Окаэри

      Хината наблюдала за ним, прячась в кроне дерева. Она не ожидала увидеть его здесь; вчера вечером он довольно много выпил. Впрочем, она и сама с трудом вытащила себя из постели этим утром и всё-таки пришла на тренировочную площадку, хоть и не было на то ни сил, ни желания. Пожалуй, как бы они с Саске ни отличались, в чём-то всё же были похожи, с иронией подумала она. Саске начал отрабатывать новую серию движений. Хината знала, что он заметил её, пусть и делал вид, что нет. Это давало ей возможность уйти, вернуться туда, где спокойно и безопасно — в свою комнату. С самого детства именно туда она убегала, чтобы спрятаться от неодобрительных взглядов отца, от разочарования клана, внушая себе, что там её не найдут. Она раздражённо потёрла покрасневшие глаза. Наивно, да. Особенно в доме, где стены ни для кого не препятствие. Но иначе Хинате было не выжить. И вот к чему в итоге её привела вся эта наивность — к разбитому сердцу. Хината прикусила губу. Она пообещала себе, что будет сильной. Сильной. Она вонзила ногти в кору дерева. Как бы ни было тяжело, она не даст себе ни перед кем сломаться. Не… не даст… нет, даже если встретит… — Ты весь день собираешься там торчать? Хината вздрогнула и виновато посмотрела на Саске. Он бросил на неё выразительный взгляд, продолжая выполнять упражнения, и все надежды на то, что её великодушно проигнорируют, пока она сама не решит выйти, рассыпались прахом. Она соскользнула на землю, опасаясь, что он скажет что-то, что вернёт воспоминания; что ступит туда, куда она больше всего боялась пускать кого бы то ни было. Саске замер и перевёл на неё тёмный взгляд. — Рад, что ты наконец-то показалась, — холодно сказал он, и Хината напряглась. От его тона у неё предательски защипало глаза. Она поспешно моргнула. Нет. Она не заплачет. Он не заставит её плакать. — Ну? — нетерпеливо продолжил он. — Собираешься нападать или так и будешь стоять и сверлить меня взглядом? Хината недоумевала, куда подевался тот относительно доброжелательный Саске, с которым она говорила накануне. Этот явно был не в духе, но у неё не было ни малейшего желания как-то его умиротворять. — Я… собираюсь, — выдавила она, изо всех сил сдерживая слёзы, и, крепко сжав губы, приняла боевую стойку. — Ну так не тяни! Она рванулась вперёд, ощутив внезапный прилив раздражения, с каждым ударом только усиливающегося. Кем он себя возомнил? С чего вдруг решил, что имеет право раздавать приказы? У Саске под глазами залегли тени, кожа казалась болезненно бледной на фоне чёрных, как смоль, волос. Он выглядел уставшим, и почему-то это вызывало у Хинаты особенную злость. С чего бы это ему быть таким измождённым? Это она провела бессонную ночь, бесконечно коря себя за наивность, за то, какой глупой была… Ворочалась в постели, терзаясь при мысли о том, что снова увидит Н… На… Наруто… — Выглядишь так, будто всю ночь не спала, — небрежно заметил он, легко уклонившись от удара в голову. — Не спала, — сухо обронила Хината и чуть улыбнулась, когда один из её ударов достиг цели. Больше всего ей хотелось сорвать с Саске эту маску безразличия, заставить его перестать смотреть на неё свысока. Остальные ведут себя точно так же, разве нет? Для всех она — просто Хьюга Хината, о которой вспоминают лишь при случае. — Понятно, — сказал он, и у Хинаты всё внутри сжалось. Что он имел в виду? Что он вообще мог понимать? Он её осуждал? «Понятно». Как же её тошнило от этого покровительственного тона. Как будто она пришла сюда лишь затем, чтобы подчиняться его прихотям. Хината злилась всё сильнее с каждым новым движением. Всё, что Саске говорил, она воспринимала как упрёк — ещё один удар по её слабости, по её чувствам. Её раздражало даже то, как он двигался: слишком легко, слишком уверенно — это только подчёркивало, насколько они отличались по силе. И хоть это казалось нелогичным, она почти не сомневалась: Учиха делает это нарочно. Чтобы показать ей, какая она глупая, как нелепо выглядела, бегая за тем, кому вовсе была не нужна. Эта мысль оказалась последней каплей — Хината вспыхнула от гнева. Как он смеет её осуждать?! Не имел он права, не имел права обращаться с ней так, использовать её чувства, а потом просто выбросить, будто ничего не было. У Наруто не было на это права! — мысленно кричала она, пока вся накопленная боль и обида выплёскивались из неё, прорвав тонкую оболочку самообладания. Пусть она и была глупа, пусть слепо верила… но не заслужила такого. Хотелось бить его — снова и снова, чтобы он хоть немного понял, как ей больно. Чей-то встревоженный голос пытался пробиться сквозь охватившее её неистовство, но Хината едва ли слышала, как сама кричит, от боли, ярости и уязвлённой гордости, от желания ударить ещё сильнее, чтобы хоть кто-то почувствовал ту же боль, что испытывала она… — Хината. … её поймали за руки, мечущуюся, задыхающуюся от ярости, но Хината вырвалась и обхватила себя за плечи, тяжело дыша, а потом наконец-то взглянула на него — на Саске. Саске, не Наруто. Наруто никогда… Никогда не будет с ней. Хината вздрогнула, глядя на тёмноглазого Учиха, и попыталась выровнять дыхание. Горло саднило от криков. Она постаралась взять себя в руки, снова стать собой — Хинатой, а не этим кем-то, кого она не узнавала. — С-саске, — произнесла она едва слышно, — Саске. — Всё в порядке, — мягко сказал он, положив руки ей на плечи. — Всё в порядке, Хината. Хината подняла на него полный боли взгляд. — Нет, — ответила она, и голос дрогнул, — и ещё долго не будет, — успела добавить до того, как мир погрузился во тьму.

***

Хината привалилась спиной к дереву и закрыла глаза. Голова болела нещадно — вполне заслуженная расплата за то, что она только что устроила. Достаточно было вспомнить случившееся, чтобы спровоцировать сильнейший приступ стыда и желание провалиться сквозь землю. Никогда раньше она не вела себя так неразумно и истерично. Она опозорилась, предстала перед ним глупой, жалкой, и во всём этом могла винить лишь себя. Что теперь подумает Саске? При одной мысли о нём щёки вспыхнули от стыда. Она на него набросилась, кричала, как базарная баба, а потом и вовсе упала в обморок. И почему, из всех людей, она сорвалась именно перед сдержанным, замкнутым Саске, а не перед кем-то добрым и безопасным, вроде Кибы или Шино, кто бы не презирал её после этого? Хотя в таком случае пришлось бы рассказать им о своих чувствах к Наруто… Неожиданно захлестнувшая её волна отчаяния смыла чувство стыда, оставив тихое ломкое страдание. Глаза снова защипало от слёз, но Хината стиснула зубы. Она всё стерпит. Но это больно. Так больно. — Держи. Она открыла глаза и наткнулась взглядом на сидящего рядом Саске — он протягивал ей её же бутылку с водой. Хината молча взяла, не в силах вымолвить ни слова, желая только одного — оказаться подальше отсюда. — Пей. Хината послушно поднесла бутылку к губам, но ей показалось, что даже один глоток может её задушить. Бутылку пришлось поспешно отставить. Прежде всего нужно было извиниться перед Саске. Срочно, пока не иссякла решимость. — С-Саске… Я… — пробормотала она, пытаясь подобрать подходящие слова под его внимательным взглядом. Но вместо этого расплакалась. — Прости меня, пожалуйста, — шептала она сквозь слёзы, закрыв лицо ладонями. — Я вела себя ужасно, грубо, неблагодарно… мне так стыдно, прости! — Хината безудержно рыдала, не в силах больше сдерживать разочарование, переполняющее её. Сначала был шок от новости о Наруто и Сакуре, а теперь это. Почему, ну почему она не смогла сберечь хоть кроху достоинства? Когда уже пропадёт это мучительное чувство? — Перестань, Хината. Его голос был тихим, но властным, и Хинату пробрало до дрожи от того, насколько он походил на голос её отца. Она почувствовала себя окончательно разбитой от стыда за собственную слабость и неспособность оставаться сильной. — Посмотри на меня. Пытаясь сдержать слёзы, Хината упрямо отвернулась. Она не хотела видеть в глазах Саске разочарование. Или — что ещё хуже — отвращение, которое, как ей казалось, там непременно было. — Хината, посмотри на меня. Не в силах снова ослушаться, Хината убрала руки от лица и медленно подняла глаза. Под прямым взглядом Саске невольно поёжилась и нервно заломила пальцы — ещё одна привычка, которая, как Хината знала, раздражала многих. — Я… Саске… я… — пробормотала она. Саске взял её за руки. Хината попыталась вырваться, но безуспешно. — Хината, успокойся. Ты ещё дрожишь. — Его голос был спокоен, без намёка на тот гнев, которого она так боялась. Хината сглотнула и кивнула, постаравшись взять себя в руки и говорить связно. — Я так плохо с тобой обошлась, — торопливо прошептала она. — Я… я так разозлилась и сорвалась на тебе… Пожалуйста, прости меня, Саске. — Она склонила голову, приготовившись к потоку упрёков. Саске фыркнул, чем порядком её удивил. Такой реакции Хината никак не ожидала. — О, да брось ты, — раздражённо сказал он, увидев выражение её лица. — Я и не такое вытворял, Какаши с радостью подтвердит. А Сакура… она бы половину Страны Огня разнесла, если бы с ней кто-то посмел обойтись так, как этот болван поступил с тобой… — Н-нет… — слабо возразила она, бросив на Саске виноватый взгляд. — Пожалуйста… не надо. — Да, она злилась на Наруто, доброго, жизнерадостного Наруто, который никогда бы не обидел кого-то нарочно… Но слышать, как его ругают, было выше её сил. Виновата была она. Только она. — Он не сделал ничего плохого. Пожалуйста, не… не говори о нём так. Саске задержал на ней нечитаемый взгляд. — Понял, — тихо произнёс он, и Хината сжалась внутри, гадая, что именно он понял? Навряд ли это было что-то приятное. Саске вздохнул и взлохматил волосы. — Ладно, не буду, — буркнул он, но уголки его губ дрогнули в лёгкой усмешке. — Но думать всё равно буду, — добавил через мгновение, и Хината неожиданно для себя слабо усмехнулась. — На кого ты на самом деле злишься, Хината? Вопрос оказался неожиданным. Хината растерянно взглянула на Саске. Наруто, подумала она. Но… не совсем. Всё сразу — чувство, будто потеряла кого-то дорогого, уязвлённая гордость, злость на саму себя за то, что не другая, не лучше, что всегда остаётся на втором плане, не такая, как остальные… — На себя, — тихо ответила она. — Больше всего — на себя. — А-а, — протянул он, задумчиво глядя на неё. — По крайней мере, ты это признаёшь. — Хината внимательно посмотрела на Саске. Последние слова прозвучали многозначительно и с ноткой сожаления. Она чуть не спросила, почему он не хочет признать свою злость на себя… но вовремя спохватилась, что это будет бестактно. — Я никогда раньше не теряла над собой контроль… настолько… — Это должно было случиться, — философски пожал плечами Саске. — У вас это семейное. — Н-неправда! Саске вскинул брови. — Неджи, — заметил он. Хината уставилась на него с удивлением, а потом неожиданно рассмеялась. Уже второй раз, подумала она, всхлипывая и смеясь одновременно, уткнувшись в платок. Второй раз он вызвал у неё улыбку, хотя она считала, что в её мире больше не осталось места для веселья. Но стоило Хинате вспомнить о своём порой чрезмерно драматичном брате, как всё веселье тут же улетучилось. — Я… я не могу показать перед ниисаном и остальным, что мне плохо, — прошептала она, обращаясь скорее к себе, чем к Саске. — Они обязательно начнут расспрашивать, п-почему… и… — И станет только хуже? — тихо добавил он, и Хината кивнула. — Я н-не х-хочу, ч-тобы меня ж-жалели, — выдавила она, нервно зарываясь пальцами в землю. Мысль о жалости её ужасала: вдруг она не справится и потеряет лицо. — Я… я п-просто х-хочу з-забыть об этом. — Но разве это так просто? Как вырвать из себя целую часть — быстро, безболезненно? Как забыть того, кто столько лет, сам того не зная, был для неё источником мужества и надежды? — Но ты как будто сама этого добиваешься, — заметил Саске. Хината вскинулась, задетая его тоном, но он поднял руки в примирительном жесте, опережая возможные возражения: — Я не имею в виду, что ты делаешь это нарочно, — пояснил он. — Уязвимость вызывает защитные инстинкты, — добавил Саске туманно. — Если ты показываешь свою слабость… Хината поморщилась. Неужели он не понимал, как больно ей слышать это слово? — … друзья всё равно попытаются тебя утешить, даже если ты этого не хочешь. Понимаешь? Хината молчала. Нельзя было не признать его правоту. Сжав кулаки, она решила, что, как бы тяжело ни было, она справится в одиночку. Саске вздохнул, приняв её молчание за несогласие. — Не умею я… говорить о таком, — пробормотал он и подался вперёд, будто собирался встать. — Н-нет, — выпалила Хината и, словно извиняясь, легонько дёрнула его за рукав. Саске бросил на неё вопросительный взгляд. — П-прости, Саске, ты прав. Мне нужно перестать себя жалеть и н-научиться лучше скрывать свои чувства. — Она опустила взгляд, пряча лицо. — Неджи будет либо злиться на меня, либо жалеть, если узнает обо всём, — с отчаянием прошептала она. — Я не хочу этого. А Шино-кун и Киба-кун… они станут волноваться. Им будет… неприятно. Мысль об этом была невыносима. Хината вдруг с удивлением заметила, что Саске медленно качает головой и чуть заметно улыбается. — Ты никогда не изменишься, да? — спросил он и усмехнулся, заметив её растерянный взгляд. — Я бы больше волновался о том, что они решат «поговорить» с Наруто, — сухо добавил он. — Конечно, Наруто не гений, но даже он может что-то заподозрить, если твой братец и сокомандники вдруг сообща накинутся на него, пытаясь отомстить за тебя. — Он запрокинул голову, прислонившись к стволу дерева. — По крайней мере, если уж я решу набить Наруто морду, никто даже не удивится. Хината слушала с открытым ртом. — Я… но зачем им… — пробормотала она. — Это ведь я сама… Он нетерпеливо вздохнул: — Ну вот опять. Хватит уже, Хьюга, твердить одно и то же! Хината осеклась. Мысль о том, что Саске считает: в случае чего друзья будут на её стороне — не осудят и не станут жалеть, — согрела изнутри. А ещё… Саске сам… Внезапно до неё дошёл смысл его слов. — Саске! Ты же… ты ведь не собираешься на самом деле драться с Наруто-куном? — встревожилась она. Саске лениво взглянул на неё. — Я всегда дерусь с Наруто. Было бы странно, если бы вдруг перестал, — заметил он с самодовольной усмешкой, и Хинате нечего было на это возразить. Она сидела рядом с Учиха в молчании, а в это время в голове вихрем носились мысли. За последние сутки произошло так много… Она пережила целую бурю чувств: восторг, сожаление, боль, гнев… и удивление. Саске не переставал её удивлять. И за это она была ему благодарна. У него не было ни малейшей причины о ней заботиться, но всё же он делал это — совсем как Киба или Шино. Но… если позволить Саске и дальше быть рядом и подставлять плечо, она перечеркнёт всё, чему он сам пытался её научить. Хината знала — она слаба, а он… он хотел, чтобы она стала сильной. В душе она дала себе безмолвное обещание. — Саске?.. — Хм? Ей с трудом удавалось сохранять видимость спокойствия, но Хината была полна решимости, и когда повернулась к нему, то сумела даже улыбнуться, хотя чувство, будто она вот-вот расплачется, никуда не делось. — Видишь? У меня уже начинает получаться… — сказала она. Глаза блестели, но голос оставался твёрдым. Саске смотрел на неё без выражения, и Хината, будто защищаясь, почти вызывающе вздёрнула подбородок, внутренне боясь, что он ей не поверит. — Я справлюсь, — добавила она с уверенностью и покраснела, заметив одобрение во взгляде Саске. Он протянул ей руку и помог подняться. Его ладонь была тёплой и надёжной, и Хината порадовалась, что он рядом. — Ты справишься, — кивнул он, и на этот раз Хината улыбнулась уже свободнее, с искренней благодарностью за то, что он в неё верил. Но… — Всё же… я думаю, мне время от времени нужно будет напоминать, — тихо призналась она. Саске бросил на неё один из своих непроницаемых взглядов и едва заметно улыбнулся: — Намёк понял. И тогда Хината, внезапно для самой себя, шагнула ближе и обняла его. Впрочем, она почти сразу же отстранилась, смутившись собственной смелости, и даже испугалась, что он обиделся, но Саске не выглядел рассерженным. — Спасибо тебе, Саске, — улыбнулась Хината, и он кивнул. — Выше голову, Хината. И не забывай о своей гордости.

***

В одном она не ошиблась: всё ещё долго не будет в порядке. Хината не думала, что её чувства к Наруто были настолько очевидны. Но, стоило ей подойти, другие куноичи резко умолкали или торопливо переводили тему, особенно если обсуждалась свадьба Наруто и Сакуры. Сокомандники и Куренай украдкой наблюдали за ней на тренировках, становились нарочито весёлыми в её присутствии. Даже Аямэ из «Ичираку», куда Хината как-то зашла перекусить, сжала её ладонь и шепнула, что ей жаль. Каждый такой момент заставлял Хинату съёживаться от стыда, и если бы не страх разочаровать Саске, она бы уже давно сбежала. Ей стоило немалых усилий сдержаться, когда Киба, ласковый и преданный, внезапно обнял её за плечи — так, как когда-то делал Наруто — и, глядя с тем же искренним беспокойством в глазах, тихо спросил, не страдает ли она из-за него. Она бросила взгляд на Шино и Куренай — никто из них не удивился. Они просто ждали её ответа, и это было невыносимо. Щёки её вспыхнули, но голос остался ровным. — Страдаю из-за Наруто-куна? — повторила она с наигранным безразличием. — С ч-чего бы? Киба уставился на неё так, будто у Хинаты выросли рога. — Наруто и Сакура обручились, — медленно произнёс он, как будто разговаривал с маленьким ребёнком. Хината пожала плечами — так, что, увидев себя со стороны, она, возможно, удивилась бы сходству с Саске. — Я была на вечеринке у Сакуры, Киба-кун, — спокойно заметила она. Киба взорвался: — Тогда почему ты ничего не говоришь?! Не кричишь, не плачешь?! Все знают, что ты была без ума от На — омф! — Киба недовольно повернулся к Шино, чей локоть «совершенно случайно» вонзился ему в бок. — Что? — раздражённо прорычал Инузука. — На нервы мне действуешь, Киба, неуместной своей прямотой, — произнёс Шино без тени эмоций. Хината переводила взгляд с одного на другого. Это были её друзья, а она лгала им в лицо, делая вид, что ничего не случилось. Она поймала себя на мысли, как бы они удивились, узнай, что она и кричала, и плакала — и всё это перед Саске! Что пыталась ударить его, что едва не потеряла самообладание… И как ей больно каждый раз слышать имя Наруто или Сакуры, но окончательно её добивает эта всеобщая жалость. Хината почувствовала, как к горлу подкатил пузырь истерического смеха, особенно стоило вспомнить выражение лица Кибы. Неужели он всерьёз решил, что она совсем спятила? Что переживает типичную женскую истерику на почве разбитого сердца? Она хихикнула. А когда остальные обернулись к ней, с тревогой на лицах, будто и правда испугались, что она сошла с ума, Хината уже не могла сдерживаться. Она рассмеялась, и смеялась до тех пор, пока не заболели бока, а по щекам не потекли слёзы — от абсурдности всего происходящего. — П-простите меня, — отсмеявшись, выдохнула она, вытирая слёзы. — Н-но у вас были такие с-серьёзные лица! Хината заметила, как у Кибы и Куренай на лицах появилось облегчение, а плечи Шино чуть-чуть опустились. Что-то внутри у неё сжалось. Захотелось снова расплакаться. Они переживали за неё… А она думала лишь о том, как сохранить лицо. Хината обняла Кибу и широко улыбнулась остальным: — Всё в порядке, — солгала она. — Просто лёгкое увлечение, глупость… Я и не думала, что все решат, будто это было всерьёз. Хината всегда считала себя плохой лгуньей, слишком честной и наивной, чтобы кого-то провести. И всё же вот они, люди, знавшие её лучше всех, поверили ей безоговорочно: Киба, радостно улыбаясь, обнял её и сказал, что рад — он-то заметил, что она держится на удивление хорошо, это они просто хотели убедиться, что с ней действительно всё в порядке. Шино и Куренай выглядели так, будто с их плеч сняли огромный груз. Когда Киба, Шино и Куренай ушли, заверив её, что всегда будут рядом, если она захочет поговорить, Хината только кивнула, слабо улыбнулась и помахала им вслед. Ещё немного постояла в тишине, а потом тихо вздохнула. — Со мной и правда всё в порядке, Шино. Он спрыгнул с дерева, служившего ему укрытием, и встал рядом. Хината посмотрела на него с недоумением — Шино хмурился. — С тобой ушёл Учиха в тот раз, — сказал он, и Хината похолодела. — Ч-что? — слабо произнесла она. — Часто с ним ты тренируешься, — продолжил Абураме. — Давно уже сообщили мне мои кикай, но… — он чуть замялся, — полагал я, что говорить об этом ты не желаешь. — Да, — призналась Хината. — Он помог мне… улучшить технику. — Она заправила выбившуюся прядь. — Мы оба… расстроились из-за объявления Сакуры и Наруто, и ушли вместе. П-просто ушли. Вот и всё. Ответа не последовало. Хината с тревогой повернулась к товарищу, боясь того, что он скажет. — Т-ты сердишься? — поспешно спросила она. — Из-за того, что я не рассказала? — Не доверяю ему я, — негромко произнёс Шино, — но если помощь он тебе оказал… рад я. — Он поправил очки. — Жаль мне, что большего сделать мы не смогли, — добавил он, и на обычно бесстрастном лице Шино промелькнула тень сожаления. Хината тяжело сглотнула. Почему всё, что она делает, приносит боль кому-то другому? Она осторожно протянула руку и коснулась рукава куртки своего товарища. Этот жест был отголоском их детства — его понимали только они, только восьмая команда. Единственный знак привязанности, который позволял по отношению к себе Абураме, не терпящий прикосновений. — Ты мой друг, Шино, мой лучший друг, — прошептала она. — А Учиха? Он тоже друг тебе? — спросил Шино. — Да. Шино какое-то время молчал. — Не забывай, что сотворил он с теми, кто был друзьями лучшими ему, — сказал он, и Хината напряглась. — Всё это в прошлом, — ответила она, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Он изменился. — Надеюсь, что так. Ради тебя Хината, — мягко отозвался Шино и потянул её за рукав. — Осторожна будь. Хината молча кивнула — слов всё равно не хватило бы. Кто поверит, что в Саске есть что-то кроме холода? Как заставить их увидеть ту его редкую, почти невозможную нежность, не вывернув при этом душу наизнанку? Она поёжилась, обхватив себя руками. Хоть бы раз… хоть бы раз в жизни всё было просто. — Хината? — донёсся до неё глухой, ровный голос Шино, и она вздрогнула. — Ч-что такое, Шино-кун? — Даже если рядом с ним идти решишь — собой оставайся.