meditatio

      Выйдя на небольшую опушку, Пилецкий, мрачно выругался себе под нос на чистом французском. Резким движением руки, мужчина отвел полы жилета, чтобы получить доступ к внутреннему карману, и нащупал приятный холод металла. Аккуратно потянув за позолоченную цепочку, Мартын Степанович извлек небольшие часы с вензельной гравировкой на крышке «П от К». С привычным трепетом услышав еле уловимый щелчок, Пилецкий взглянул на циферблат. — Пять утра.. И чем я руководствовался, решаясь на эту прогулку? — возвел глаза к небу мужчина, прекрасно зная ответ на свой вопрос.       Не так давно, Александр Петрович указал на его не в меру строгое отношение к юным лицеистам, и дал рекомендацию заняться meditatio на свежем воздухе. Исходя эта рекомендация из других уст, Пилецкий бы проигнорировал подобное, или же пожелал непрошенному советнику заняться собственной жизнью, но адъюнкт-профессор был исключением в привычных ему установках. Юный преподаватель ненавязчиво проявлял заботу, вынуждая надзирателя по учебной части невольно соглашаться с ним.       И вот, пять часов утра, Мартын Степанович ступает по пустырю на территории лицея, и не сказать, что его внезапно постигло божественное озарение или любовь к несносным юношам.       Проводя время за хмурыми размышлениями, Пилецкий набрел на крутой спуск к озеру, куда было запрещено заходить лицеистам. Посчитав это место наилучшим оазисом для уединения, надзиратель опустился на траву, извлекая из внутреннего кармана «исповедь» Карамзина. Облокотившись на ствол широкого дуба, мужчина раскрыл произведение на месте, где аккуратно была вложена закладка. Погрузившись в сатирическую повесть, Мартын Степанович не заметил, как пролетело время. Оторвавшись от литературного труда, мужчина с небольшим трепетом наслаждался тишиной, царившей вокруг. «Возможно совет Александра Петровича действительно работает…» — подумалось ночному кошмару многих лицеистов, который в настоящий момент наслаждался единением с природой.       Окидывая взглядом красивый пейзаж, освещаемый взошедшим солнцем, Мартын Степанович решил вернуться к чтению, как вдруг в его поле зрения попал подтянутый мужской силуэт. Слишком знакомый силуэт. Прищурившись, Пилецкий понял, что практически обнаженный мужчина на берегу, это преподаватель нравственных, политических и юридических наук — Куницын Александр Петрович.       Исподлобья наблюдая за мужчиной, Мартын Степанович ощутил себя юным лицеистом, подглядывающим за объектом воздыхания, не в силах отвести взгляд от голых участков тела. Дернув головой, с желанием избавиться от образа пошлых сравнений, что нарисовала фантазия, Пилецкий силой воли заставил вернуть взор на книгу.       Перечитывая уже в четвертый раз один и тот же абзац, мужчина захлопнул книгу, ощущая непривычный жар на щеках. Впрочем, возможно, так сказывался слишком ранний подъем. Со вздохом осознав, что не вложил закладку, Пилецкий вернул томик обратно во внутренний карман и обратил взгляд к Куницыну, который в этот момент принимал упор лежа.       Наблюдая за широкими плечами преподавателя, русоволосый стремился запомнить каждое очертание рельефа на светлой коже. Поднявшись с земли, Пилецкий хотел было сделать шаг по направлению к озеру, но остановил себя, ощущая внутри закипает гнев.       Развернувшись, мужчина широким шагом направился в сторону здания, проклиная про себя привлекательного адъюнкт-профессора.

***

      Отряхнув руки, шатен разочарованно покачал головой, глядя вслед удаляющемуся мужчине. Невинная провокация в очередной раз не возымела эффекта, и теперь Александру казалось, что все те интимные прикосновения, которые были на пасху, ему лишь привиделись.       Но если верить глазам, надзиратель лицея действительно услышал его, и вняв совету решил больше времени проводить на свежем воздухе. «Тогда почему не подошел?» — вслух задал Куницын, не сильно рассчитывая на ответ.       Впрочем, Мартын Степанович никогда не производил впечатление человека, которого можно прочесть, как открытую книгу. В один момент он проявлял заботу, а в другой демонстративно подчеркивал, что они лишь коллеги и их не может ничего связывать.       Накинув на влажное тело тонкую сорочку, Куницын засобирался к себе, вспоминая какие занятия были запланированы на этот солнечный день.

***

      Закончив последнюю лекцию и отпустив поток юношей на фехтование, Александр Петрович устало протер глаза и посмотрел на классный журнал. Тяжело выдохнув, мужчина собрал письменные принадлежности, вложил собственные записи в журнал и убрав все в папку направился в учительскую комнату, размышляя над тем, чем займется вечером. Проходя по коридорам, Куницын невольно выискивал взглядом знакомую фигуру, но к собственному разочарованию не находил.       Стоило высокому мужчине войти в комнату, как за ним захлопнули дверь и провернули ключ отрезая от шумного потока лицеистов, спешащих на занятия.       Медленно развернувшись, он встретился со знакомым прищуром серо-зеленых глаз. — Bonsoir, mon cher — кивнул адъюнкт-профессор, внимательно разглядывая безмятежное лицо надзирателя. — Чем могу быть полезен, Мартын Степанович?       Не подавая виду, насколько его волнует присутствие Пилецкого, Александр выложил классный журнал на стол, и взяв перо, черканул в нем свою подпись. — Laissez cette pathétique, — раздался голос, руша тишину идеальной французской речью.       Не успев и ответить Мартыну Степановичу, Куницын в считанные секунды оказался прижат к стене: — К чему, извольте ваши провокации, insensé? — в голосе звучал не столько гнев, сколько искреннее беспокойство. — Неужели вы не понимаете, что ваше поведение могут узреть кто-то из лицеистов. Как слухи поползут по лицею и как это отразится на нашей репутации?       Вопросы звучали шквалом, но Александр не мог отделаться от щемящего чувства в груди, которое появлялось каждый раз, когда Пилецкий был в преступной близости. Коснувшись большим и указательным пальцем подбородка надзирателя, Куницын безапелляционно притянул того к себе и впился поцелуем в сухие губы мужчины.       Сминая чужую плоть и вторгаясь языком в чужой рот, Александр Саша стремился каждым движением, жестом, показать, насколько ему дорог этот сердитый, хмурый, но до безумия любимый человек. Разорвав поцелуй, шатен хрипло выдохнул: — Мне наплевать на репутацию, если рядом не будет вас.