минус шорты

В тишине тусклого офиса с глухим звуком на пол падает карандаш. Устав от разглядывания монитора, Гриша с удовольствием сползает со стула, чтобы размять глаза в темноте подстолья. Ничерта не видно. Он неестественно сгибается ниже, стараясь не стукнуться макушкой о край стола, как слышит тканевой треск. А потом смех Вадика. - А я говорил, что они тебе малы. Встав с пола и скорчив немое передразнивание, Гриша озадаченно переключает внимание на собственную задницу. Ладонью он нащупывает значительную дыру. - Если тебе интересно, то заметно сильно, - Вадиму ужасно смешно, да и в принципе чужие порванные шорты гораздо интереснее работы. Шатохин кидает полунедовольно-полувопросительный взгляд, всё так же стоя вполоборота у стола. Вроде и реально смешно, а вроде и на жопе дыра. - Чё делать-то? - наконец решается озвучить он, небезосновательно ожидая получить в ответ тонну преколов. - Свои джинсы я тебе не отдам. - Ой, да ну тебя... - Ну трусы-то целые? - А если нет, то хоть тогда свои отдашь? - Так и быть, сжалюсь. - Реально очень видно, да? - Гриша поворачивается спиной. Посреди чёрной плащевой ткани чётко виднеется белое пятно нижнего белья. - Очень, - улыбка с лица Вадика уползает тут же, как в голову приползают охрененно пошлые мысли. Гриша продолжает крутиться на месте, как щенок за хвостом, а Вадик проводит вспотевшими ладонями по джинсе на бёдрах. - Нет, ну придётся так ходить, не знаю, всё равно в офисе никого нет... Их можно зашить, интересно? - он неосознанно проводит обоим ладонями по ягодицам. - Можно дорвать, - фыркает Селезнёв, отводя глаза. - Дорви. Их взгляды сталкиваются. - Дорву. Спустя пять минут он уже сидит у него на коленях. Громко сопит в шею, пряча жгучее смущение, которое никуда не уходит ни после первого, ни после второго раза. Чужие смазанные пальцы уже растягивают его внутри. С трудом Вадик придерживает бельё через разошедшийся шов, а Гриша ещё и елозит, пытаясь выгнуться. Он тупо здоровенный. Его нескончаемые телодвижения и дыханье на ухо помогают только покрыться испариной и абсолютно никак самому процессу. Такая ненужная сейчас ткань туго растягивается по ляжкам, когда он расставляет ноги шире, насаживаясь на пальцы. Пока его стояк тесно прижимается к бедру, Вадик пытается незанятой рукой освободить свой. Продолжая растягивать Гришу, он наощупь дёргает ширинку с пуговицей, едва спускает с себя джинсы и тянет чужие шорты на себя. Грише приходится выпрямиться. Он чуть закидывает голову назад, когда в него скользит член, а после он снова сгибается, и, уткнувшись носом в плечо, пробует принять больше. Смазка же тем временем течёт на шорты, на джинсы, делая влажным всё вокруг. Садясь почти полностью, а потом выпуская наполовину, он слышит мокрые звуки, приятные, отдающиеся на коже. Садится снова, снова и набирает значительный темп, пока Вадик даже не прилагает усилия, чтобы за ним успеть. Он расставляет ноги шире и расслабляется, откинувшись на спинку дивана. Его ладони крепко сжимают чужие скользкие ягодицы, всё ещё придерживая мешающиеся, слипшиеся с ладонями, шорты, то, что от них осталось. Устав от явно натирательных ощущений, Гриша тянется назад и с треском рвёт намокшую ткань дальше, хоть немного, но ослабляя давление в паху. Его стояк красиво обтянут чёрным полублестящим материалом, не хватает только полить его лубрикантом, чтобы он стал отчётливее очерчен, огладить его... Гришу уже потряхивает, движения становятся всё более торопливыми и размазанными. Он не сбавляет скорость, принимает целиком и резко замирает в дрожи. Вадик отпускает шорты и бельё. Запускает мокрые ладони по внутренней части его бёдер, щекочет и гладит, пока судорожное пыхтение ему в плечо не успокаивается... Проблема была одна - порваные шорты. Общими усилиями проблем стало две - они теперь ещё и липкие.