Окаэри

      Она вытерла пот со лба. Стоял знойный, влажный полдень, куда более подходящий для купания в прохладном ручье или освежающего сна, чем для работы в саду. Но Хинате нужно было подумать. А прополка была лучшим способом привести мысли в порядок. Когда Куренай впервые заговорила с ней об экзамене на джонина, Хината вовсе не прыгала от радости. Да, она чувствовала, что стала сильнее. Да, знала, что у неё неплохие шансы, и понимала, что Конохе нужны новые джонины. Но всё же… всё же… — Почему у тебя всегда находится какое-то «но»? — раздражённо бросил Саске, когда она попыталась объяснить, почему колеблется с решением. До конца тренировки он ходил мрачный, будто её страх был оскорблением лично для него, а Хината потом весь день корила себя за то, что вообще завела этот разговор. Киба тоже готовился к экзамену, а Шино сдал его ещё в прошлом году. Услышав, что Хината хочет «ещё подумать», Киба застонал, чуть не оборвав себе все волосы, и поклялся, что она сведёт его в могилу — ну сколько можно, когда же она наконец поймёт, что давно готова к званию джонина? Куренай лишь попросила её всё хорошенько обдумать, а Шино почти ничего не сказал, только заметил, что ей стоит поступить так, как она сама сочтёт нужным. Хината рассеянно перебирала сухие листья. А потом случился тот семейный «инцидент». Уголки её губ тронула лёгкая улыбка. По крайней мере, это стало для Хинаты маленькой победой. Едва она вернулась с миссии, отец сразу вызвал её к себе. Хината не стала медлить, хотя была усталая и грязная, но глава клана не отличался терпением, когда речь шла о его распоряжениях. К тому же она уже догадывалась, к чему сведётся их разговор, и не хотела лишний раз раздражать отца. — Ты тренируешься с Учиха? — резко начал Хиаши, как обычно, перейдя сразу к сути. — Да, — спокойно ответила она. Это удивило отца: он ждал извинений, смущения или страха за то, что она осмелилась без его ведома общаться с предателем. Но Хината заранее приготовилась к этому разговору и решила, что сейчас нападение будет лучшей защитой. — Почему он тренируется именно с тобой? — Каждое слово звучало как пощёчина, и Хината едва удержалась, чтобы не отшатнуться. Нападать. Только нападать, твердила она про себя. И знала: выручит её сейчас только неприкрытая правда. — Я б-была единственной, кто согласился тренироваться с ним, отец… кроме Узумаки Наруто и Харуно Сакуры, — ответила Хината почтительно, но со стальной ноткой в голосе. Она не могла предугадать его реакцию и внутренне готовилась к потоку упрёков или к ярости. Между ними повисло тяжёлое, напряжённое молчание. Теперь настал его черёд удивлять. — Неджи сказал, ты стала сильнее. Ошеломлённая, Хината вскинула глаза. — Я… я думаю, да, — прошептала она. — Это ещё предстоит проверить, — бросил отец и жестом дал понять, что разговор окончен. Хината почти не сомневалась: всё, конечно же, закончится спаррингом с Ханаби. Именно так издавна оценивались её успехи. Сколько раз в детстве её подвергали такой проверке? Однако на этот раз соперником оказалась не сестра. Против неё выставили Неджи — гения клана. Хината только успела осознать значение этого выбора, как отец кивнул, и Неджи стремительно атаковал. Она про себя возблагодарила Саске за то, чему он её научил, и сражалась яростно, до последней капли сил. Перед ней стоял не двоюродный брат, а препятствие, которое требовалось преодолеть. И когда Неджи всё же повалил её, Хината увидела в его глазах тень признания — победа досталась ему нелегко. Отец кивнул. — До совершенства тебе ещё далеко, Хината, но прогресс есть. — Он помолчал и добавил: — Не разочаруй меня. В сущности, мрачно рассуждала Хината, выдёргивая упрямые сорняки, для отца было бы приемлемо даже её обучение у шиноби Облака, лишь бы она не позорила клан. Но гордость вселяло то, что на этот раз он решил сравнить её с Неджи, а не с Ханаби. Для Хинаты, всю жизнь жаждущей признания, это стало огромным шагом вперёд. И всё благодаря Саске. Саске. Он так сильно отличался от всех, кого она знала, этот темноволосый незнакомец, вдруг прочно водворившийся в её жизни. Саске всегда присутствовал где-то на краю её сознания, с самого детства: последний Учиха, переживший трагедию; брат Итачи; гений их класса; кумир девчонок; предатель, а затем — прощённый нукенин. Теперь же он занимал куда более значительное место в её реальности. Саске был одновременно всем перечисленным сразу и гораздо большим, клубком противоречий — жестокий и добрый, нетерпимый и в то же время удивительно терпеливый, обаятельный и грубый, красавец-одиночка, которому подчас мучительно не хватает близости… Хината тихо охнула, уколов палец о шип. Из ранки выступила капля крови. Алый блеск напомнил ей о Шарингане, и Хината вздрогнула. Она не совершит эту ошибку снова. Не совершит. Или уже совершила?

***

Саске казался довольным, когда Хината сказала ему, что всё же решилась сдавать экзамен. Куренай сказала, что гордится ею. Шино, как всегда сдержанный, пожал ей руку и кивнул, а Киба выплеснул свою радость громким возгласом. Наруто, Сакура, Ино, Чоджи и Тентен тоже собирались сдавать, и всякий раз, когда они встречались, разговоры крутились только вокруг экзамена и подготовки к нему. Но, по правде говоря, предстоящее испытание было далеко не на первом месте в мыслях Хинаты. Настоящим потрясением для неё стало осознание, что она считает Саске не просто другом. Став старше, опытнее и осторожнее, Хината оказалась неизмеримо далека от той девочки, что была готова бесконечно следить за предметом своей влюблённости, краснея и теряя сознание при малейшей близости. Напротив, теперь она почти презирала себя за это. Хината дала себе слово: она не испортит их дружбу. Саске не придётся испытывать неловкость из-за её глупых чувств, а она никогда больше не позволит превратить себя в объект насмешек, как это уже было с Наруто. У неё тоже имелось достоинство.

***

Стоя у ворот квартала Учиха и сжимая в пальцах баночку с мазью, Хината ощущала острое чувство дежавю. Только на этот раз она не думала о Наруто. Впрочем, и о Саске тоже, поспешно одёрнула она себя и распрямила спину, когда он вышел навстречу и кивнул. Хината вручила ему припасы, как и обещала, а затем протянула баночку с мазью. — Это та же мазь, — коротко пояснила она. На этот раз Саске принял её без колебаний. — Спасибо, — сказал он, убирая пузырёк в карман. А потом вдруг прикусил губу. — Может, зайдёшь на чай? Хината уставилась на него в немом удивлении. Насколько ей было известно, даже Сакура и Наруто никогда не переступали порог дома Саске. Никто не осмеливался заходить в квартал Учиха без прямого приглашения единственного его обитателя — и даже в его отсутствие. — Я… — растерялась она. — Ты точно этого хочешь? Саске недовольно поморщился. — Неужели я стал бы звать тебя, если бы не хотел? — съязвил он, вздёрнув бровь. — Я-я с удовольствием, — поспешила заверить Хината, ужасаясь мысли, что он может обидеться. Саске жестом пригласил её следовать за ним, и она пошла, словно в полусне. Больше всего Хинату поразила странная, почти потусторонняя тишина, царящая в квартале. Ощущение, будто она ступает по священной земле, заставляло задуматься, как Саске вообще ухитряется жить здесь, где были убиты все его родные и близкие. — Пришли, — подал голос объект её раздумий. Поглощённая своими мыслями, Хината даже не заметила, что они уже подошли к его дому. Саске провёл её по короткому коридору в гостиную и жестом предложил сесть на диван. Она села, неловко поёрзав: происходящее всё ещё казалось ей нереальным. В доме царили порядок и чистота, каждая вещь лежала на своём месте. Лишь забытая книга напоминала о том, что здесь действительно кто-то живёт. — Я в основном пользуюсь только кухней и спальней, — отметил Саске, словно угадав её мысли. — Всё равно меня почти не бывает дома. — Он потянулся. — Сейчас приготовлю чай. — Эм… — Саске остановился и взглянул на неё. — Ты… ты позволишь мне заварить чай? — нерешительно попросила Хината. Она прекрасно помнила его кулинарные «подвиги» и сомневалась, стоит ли доверять Саске даже чайник. К тому же она была очень разборчива в отношении чая. Саске бросил на неё взгляд исподлобья, и Хината густо покраснела. — Неужели ты думаешь, я не справлюсь даже с чаем? — спросил он, и лицо Хинаты запылало ещё сильнее. — Я… э-э… п-прости, — пробормотала она, не зная, куда деть руки. — Просто… Саске тяжело вздохнул и махнул рукой, приглашая её следовать за ним. Устроившись за кухонным столом, Хината молча следила, как он ловко готовит чай. К её изумлению, Саске оказался довольно умелым, и когда он придвинул к ней чашку, она без раздумий сделала глоток. — Вкусно! — улыбнулась Хината. — Не обязательно так удивляться, — усмехнулся Саске, отпивая чай. — На самом деле я очень неплохо умею его заваривать. — Он поставил чашку на блюдце. — Хотя, честно говоря, твой мне нравится больше. Хината смутилась и поспешила сделать очередной глоток. Саске несколько секунд наблюдал за ней, потом повернулся к холодильнику. — Чуть не забыл, — сказал он и поставил перед ней корзинку с булочками с корицей. — Ешь. Завтра тебе понадобятся силы. — Странно… я думала, ты не любишь сладкое, — заметила Хината и откусила булочку, заранее предчувствуя её сладость. — Не люблю, — согласился Саске. — Но я взял их не для себя. Хината застыла, не дожевав. Он купил их для неё? Но… зачем?.. — Что-нибудь известно о том, как нас будут распределять на экзамене? — вдруг спросил он. Хината с готовностью ухватилась за эту тему, радуясь возможности избежать потенциально опасного разговора.

***

Хината пришла в ужас, заметив, что за окном уже уже глубокая ночь. Они проговорили несколько часов к ряду, совсем позабыв о времени. Она принялась сбивчиво извиняться за то, что задержала его, ведь завтра им обоим предстоял путь в Суну. Но Саске лишь отмахнулся и заявил, что всё равно проводит её. — Совсем не нужно идти так далеко, Саске! — воскликнула до крайности смущённая Хината. — На улице темно, — ответил он, и никакие слова (включая довод, что десятиминутная прогулка по Конохе вряд ли опаснее одиночной разведывательной миссии) не смогли его переубедить. Хината сдалась. Она бы даже насладилась этой прогулкой, если бы не мучилась мыслью, что отнимает у Саске время. Когда они подошли к кварталу Хьюга, Хинате в голову пришла идея. — Подожди меня, хорошо? Я быстро! — крикнула она на бегу, оставив удивлённого Саске у ворот. Спустя несколько минут Хината вернулась с веточкой тимьяна в руке. — Саске… — Хината запнулась, пытаясь подобрать слова, пока он стоял напротив, в упор глядя на неё своими тёмными глазами. — Я… — Она с поклоном протянула ему веточку. Саске взял и несколько секунд рассматривал её, потом перевёл взгляд на Хинату. Она залилась краской до корней волос, вдруг осознав, насколько, должно быть, глупо выглядит со стороны. — Я… я хотела… э-это для храбрости, силы и на у-удачу, — не поднимая глаз, неловко закончила она, уже жалея о своём порыве. — Я знаю, — произнёс он, и Хинату удивил оттенок печали в его голосе. — Мама когда-то рассказывала мне, что у трав и цветов свои значения, — продолжил Саске. — Розмарин — память, тимьян — отвага, базилик — любовь… Большую часть я уже забыл, — добавил он, задумчиво вертя в пальцах веточку. Хината молча смотрела на него, думая о том, сколько воспоминаний она невольно пробудила. На лице Саске застыло выражение, которое невозможно было разгадать, и ей до боли захотелось коснуться его, спросить о тревогах. Но её глупые чувства воздвигли между ними стену, и в каждом своём движении Хината теперь ощущала неловкость. — Саске… — Хината… Оба замолчали и смущённо улыбнулись, поняв, что заговорили одновременно. — Ты первый, Саске, — предложила Хината, но он покачал головой. — Подождёт. Что ты хотела сказать? — …Пожелать удачи, — шепнула она, хотя из груди рвалось совсем другое. Саске кивнул. — И тебе, Хината. — Он вдруг наклонился и легонько коснулся пальцем её лба. Добавил: — Стань джонином, — а потом растворился в ночи.