! Пусть ход боя они переломили, но крыс из Киля ещё предостаточно, и он не может бросить своих, не может уйти, и... Перед глазами плывёт. Ноги подкашиваются – Сакура чуть не падает, но под его рукой тут же оказывается чьё-то плечо. Тонкий запах жасмина, мягкое прикосновение кисточки к щеке. Суо. — Иногда лучший способ помочь другим – это помочь самому себе, — шелестит он на ухо, ловко подхватывая Сакуру за талию. — Сакура-кун, ребята будут больше отвлекаться, волнуясь за тебя. Пойдем. Так ты поможешь больше. Чувство собственной никчемности давит изнутри. Хочется рвануть в бой, наплевать на все, но живот пульсирует болью, а кровь из раны так и хлещет, заливая пальцы. — Пожалуйста, Сакура-кун, — голос Суо вздрагивает, а хватка на его талии становится крепче. Легким взмахом ноги он отпинывает, не глядя, придурка, решившего напасть на них со спины – с такой силой, что тот почти влетает в толпу, где его подхватывает волна тел. — Пойдем. Сакура стискивает зубы – до боли, так, что на языке появляется металлический привкус, а в глазах слегка проясняется. Он видит, как на него с тревогой оборачивается Хираги. Как поглядывают в его сторону килевцы, явно надеясь на быструю расправу со сложным врагом. Как он будет от них отбиваться – использовать Суо? Бред. Перед глазами всё расплывается, а внутри всё пульсирует болью так, что, кажется, он вот-вот отключится. Чёрт. Он и вправду сейчас только обуза. — Идем, — хрипло бросает он Суо, поворачиваясь в сторону от толпы. Звуки боя отдаляются, становятся все тише, пока не стихают совсем. Улицы пустые, горожане попрятались по домам, и тишина вокруг почти оглушает. Слышно только, как все тяжелее дышит Сакура, как на дорогу течет ручьями кровь из пробитого бока. Даже Суо необычно тих и сосредоточен – только ведет его в сторону больницы, ни на что не отвлекаясь. И Сакура чувствует, как пальцы Суо на его боку и плече дрожат. Видимо, дело и впрямь полная дрянь. Даже Сакура знает, как далеко им ещё до больницы. Ноги становятся все тяжелее – Сакура перебирает ими почти на автомате, раз за разом уговаривая себя сделать новый шаг. Ещё один – и он в больнице. Ещё один после него – и они точно дойдут. Ещё один – ну давай же, ты сможешь, ты не слабак. Ещё один, и... — Эй-эй, Сакура-кун, не отключайся, — голос Суо дрожит также, как и его пальцы. — Брось, детское время, ложиться спать еще рано. Суо явно пытается подбодрить его привычными насмешками – и Сакура брызжет хриплым хохотом, склоняясь над дорогой. По губам что-то течет. Соленое, вязкое. Кровь. Он кашляет кровью. Сакура нихера не врач, но хорошим симптомом это быть не может. Дорога перед глазами плывет. Что он там говорил – один шаг и ещё один? Сакуре кажется, что он больше не сдвинется с места. Ни единого шага. Просто не сможет. Лицо Суо – бледное, с огромным зрачком в единственном глазу, расплывается перед взглядом. Он явно напуган – кажется, в первый раз за всё то время, что они знакомы. Это срывает с губ новый булькающий смешок. — Ты красивый, Суо, — выдыхает Сакура в полубреду. Протянуть бы руку, но сил нет совершенно. И если это будут его последние слова – что ж, не могло быть и лучше. — Блять, — срывается с губ Суо тихо и отчаянно. “Наверное, показалось – Суо не матерится” — вяло думает Сакура, прикрывая глаза. Идеальный Суо. Красивый Суо. Суо, у которого на руках Сакура умрет. — Не успею, — слышит Сакура судорожное, перед тем как его подхватывают на руки. На возмущение и сопротивление никаких сил нет – он просто обмякает в чужих руках, чувствуя, что его куда-то быстро несут. Холод обжигает спину, в нос бьёт едкий запах краски – Сакура с трудом разлепляет глаза, не понимая, где он. Вокруг свалены коробки и поддоны, валяются вёдра из-под краски, он окружен тремя узкими стенами – какой-то закоулок между знакомыми магазинами. Под носом вдруг оказывается тонкое светлое запястье – Сакура тупо смотрит на него, рассматривая льющуюся по руке кровь. — Пей, — приказывает Суо, вжимая свое запястье в чужие губы, и Сакура чувствует на губах солёный вкус крови. Пить? Кровь? Что за херня? Тяжёлую голову поднять удаётся с трудом. Ещё тяжелее сфокусировать мутные глаза на сидящем напротив Суо. Взгляд выхватывает отдельные картинки – оскаленный рот, острые клыки, кровь на губах. И яркий алый глаз.. Жидкий огонь страха валом проходится по телу – Сакура дергается, пытаясь отпихнуть Суо от себя, но сил в теле совсем не осталось, а Суо держит крепко, железной хваткой припечатывая к стене. — Пей, — с нажимом повторяет Суо, с силой вдавливая свое запястье в губы Сакуры. Отчаянно мотая головой, Сакура стискивает губы, жмурится, бьет ногами наугад, но Суо тут же стискивает его нос, перекрывая дыхание. Долго продержаться Сакура не может – распахивает рот, глотая воздух. А вместе с ним и кровь, льющуюся по чужой руке. Во рту солоно, гадко, но от первого же глотка боль слегка отступает, и Сакура, жмурясь до звездочек перед глазами, глотает чужую кровь снова, и снова, и снова, чувствуя, как горит бок. Перед глазами вспышки сверхновой и Суо – Суо с оскаленными клыками, кровью на губах и красным глазом. Вампир. Он, блядь, вампир. В какой-то момент Сакура, кажется, отключается – а когда приходит в себя, рука из-под его носа уже исчезла. Голова не болит, перед глазами ясно. Сакура рывком задирает на себе окровавленную футболку – на боку нет и следа от шрама, только кожа, покрытая бурыми разводами подсохшей крови. И не болит – ни хрена не болит. — Пиздец, как… — Чудо? — слышится рядом насмешливое, и Сакура отшатывается, вскидывая взгляд на стоящего поодаль Суо. — Ты, блядь, все-таки вампир, — выдыхает Сакура хрипло. Голос дрожит, мысли судорожно мечутся в голове. Суо элегантно утирает губы платком. Сакуре хочется истерично рассмеяться от того, как выебисто это у него выходит. Как и всё остальное. — Раскусил, — склоняет голову Суо. Кисточка серьги ложится на плечо до того привычно, что Сакуре хочется закричать от того, как всё это ненормально. — Могу попросить оставить это… нашим маленьким секретом? Сакура мотает головой тупо. Ноги трясутся от страха и адреналина, накатывает усталость. Вампир. Блядь. Ебаный вампир. Суо. Он был прав. А Суо – не врал. И ни разу не шутил. — Настойчиво прошу, Сакура-кун, — повторяет Суо чуть тише, пристально глядя на Сакуру. Его глаз уже не красный – обычный, тёмный. Суо точно также смотрит на него в классе или на патруле. Или на прогулке. Или на крыше. Или… блядь. В кармане смской звенит телефон. Сакура машинально достает его дрожащей рукой, залезает в общий чат. Последнее сообщение от Хираги. Киль разнесли и выгнали с их территории. Суо рядом тоже проверяет телефон. Улыбается мягко, словно ни в чем не бывало. — Победили и без нас, — заключает он негромко, убирая телефон в карман. Ноги всё ещё дрожат, когда Сакура поднимается, цепляясь за ледяную стену. Он молча шагает мимо Суо, толкнув его плечом. — Сакура-кун, может быть… — начинает Суо непривычно неуверенно, легко касаясь ладонью чужого плеча, но Сакура отшатывается и тут же шипит, ударяясь плечом о стену. — Пусти, — рычит Сакура дико, и, дернув плечом, стремительно уходит. Суо его не останавливает. Ключ ходуном ходит в дрожащей руке, когда Сакура отпирает дверь, вваливается в квартиру и закрывает дверь за собой – не то чтобы Суо что-то остановило, если бы он захотел влезть к нему в квартиру. Мысли путаются в голове – Сакура бросает вещи прямо на пол, сразу вваливается в ванную, врубая ледяную воду. Тело сотрясает дрожь – не понять, от холода или от воспоминаний. В голове крутятся картинки из детства. Бешеные глаза того вампира, кровь на его лице. Кровь на губах Суо. Его алый взгляд. Но ведь… Суо не такой. Он помог ему, а не покусал. Кровь была его собственная. Если бы не Суо – Сакура наверняка был бы сейчас мертв, пусть он не медик, но он был уверен – до больницы они бы не дошли. Суо не обязан был помогать ему – но он помог. А что теперь… он, Сакура, тоже вампир? Заглядывая в зеркало, Сакура оттягивает пальцами губы, рассматривая собственные клыки. Кажется, никаких изменений нет, но вдруг они начнутся не сразу. Начнутся ли вообще? Сакура не знает – на его вопросы может ответить только Суо. Но писать ему сейчас не хочется совершенно. Хочется только рухнуть на футон, свернувшись в клубок. Чувствуя, как тело сотрясает не отпускающая дрожь. Суо приходит сам. Вежливо стучится в дверь – хотя наверняка мог бы хоть на балкон запрыгнуть – и Сакура… Сакура его впускает. Он, наверняка, выглядит сейчас неважно – в одних пижамных штанах, с взъерошенными мокрыми волосами, с полотенцем на шее. А вот Суо ослепляет привычным идеальным видом. Только выражение на его лице идёт какой-то странной рябью, когда он окидывает Сакуру долгим взглядом и, тут же отводя глаз, скромно спрашивает, можно ли войти. Сакура только дёргает плечом, молча исчезая в квартире. Руки снова начинают трястись – и он уходит на кухню, чтобы заварить чай и занять мысли хоть чем-то привычным. Когда он заходит в комнату, Суо сидит на полу, чинно сложив руки на коленях. Сакура ставит рядом поднос с чаем и садится напротив, хмуро стиснув зубы. Надо заговорить, но рот словно склеен вязкой ириской, и слов никак не находится. — Хираги-сан о тебе спрашивал, — начинает Суо осторожно и тянется к чайнику, разливая по чашкам чай. Сакура следит за привычными движениями тонких ладоней – и дрожь постепенно сходит на нет. — Я сказал, что рана не страшная, тебя заштопали и отпустили. Прости, из-за меня придется денек посидеть дома, и, возможно, поносить повязку для вида. — Херня, — коротко бросает Сакура, принимая из чужих рук чашку. Пальцы их на какое-то мгновение соприкасаются на пузатом боку, и скулы ошпаривает привычный жар. Суо смотрит на него внимательно, беспокойно. И кажется, что всё как обычно – но всё изменилось настолько сильно, что от этого почти больно. — Прости, что напугал, Сакура-кун, — Суо склоняет голову. Темные ресницы бросают тень на лицо. — Я… просто хотел тебе помочь. Сакура машинально прижимает ладонь к боку. Там была такая рана, а теперь… теперь ничего. Даже шрама не будет. Он вспоминает, как пил чужую кровь, и морщится от фантомной соли на языке, отхлебывая чай. — Типа… я теперь такой же? — неуверенно спрашивает Сакура, хмурясь. Суо рассыпается в тихом смехе. — Нет, что ты, Сакура-кун, — мотает он головой, и Сакура выдыхает с облегчением. Стать таким же чудовищем как тот, из его детства, не хотелось бы. Почему-то тот вампир и Суо не сходятся в голове совершенно, хотя Суо ведь, по сути, тоже… — Моя кровь может исцелить, пока не слишком поздно, — Сакура следит, как тонкие пальцы Суо обводят по контуру ободок чашки, слегка подрагивая. — Поэтому я не хотел бы, чтобы меня растащили на эксперименты. — Тц, — закатывает глаза Сакура. — Конечно я буду молчать. Кто мне поверит. Он не говорил никому в детстве – не скажет и сейчас. Не только потому, что знает – никто не поверит в его бред. Но и потому, что Суо не хочется навредить. Даже если он… такой. — Ты удивишься… — покачивает головой Суо и тихо вздыхает, поднося к губам чашку. Сакура только дёргает плечом. Он не будет никому говорить – и всё тут. Суо, кажется, такого ответа достаточно, потому что он кивает с лёгкой благодарностью, отпивая глоток чая. Сакура смотрит на него внимательно. Так странно – Суо совсем не изменился в его глазах. А должен был. Почему Сакура не чувствует к нему ненависти, зная, кто он?... Почему всё ещё, блядь, им любуется? — Так ты кровосос, — наконец коротко отрубает Сакура, со стуком опуская чашку на поднос. — Грубо, Сакура-кун, — с привычной насмешкой вздыхает Суо, и Сакура вспыхивает. — Ну, вампир. Похрен. Как ты им стал? — спрашивает Сакура быстрее, чем успевает подумать, уместен ли этот вопрос. — Если не… — Это не секрет, — Суо дергает уголком губ, отводя взгляд. — Меня обратил мой наставник. Я умирал после… — Суо коротко указывает на свою повязку, и Сакура только кивает. — И как давно ты… такой? — спрашивает он, поджимая губы. Суо улыбается, склоняя голову на бок. — Спрашиваешь, давно ли мне семнадцать? — поддразнивает он с легким намеком. Сакура, очевидно, не понимает отсылки. — Ну, вы же всегда выглядите на тот возраст, в котором умерли? – вспоминает он байки из интернета. — Не совсем, — мотает головой Суо. — Мы взрослеем до восемнадцати, потом перестаем. Мне и вправду семнадцать, Сакура-кун. Сакура почему-то облегченно кивает. Не то что его бы смутило, если бы Суо оказался взрослым – даже если лет на пятьдесят, с его-то повадками гребаного английского джентльмена – просто… Чем меньше лжи между ними, тем лучше. — Есть что-то еще, что ты хочешь спросить? — Суо на него не смотрит, только вертит с подчёркнутым интересом в руках чашку со сколотым краем. Он выглядит так, словно сейчас готов ответить на любые вопросы – отчего-то Сакуре кажется, что Суо мучается чувством вины. За что – за то, что спас его? Бред. Пусть он тогда, в переулке, повел себя жестко – так было нужно. Если бы Сакура мог спасать людей, а те от него шарахались, он бы, наверное, тоже силу применял. — А че, ты хочешь чет рассказать? — хмыкает Сакура, откидываясь назад на руки. Недавнее напряжение исчезает, словно его и не было. Суо прямо перед ним – непривычно робкий, прячущий взгляд за длинной тёмной чёлкой. Ровно такой же, как и обычно. Вампир или нет - похрен. — Ну… что я ем? — бросает Суо вскользь. Тонкие пальцы сжимаются на ободке чашки. — Кровь, очевидно, — хмыкает Сакура, не отводя взгляд от чужого лица. — Донорскую, наверн? Ты не похож на человека, который сможет… — Убить? — прерывает его Суо неожиданно холодно. — Но ведь… я не человек, Сакура-кун, — глаз его мерцает, когда Суо вдруг вскидывает взгляд. Он подаётся ближе – перегибается через поднос, склоняется к лицу Сакуры. Суо словно проверяет – не боится ли его Сакура, но тот, сам не понимая толком, почему, не боится. Правда не боится. Потому что Суо… другой. Не как тот вампир, которого он встретил в детстве. Сакура уверен в одном – он ему доверяет. Суо придурок, конечно, и может нести хуйню с серьёзным видом чисто по приколу, но Сакура сто раз доверял ему свою спину – и тот ни разу это доверие не предал. Они смотрят друг на друга так долго, что это кажется неприличным. Сакура не отводит взгляд – ни тогда, когда Суо плавно отодвигает поднос, ни тогда, когда нависает над ним. Длинные серьги касаются лица. Казалось бы – вот шея, кусай, даже мешаться ничего не будет, Сакура же всё ещё только в одних пижамных штанах. — Не человек, — вдруг согласно кивает Сакура. — Ты придурок. И, потянувшись вверх, отвешивает Суо щелбан. У того на лице вспыхивает такое забавное выражение, что Сакура не выдерживает – уголок рта дергается в улыбке, а с губ слетает смешок. — Ай-ай, — Суо качает головой, улыбаясь мягко. — Обидно, Сакура-кун. — Заслужил, — только и хмыкает Сакура. Он смотрит на Суо, который сейчас так близко к его лицу. И не может ничего с собой поделать – взгляд привычно замирает на чужой мягкой улыбке, которая сейчас кажется искренней, чем когда-либо. “Ты красивый, Суо” – всплывает в голове отдалённое воспоминание. Суо ведь спас его. Чёрт. А он его так и не… Вспыхивая от внезапного смущения, Сакура вдруг хмурится и отводит взгляд. — Ты.. ну это… спасибо, — бормочет он, краснея удушливо. Под пальцы подворачивается краешек простыни – он мнёт её в ладони, просто чтобы хоть чем-то занять руки. — За то, что спас меня… и тащил… и всё-такое… Тёплый смешок опаляет скулу. Суо слегка отстраняется – и Сакуре хочется дёрнуть его за ворот и задержать. — Хочешь еще один секрет, Сакура-кун? — вдруг негромко выдыхает Суо, обхватывая запястье Сакуры тонкими пальцами. Тянет его ладонь на себя и вдруг кладёт на грудь Сакуры – так, чтобы он мог почувствовать бешеный стук своего сердца. — На будущее – у вампиров очень чуткий слух. Я могу слышать стук твоего сердца, — словно зная, о чем Суо собирается сказать, Сакура жмурится, чувствуя, как сердце грохочет всё сильнее. От теплого шепота, от взгляда Суо, от того, что он так чертовски близко. — Я чувствую, когда ты врешь. Чувствую, когда ты смотришь на меня. И… — с негромким смешком выдыхает Суо, — Ты мне нравишься тоже, Сакура-кун. Кажется, что покраснеть сильнее просто невозможно – но Сакура бьёт все рекорды. А потом распахивает потрясённо глаза, замирая. Суо часто подшучивал, что он как открытая книга – но, блядь, все было еще очевиднее? Каждая мысль о Суо. Каждый долгий взгляд. Каждое касание. Суо знал все. И… позволял ему это скрывать. Позволял решить все самому – стоит ли открыть свои чувства или скрыть их внутри. “Ты мне тоже нравишься” – грохочет в ушах сумасшедшим биением сердца. — Тогда… — хрипло каркает Сакура. — Знаешь, это ты заслужил тоже. Ворот чужого пиджака мнется под пальцами, когда Сакура стискивает его в кулаке и резким рывком тянет Суо на себя, чтобы коснуться его губ своими. И, когда Суо роняет его спиной на пол, жадно целуя в ответ, Сакура только вплетает пальцы в чужие волосы, притягивая его к себе ближе. И совсем, ни капельки не боится.