Нити памяти (Чишия х ОЖП | Алиса в пограничье)

Ветер снова задувает в лицо – прохладный, как его силуэт, и обволакивающий, как паутина. Играет с моими волосами, цепляя пряди и тут же бросая их обратно. Воздух наполнен сыростью камня и запахом свежих листьев. Где-то вдалеке кто-то кричит – или это просто скрип двери на ветру. Небо затянуто низкими облаками, сквозь которые все равно пробиваются звезды – тусклые и недоверчивые, как и я сама в эту минуту.  Я все еще чувствую глухую боль в груди, будто кто-то схватил мое сердце и не отпускает. Две смерти. И все это – на моих глазах. Я никогда к этому не привыкну. Прикрываю веки, позволяя воздуху высушить пересохшие губы и прогнать липкий ужас. Стоит мне снова открыть глаза, как взгляд натыкается на него. Чишия не шелохнулся. Руки по-прежнему скрещены, взгляд спокоен, но я почему-то чувствую: он ждал, когда я соберусь с мыслями.  А я не знаю, с чего начать. Как объяснить то, что я – пустота; что мое прошлое – белый лист, испачканный кровью в Пограничье; что я даже не помню, кто он такой. – Я тебя слушаю. – нарушаю тишину.  – За время игры ты два раза падала в обморок. Что это с тобой? – сощуривается, – Крови боишься? – подшучивает, выгибая бровь.  Врачи крови не боятся. – Нет, просто воспоминания возвращаются. Флэшбеками. Это неприятно. Я перенимаю его позу, словно закрываясь от мира, и выжидаю его реакцию. Он хмурится, не прерывая зрительный контакт, но молчит.  – У меня амнезия. – вываливаю все, как есть, решая не испытывать его. Чишия расслабляет лицо, но у меня возникает ощущение, будто он даже не удивлен. Наверное, сейчас все, что было на игре, расставляется в его голове по полочкам.  – И ты ничего не помнишь. – усмехается, – Как иронично.  – А что я должна помнить? – теряюсь.  Что такого я забыла?  – Семнадцатое июля, например. За день до убийства Рэна. – говорит он, и я отрицательно машу головой, – Ты узнала, что он тебе изменял. – И все? – выдыхаю, посмеиваясь, – Ну уж спасибо, но лучше я не буду это вспоминать. – Это не все. Не могу разобрать, что выражает его лицо: это похоже на нотку разочарования вперемешку с язвительной ухмылкой, будто он намерено собирается скрывать, что случилось.  Что произошло гребанного 17 июля?  – Ты мне не расскажешь, да? – закатываю глаза, словно это самая очевидная вещь на свете.  – Поговорим, когда вспомнишь. – медленно разворачивается на пятках, спеша уйти отсюда подальше. – А если мы больше не встретимся? – выдаю, с намерением задержать его. – Встретимся. – звучит чересчур уверенно, – Просто выживи.  Просто? Как он может думать, что выжить в этом мире – это так просто?  Я цепляюсь глазами за его отдаляющийся силуэт с желанием остановить и заставить рассказать, но, похоже, парень не хочет в этом участвовать.  Ну и ладно.  Теперь у меня есть три дня отдыха – тишины, которую я действительно заслужила. Никаких игр, смертей и криков. Только я, стены и время.  Я плетусь в свою временную квартиру – старое апато с облупленными стенами и скрипучими полами, в которой я обосновалась, пока застряла в Пограничье. Здесь пахнет влажной штукатуркой и пылью, окна давно не мылись, но в этом есть свой странный уют. Тут я чувствую себя хоть немного в безопасности. Воздух внутри все еще сырой после дождя, и мне безумно хочется просто упасть лицом в подушку и исчезнуть. Тело гудит от усталости, в голове шум, мысли путаются между воспоминаниями и страхами. Но сквозь этот внутренний хаос я все-таки чувствую: память возвращается, даже если она делает это медленно и упрямо. Я не знаю, свобода это или наказание – ничего не помнить. Но одно я знаю точно: семнадцатое июля не дает мне покоя. Это было месяц назад. Здесь я уже неделю. Что же тогда случилось? Я зажмуриваюсь, позволяя матрасу поглотить мое измотанное тело. Глаза слипаются быстрее, чем я успеваю додумать мысль, и я проваливаюсь в сон – вязкий, как мед, и странный, где между тенями вдруг вспыхивают черты лиц, шорохи голосов и… чьи-то руки.

***

В моем сердце отдает мучительная боль, растекаясь по венам и застревая комом в горле. На глаза наворачиваются слезы, и я стараюсь отдышаться.  Как он мог?  Ноги дрожат, не слушаясь, а мысли выдают самые несправедливые моменты: вчера я запекала ему чертовы кексы, улыбалась, целовала и просто любила.  А сегодня все вдребезги разбилось.  Я сижу на лавочке около больницы, глядя в небо и наблюдая, как серые тучи затмевают солнце. Сегодня обещали дождь. У меня нет сил на то, чтобы пошевелиться или попросту – глубоко вдохнуть. В голове так и кипят вопросы, догадки и споры с самой собой. С кем Рэн изменил мне? Почему это случилось именно со мной? Что я сделала не так? Нет, дело не во мне. Просто мужчины – эгоисты.  Позволяю горячим слезам, наконец, скатится по щекам, смывая собственную гордость – я не хотела плакать, но сдержаться крайне тяжело. Целый год отношений впустую.  Я совсем не разбираюсь в людях.  Время бежит. Прохожие на фоне идут по своим делам, и кажутся мне такими счастливыми, что я непроизвольно завидую. Город накрывает темный вечер, пока я убиваюсь своим горем, и, наконец, начинается дождь. Мелкий, но этого хватает, чтобы умыть мое унылое лицо. Домой идти не хочется. Хочется умереть.  – И давно ты тут? – доносится мягкий знакомый голос. Я вовсе не заметила, как он подкрался. Наверное, его смена уже закончилась, и теперь он стоит напротив, рассматривая даже не мое состояние, а мою душу.  Белая кофта с капюшоном почти облегает его тело, руки в карманах будто показывают его безразличие ко всему, а светлые пряди аккуратно обрамляют лицо.  Он всегда выглядел так, словно ему плевать на все вокруг. Так, что же он тут забыл?  – Ты обо всем знал, да? – голос срывается на ветру, донося до его ушей мои внутренние страдания.   Перед глазами все расплывается, и я лишена возможности рассмотреть, что выражает его лицо.  – Он тебе рассказал. – опускает голову, вдыхая поток свежего воздуха, – Мне жаль, что так получилось.  – Это же ты сказал мне поговорить с ним. – крик срывается с горла, – Ты молчал все это время, зная правду! Почему, Чишия? Почему ты так поступил? Соленые слезы попадают мне в рот, отдавая горечью этого дня, и я поднимаюсь, потому что мне хочется выместить на нем всю злость, что я испытываю. – Ты должна была узнать это от него. – он делает шаг вперед, сокращая пространство между нами, – Как видишь, он все-таки рассказал.  – А если бы не рассказал, то что? Ты бы и дальше молча наблюдал за всем? Смотрел бы на то, как я счастлива, зная, что рано или поздно он разобьет мне сердце? Я приближаюсь настолько, что могу услышать его дыхание – глубокое и размеренное. Замахиваюсь, желая отвесить ему пощечину, но он вовремя перехватывает мою руку, вглядываясь мне в глаза. Его отчужденный взгляд, непоколебимое спокойствие и сама ситуация выводят меня из себя. Чишия аккуратно сжимает мое запястья, не спеша отпускать, будто слушает мой пульс.  – Тебе совсем плевать на чувства других? – звучит тише, чем я планировала, но он отчетливо слышит каждое слово.  Капли дождя падают на наши лица, заставляя веки подрагивать. Одежда промокла до ниточки, но мне не до нее. Я чувствую, как сильно бьется мое сердце и уходит в пятки.  Мне даже хочется, чтобы Чишия меня поцеловал. В отместку Рэну. 

***

Пробуждаюсь ото сна, глотая воздух, будто только что всплыла из-под воды. Грудная клетка вздымается резко, болезненно, и я машинально сжимаю простынь под пальцами, пытаясь уцепиться за остатки сна. Я еще ощущаю этот дождь на лице, влажную одежду, руку Чишии на своем запястье, словно это все происходило на самом деле, и я действительно была там. – Нет... Покажите мне, что было дальше. – шепчу, хватаясь за голову.  Не хочу просыпаться. Не сейчас. Не в этот момент. Мне нужно досмотреть. Узнать, что он сделал. Кем он был. Но все исчезло – просто стерлось, оставив после себя лишь пустоту. Комната вновь наполнена влажным воздухом, тишиной и приглушенным светом от горящей свечи на тумбочке. Сон растворяется, давая ощутить лишь горечь на губах и судорожное биение сердца. Я долго лежу, вглядываясь в потолок и чувствуя, как шестеренки в голове постепенно встают на места.  Мне нужно больше времени, чтобы вспомнить все.  Три дня пролетают почти незаметно – такие короткие, будто украденные у вечности.  Дожди наконец прекратились, с улиц исчезло липкое дыхание сырости, воздух стал теплее, мягче, по-настоящему летним. По вечерам даже пробивалось солнце, окрашивая тусклые здания Пограничья в бело-золотой. Было странно видеть красоту в месте, где все пронизано страхом.  Я почти не выходила из квартиры. Старой, обшарпанной, что дышала пылью и тишиной. Стены будто подслушивали мои мысли, сжимая пространство. Временами казалось, что они ползут ко мне ближе, сантиметр за сантиметром, чтобы сдавить.  Мне было трудно спать. Сны больше не навещали меня, или воспоминания просто не хотели возвращаться. Ночью я поднималась на крышу, рассматривая лазеры, звезды и луну – это хоть капельку успокаивало. На третий день тишина стала мучительной. Каждый шаг по комнате отдавался в голове глухим эхом, каждый взгляд в зеркало казался чужим. Все чаще я ловила себя на мысли, что дышу глубже, чем нужно.  Перед смертью не надышишься.  И снова день очередной игры. Придется проходить это снова и снова, пока не дойду до конца, или не исчезну по дороге.  – Чишия просил выжить. – повторяю самой себе, чтобы собраться с духом, и направляюсь к месту игры.  Передо мной возвышается ангар – мрачный и немой, как рот гиганта, готовый проглотить всех, кто осмелиться войти. Стальные стены покрыты пятнами ржавчины, а внутри столик с телефонами и небольшая группа людей.  Сердце начинает колотиться, как сумасшедшее. Каждый шаг отзывается вибрацией в груди, будто бетон под ногами пытается предупредить: «развернись, пока не поздно». Но отступать не вариант, и я переступаю черту лазера. Внутри, меня поглощает тусклый свет неоновых ламп вдоль потолка, что заливают помещение болезненно-белыми красками. Воздух пропитан пылью, тревогой и чем-то ненастоящим, как будто все вокруг – просто декорации к кошмару.  И мой взор падает на высоченный лабиринт – огромный, из металлических перегородок и зеркальных стен, которые отражают потолочные светильники, искривляя пространство.  Будет весело. Я невольно сжимаю кулаки, подходя к столику, и беру телефон, чтобы зарегестрироваться. Через несколько секунд мой взгляд проходится по толпе в надежде увидеть его, но никаких белых волос, капюшона и рук в карманах я не нахожу. Одни блеклые лица. Похоже, придется пройти эту игру, чтобы встретиться с ним.  Хмыкаю, рассматривая игроков: ближе ко мне стоит пара мужчины и женщины, они тесно прижимаются друг к другу, целуясь и шепча, что обязательно выберутся живыми.   Чуть дальше от них совсем юная девушка, скорее даже, школьница, с милыми хвостиками на голове. Она нервно грызет ногти, пока глаза бегают туда-сюда, ища подсказки. Наверное, новенькая в этом проклятом месте.  Справа от нее высокий и худощавый парень в большой белой футболке, он выглядит, на удивление, спокойным, а взъерошенные темные волосы добавляют его образу некой загадочности. Будто он пришел поиграть в компьютерную игру, а не бороться за жизнь.  В стороне стоит крепкий мужчина в черной майке и камуфляжных штанах, на одной половине его лица шрам, который свидетельствует о том, что здесь он пережил многое. На левой руке замечаю браслет с какими-то цифрами. Интересно. Какая-то банда?  За ним девушка в короткой юбке и на шпильках, что заставляет меня нахмуриться. Ее взгляд утыкается прямо в крепкого мужчину, оценивая его с головы до ног, и я улыбаюсь.  Она хоть понимает, что Пограничье – не Тиндер?   Правее последний игрок: невысокий юноша в черной кофте и с недовольным лицом. Он поправляет очки, пока его грудная клетка быстро вздымается, а глубокие и рассудительные глаза направлены на экран, ожидая демонстрации правил. Я хмыкаю, задерживаясь на нем, он кажется забавным. И перевожу взгляд следом за ним, поскольку монитор включается.  Нас восьмеро. 

Игра: Слепая зона. 

Сложность: Пятерка треф. 

Задача: Найти ключ спрятанный в лабиринте. 

Правила: Игроки делятся на пары. Один участник надевает специальные очки и теряет возможность видеть. Второй видит карту лабиринта.

Оба игрока получают наушники. Игрок с картой обязан голосовыми указаниями направлять напарника через лабиринт. Каждому игроку выдается вибрационный браслет. В случае потери голосовой связи или приближения к опасной зоне, браслет активируется и подаёт вибросигнал.

Игрок с очками обязан немедленно остановиться при получении сигнала.

Запрещено снимать очки, покидать зону связи или игнорировать сигналы системы. Нарушение – дисквалификация. После прохождения лабиринта игроки меняются ролями. 

Отведенное время: тридцать минут. 

– Пожалуйста, получите свои браслеты, очки и наушники.  Толпа участников начинает постепенно рассасываться по игровому полю. В центре зала стоят столы с комплектами. А я почему-то замираю, вглядываясь в экран, где мигает список участников и их распределение по парам. 

ПАРА №4: 

МЭЙ – лабиринт. 

АРИСУ – навигатор. 

Машинально осматриваюсь, ища глазами того, кто остался. Парень с растрепанными темными волосами, в белой футболке и усталостью во взгляде стоит напротив меня совсем один. Он кажется измученным, но не напуганным, будто все это он уже проходил.  – Первый этап начнется через пять минут. – раздается механический голос, и я приближаюсь к своему напарнику. – Мэй. – протягиваю руку в знак приветствия, и он ее пожимает, – А ты Арису, правильно?  Парень соглашается, замечая мое напряжение.  – Значит, игра решила, что ты пойдешь туда первой, – кивает в сторону лабиринта, – Не боишься?  – Немного. Надеюсь, ты разбираешься в картах зданий. – выдавливаю слабую улыбку.  – Разбираюсь. Главное - не теряйся, я постараюсь говорить четко.  – Поняла. – с облегчением выдыхаю, – Тридцать минут на оба этапа, а значит, на один всего пятнадцать. Спустя некоторое время я сжимаю в руках холодный металл, и после медленно надеваю очки на глаза. В одно мгновение мир исчезает, оставляя за собой только шум собственного дыхания и вибрации браслета на запястье.  Где-то впереди незнакомая территория, ловушки и стены-обманки, а где-то позади Арису, которого я впервые вижу, но теперь он – мои глаза.  – Первый этап начался. Отведенное время: пятнадцать минут.  – Слышишь меня? – его голос в наушнике заставляет меня дернуться с непривычки, но он, на удивление, спокойный и четкий.  – Да. – делаю глубокий вдох, – Я… я совсем ничего не вижу.  – Это нормально. Ориентируйся по моим словам и вибрациям, поняла? – осматривает карту, соображая что к чему.  – Поняла. – делаю первый шаг.  Под ногами – холодный, слегка пружинящий металл. Сердце стучит в ушах и кажется, будто каждое мое движение это ошибка. Но Арису продолжает меня направлять, и уже через несколько минут между нами появляется ощутимое доверие. – Стоп. Вперед три шага, потом направо. – я шагаю по его направлению, и резко поворачиваю, – Отлично, ты рядом с первым поворотом. Там зеркало, не трогай его, обходи слева. Это ловушка.  Внезапно чувствую короткую вибрацию браслета на запястье, и замираю, заметно напрягаясь всем телом. – Все хорошо, это я. – тут же успокаивает парень, – Просто проверял, как он работает.  – У меня чуть сердце не остановилось. – откашливаюсь, – Давай без проверок, пока я тут могу наткнуться прямо на ловушку.  – Понял, извини. Продолжаем. – виновато бросает он, и я стараюсь снова довериться. Мои ноги идут в темноте, будто по пустоте, и только его голос держит на плаву. С каждым новым шорохом мои эмоции обостряются, руки дрожат, ступни тоже едва шагают. До меня доносятся звуки других игроков – кто-то пищит, кто-то кричит, кто-то просто бежит. Это сложнее, чем я думала.  – Теперь направо, резко. – говорит Арису, и я разворачиваюсь, – Тихо… – шепчет он, – Впереди сенсор движения, ступай как можно мягче.  Я поднимаю ноги, перемещаясь словно по минному полю и затаив дыхание. И вдруг где-то сбоку грохот металла, что заставляет меня дернуться. А за ним слышится женский крик, истошный до боли в сердце. Ощущение, будто девушку задавило насмерть, и мне даже кажется, что я слышала хруст ее костей. Кто-то проиграл.  Ладошки начинают потеть, я громко сглатываю и понимаю, что следом могу оказаться на ее месте. А мне совсем не хочется заживо расплющиться. – Не смотри туда, – отрезает Арису, – Не останавливайся. Сосредоточься на моем голосе.  Мои пальцы дрожат, горло пересохло от осознания ужаса, но Арису не паникует, а держит в фокусе.  Соберись, Мэй. – Дальше ты должна будешь нырнуть под перекладину. Медленно, по моей команде. Поняла?  – Ага. – выдавливаю из себя, стараясь сохранять спокойствие.  Опускаюсь на колени, чтобы рука коснулась пола, словно так могу почувствовать опору под ногами.  – Сейчас. – его голос мягкий, но решительный. Проползаю под балкой, чувствуя, как по спине проходится что-то холодное. Внезапно меня застает врасплох вспышка звука – громкий щелчок где-то вдалеке.  – Черт, кто-то активировал лазеры! Мэй, беги! Быстро, прямо! – судорожно тарахтит парень, – Беги!  Срываюсь с места, вслепую мчась вперед, где-то по краю паники. Мне становится все равно на чужие звуки, бормотание где-то по ту сторону и собственный страх. Я проговариваю в голове только одну фразу: «только бы не оступиться». – Влево! Быстро! – направляет Арису, и я следую его указаниям, – Теперь чуть вправо!  Затем чувствую вибрацию на запястье – сигнал «стоп». Останавливаюсь, чуть ли не валясь с ног. В груди бешено колотится сердце, пульс явно превышает норму, тело истекает потом, но с точки зрения медицины – я еще жива, что уже хорошо. – Ты в безопасной зоне… Дыши. Его голос дрожит совсем чуть-чуть, но мне хватает, чтобы расслышать и понять: он переживал за меня.  – Спасибо. – шепчу.  – Мы справимся.  Пульс медленно приходит в норму, а темнота под очками кажется уже не такой пугающей, даже почти привычной. Но колени все еще дрожат от бега, а дыхание сбивается.  – Ты молодец. – тихо говорит парень, – Осталось совсем немного. Видишь ту мигающую панель? Я только криво усмехаюсь, выдавливая: – Я ничего не вижу, Арису.  – Прости. – посмеивается, – Я просто забыл, насколько слепой может быть эта зона. Доверяешь мне?  – Уже как-то деваться некуда. – отшучиваюсь.  – Тогда слушай. Впереди тебя длинный коридор, и в его конце находится панель с ключом. Но пройти его можно только по определенному маршруту. Остальные плитки - ловушки.  – Что будет, если наступлю не туда? – нервно сглатываю.  – Лучше не проверять.  И правда.  Арису замолкает, напряженно вглядываясь в карту, отображаемую на экране. Его губы едва заметно шевелятся, он будто про себя пробует варианты.  – Так… если направо, потом два шага вперед… – подходит ближе к экрану, замирая, – Идешь прямо, один… Внезапно меня одаряет по руке вибрация, а в ухе щелчок, после которого говорит новый голос: «Ошибка. Игрок Арису ведет партнера неверно. Остался последний шанс». – Что это значит? – спрашиваю едва слышно, замирая. – Это значит, что я ошибся, – с явным ужасом в голосе выдыхает парень, – Но больше не ошибусь, клянусь.  Он застывает, всматриваясь в узор плиток: они выглядят одинаково – только еле заметные оттенки на гранях выдают безопасный путь. Арису понимает, что даже один неверный шаг, и я упаду. Возможно, навсегда. – Готова?  – Нет. – отвечаю как-то на автомате и делаю шаг вперед. Мой ботинок касается первой плитки. Тишина. Жива.  – Отлично, теперь влево на одну.  – А если ты снова ошибаешься? – тихо спрашиваю.  – Тогда я прыгну за тобой. – сжимает кулаки.  Я удивленно выдыхаю, делая шаг вбок и надеясь, что пол не дрогнет. Дальше еще шаг, и еще. Коридор кажется бесконечным, будто не желает меня пропускать. Вдруг мое внимание привлекает шорох сбоку, который явно исходит от стены. – Что это?  – Мэй, не отвлекайся, слушай только меня. Вправо. Сейчас.  Я шагаю, и в этот момент слева с грохотом обрушивается стена. Еще бы секунда – и меня бы не стало. По позвоночнику проходится холодок, заставляя волосы на теле встать дыбом. Я делаю вдох, глубокий почти до боли, но страх не уходит. Он, как пленка, обволакивает горло и руки, цепляясь за ребра.  – Последняя прямо, потом опусти руки. Там будет панель. Я дрожащими руками тянусь вперед, нащупывая сталь, но следом ничего не обнаруживаю.  – Арису, тут нет ключа. – хмурюсь, не понимая, что не так.  – Ты точно все пощупала? – парень напрягается, и я прохожусь руками по панели еще раз.  – Да, его здесь нет.  – Черт, ладно, – он в спешке оглядывается на таймер, осталась всего минута, – Выходи из лабиринта. Ступай налево, главное не дотронься до кнопки на стене. Насколько я понял, она активатор перестройки лабиринта, дальше повернешь направо, там выход.  – Поняла. Я делаю все ровно так, как сказал мне Арису, и как только выхожу из этих огромный зеркальных стен, замок очков расстегивается сам по себе. Снимаю их, зная, что теперь мой навигатор где-то там, за лабиринтом, и скоро мне придется быть в ответе за его жизнь.  – Молодец. – выдыхает он.  – Это ты молодец. – сквозь мои слова слышно улыбку, – Я бы там осталась лежать после первой ловушки. Но почему там не было ключа?  – Я найду его. – успокаивает.  В ухе снова раздается мерзкий механический голос: «Игроки не нашли ключ. Второй этап начнется через пять минут».  Я оглядываюсь, пытаясь рассмотреть тех, кто тоже вышел из лабиринта целым и невредимым. Мужчина со шрамом на лице не выражает никаких эмоций, будто был абсолютно уверен, что справится. Женщина что-то нежно шепчет в наушник, благодаря своего партнера. Он ее не подвел. А девушка с милыми хвостиками, так и не появилась. Ее тело распласталось где-то там, за этими зеркальными стенами, и меня от этого пробирает дрожь.  Лабиринт перестраивается почти мгновенно: стены двигаются с глухим гулом, под ногами дрожит пол, и надо мной открывается новая схема ходов, настолько огромная, словно карта целой земли.  Арису по ту сторону стоит в защитных очках, видя перед собой лишь темноту, и иногда мне кажется, что я слышу удары его сердца. Теперь я – его глаза, его голос, его шанс.  – Второй этап начался. Отведенное время: пятнадцать минут.  – Арису, ты готов? – тихо выдыхаю.   – Да. – коротко отвечает, – Веди меня.  В этот момент в ухе снова раздается слабый щелчок, и голосовой канал в наушнике оживает: «Подключение игрока Хаято».  – Что? – удивляюсь, не ожидая такого поворота. – Алло? – звучит новый мужской голос. И я понимаю, что он принадлежит тому невысокому парню, который показался мне забавным. – Хаято? Почему ты здесь? – спрашиваю, но тут же вспоминаю про девушку с хвостиками и чувствую прилив вины за свой вопрос, – Та девушка не справилась… – Ага. Из меня фиговый навигатор. – бормочет, и я даже по его интонации слышу, что он закатывает глаза, – Жаль ее. – Справишься? – слышится ровный, но обеспокоенный голос Арису, адресованный мне. – Да. Попробую. – киваю, будто он может это видеть, – Хаято, внимательно слушай меня и следуй за Арису. Я буду направлять вас. Держитесь вместе.  – Ладно. Надеюсь, ты разбираешься в картах лучше, чем я. – в его голосе слышится насмешка, будто он не так уж обеспокоен за смерть девушки. – Не уверена. Я внимательно смотрю на карту, понимая, что совсем не разбираюсь в этом. Сразу перед двумя парнями нарисованы пружины с разных сторон, что прикреплены к стенам.  – Ладно, слушайте. Я не картограф, но постараюсь вести вас правильно. На схеме изображены пружины, я подразумеваю, что если дотронуться до них, то стена может сдавить. – лихорадочно прикладываю палец к губам, – Первая пружина справа. Постарайтесь аккуратно ее обойти.  – Какие еще пружины, Мэй? – нервно посмеивается Арису, – Может, там кнопки, которые активируют пружины за стенами?  – Наверное, ты прав. Лучше не прикасайтесь к стенам, просто обойдите слева. – Я думаю, ты хочешь нас убить. – бурчит Хаято, и я криво улыбаюсь. Спустя несколько минут парни успешно проходят первую ловушку, и затем я в спешке начинаю разглядывать вторую: в конце коридора большое зеркало – тупик, и я подозреваю, что его нужно открыть.  – Арису, по обе стороны от тебя кнопки красного цвета, они абсолютно одинаковые. Нужно подумать какую нажать. Дыхание сбивается, и я пытаюсь напрячь все свои извилины, чтобы решить, как парням двигаться дальше. – Если ошибемся, то можем умереть. – словно в подтверждение моих мыслей проговаривает Арису, – Подумай, Мэй, что за ними?  – Ничего. – опускаю взгляд, выискивая подсказки, – Доверимся интуиции?  – Издеваешься? – тут же возникает Хаято, – Ни за что. Думай, Мэй, думай. Что же произойдет, если нажать на них? Может, обманки? Нет, какая-то точно открывает двери, но что тогда делает вторая?  – Впереди большое зеркало, – объясняю я, – Там тупик, чтобы открыть дверь нужна какая-то из этих кнопок. Нет никакого намека на ловушку.  – Ладно, деваться некуда. – щупает стены Арису, пытаясь убедиться, что они не обвалятся, – Я нажму правую.  – Сделаем так: нажмешь, и бегите как можно быстрее. Я скажу, что делать дальше. Не забывайте прислушиваться к браслету.  – Это плохая идея. – ворчит второй парень. Мне не нужно видеть выражение лица Хаято, чтобы знать, что он снова закатывает глаза. Но Арису это не останавливает: он жмет, и парням ничего не остается, как сорваться с места.  – Стоп. – посылаю им вибросигнал, чтобы они остановились, – Ничего не произошло. Вернитесь на место.  – Только зря побегали. – хмуро бросает Хаято, и мне кажется, что я скоро привыкну к этому бормотанию. – Тогда нажмем вторую? – предлагает Арису, но после нее тоже тишина. – Вам нужно нажать обе одновременно, ну конечно! – усмехаюсь, будто это было очевидно, –  По моему сигналу. И бегите как можно быстрее вперед. Они соглашаются. Как только система запускается, большое зеркало начинает шевелиться, тряся пол, и железная сетка прогибается под таким давлением, начиная обваливаться.  – Прыгайте! Как можно выше! Вперед! Сейчас! Там провалился пол! – кричу, что есть мочи, в наушник. И парни, не успевая даже подумать, просто следуют мои указаниям. Секунды тишины длятся, как вечность, я напрягаюсь каждой клеточкой тела. Но спустя мгновение слышу, как они приземляются. – Молодцы. Вы огромные молодцы. – с облегчением выдыхаю и посматриваю на таймер - осталось восемь минут.  – Ты нас спасла. – заключает Арису с улыбкой на лице. – Мы потеряли много времени. – недовольно добавляет Хаято, – Но спасибо. – Все нормально, отдышитесь. – вытираю пот со лба, – Пока что вы в безопасной зоне, вам просто нужно повернуть налево. После какие-то ступеньки наверх. – внимательно присматриваюсь к карте.  О, Боже… – Стойте, это не ступеньки, не наступайте туда. – замечаю мелкие пометки и тонкие линии, – Это лезвия.  – Что? – кряхтит Хаято, – Кто создавал этот лабиринт? Его нельзя пройти, не лишившись ноги?  – Подождите. Тут целый механизм. – наклоняю голову, пытаясь рассмотреть, – Это не датчик движения... – говорю самой себе, – Это весы. – Что это значит? – подает голос Арису.  – Одни ступени безопасные, а под другими спрятаны выдвижные лезвия. Они реагируют на вес. – Ты видишь, какие из ступеней опасные? – начинает нервничать он.  – Пытаюсь разобраться. Кажется, правая сторона полностью в кнопках, слева - только цифры. Похоже на допустимую нагрузку. На первой ступени - пятнадцать килограмм. Вторая пустая, перешагивайте. Аккуратно, прошу.  Пять минут.  – Кажется, это не очень сложно. – шмыгает носом Хаято, переступая, – Что там дальше?  – Боюсь, вам не понравится… – начинаю я, – Три ступени с лезвиями, но на средней допустимый вес - шестьдесят пять килограмм. Арису, можешь перешагнуть.  – Ладно, а мне то что делать? – ворчит второй.  – Наступи на ее край, но сразу перенеси вес на следующую. На ней - восемьдесят. Ты тоже, Арису, можешь смело шагать.  – Я попробую… – выдыхает Хаято. Я чувствую, как сама замираю, эти пару секунд тянутся как час, и ожидание становится просто невыносимым. – Живой. – усмехается. – Хорошо, держим ритм. Дальше - безопасная, за ней сто, только аккуратно, посередине кнопка, держитесь как можно левее. – слушаю, как они двигаются, затаив дыхание, – Следующая пятьдесят, за ней десять.  – Да вы издеваетесь. – бормочет Хаято, и я вжимаюсь в пол, – Что теперь? Лететь?  – Арису, перенеси вес на носок, прижмись как можно плотнее к левой стене, после следующей плитки прыгай наверх.  – Понял. – его голос становится ниже, сосредоточеннее. Тишина, я едва разбираю шаги, за ней резкий и громкий звук лезвия. Я судорожно сглатываю, вытирая вспотевший лоб рукой. – Арису? Все хорошо? Что там у вас? – начинаю волноваться.   – Я наверху. Лезвие сработало спустя секунду, я успел перескочить. – говорит, и я выдыхаю. – Супер. Хаято, теперь ты. Там есть узкий край… сбоку, как бортик. Пройди по нему боком, медленно. Считай до пяти.  – Уже не нравится. – ворчит он. – Другого выбора нет. – закусываю губу. – Ладно, – выдыхает, – Один… Два… Три… – в наушнике раздается только скрежет и шорох, я зажмуриваюсь, – Четыре… Пять… Я на месте.   Я позволяю себе сделать глубокий вдох, понимая, что большая часть лабиринта уже пройдена, и осталось совсем немного, чтобы найти ключ и выбраться отсюда. – Дальше безопасная лестница вниз, можете спускаться. За ней финальная комната, мы должны найти ключ. Я в вас верю.  – Спасибо, Мэй. – тихо шепчет Арису, – Без тебя мы бы не дошли. И я улыбаюсь, хотя они этого не видят.  Три минуты.  – Ладно, парни, времени почти не осталось, – прикусываю губу, глядя на карту, – Вы сейчас в широком коридоре, по обеим сторонам зеркала. Где-то среди них спрятан ключ. Ищите нишу, на ощупь. Аккуратно, не спеша.  – Сколько у нас минут? – спрашивает Арису.  – Меньше трех.  – Черт, разделимся. – резко разворачивается к Хаято, кладя руки ему на плечи, – Ты, на эту сторону. – подталкивает парня, – А я начну здесь.  Хаято едва не врезается в зеркало, ругаясь вполголоса, и начинает двигаться вдоль него, ощупывая поверхность.  – Слишком гладко. – бурчит он.  С противоположной стороны Арису идет медленно, руками скользя по холодному стеклу. Он прислушивается к своим шагам, чтобы не сбиться с направления. Каждое зеркало словно отражает дыхание страха.  – Ничего... – слышится голос Хаято, – Тут тоже ничего… – Осталось пару минут. – дрожащим голос говорю я, – Не торопитесь, но и не медлите!  Сердце колотится, и я слышу в наушниках их дыхание – прерывистое, резкое, затем как руки Арису стучат по стеклу, осторожно, но все быстрее.  – Подожди, – вдруг его голос меняется, становясь тише, – Здесь… угол чуть выпирает. Это может быть оно.  – Попробуй надавить, или найти край. – говорю я. – Тут… тут ключ! Я нашел его! Но он на какой-то цепочке… – мельтешит он, а я быстро соображаю, понимая, что не может быть все так просто. – Стой, не дергай. Уверена, это очередная ловушка. – снова оглядываю план лабиринта, – За этой стеной пустота, там может быть что-угодно. Бомба, например. Дернешь за ниточку, и вы взорветесь.  – Тогда нужно понять, как обезвредить бомбу или что бы там ни было. – подает голос Хаято, судорожно начиная мельтешить по коридору и искать кнопку.  – Успокойся, у нас еще есть немного времени. Ты прав, нужно найти что-то, что обезвредит ловушку. – стараюсь контролировать ситуацию, – Кнопка не на поверхности, думаю, она где-то снизу. Ищи там.  Остальные игроки выходят из лабиринта, отрицательно махая головой. Ключ не у них. Он у нас. И нужно его вытащить, как можно быстрее.  Одна минута.  – Арису, не отпускай ключ, чтобы не потерять его. Хаято, пожалуйста, постарайся найти кнопку. – судорожно вздыхаю.  – Я стараюсь. – в панике повышает тон, обыскивая каждый сантиметр коридора.  – Быстрее. – шепчу, будто самой себе. – Без ключа все погибнем.  Время уходит на моих глазах, словно показывая сколько осталось до моей смерти, и я оглядываюсь на остальных.  Крепкий мужчина остается непоколебимым, женщина обнимается со своим партнером, дама на шпильках нервно дышит, приходя в себя. И все они не думают о том, что это могут быть их последними секундами.  – Не могу найти! – сдается Хаято, – Я все обыскал, кнопки просто нет! Может, цепочка безопасная?  Слишком рискованно.  – У нас ключ! – кричу я остальным, – Но он подвязан к бомбе, – игроки обращают внимание, – Если не достанем его, то все умрем!  Мужчина в страхе смотрит на женщину, перекидываясь с ней парой слов, и направляется ко мне, пока та умоляет его остаться.  – Я помогу, что нужно делать? – его фраза еще несколько долгих секунд звучит эхом в моей голове.  Весь мир будто замирает. Я вспоминаю слова Чишии о том парне-наркомане, его поступок и то, каким хладнокровным он был, когда избавился от него. Хотелось бы позаимствовать его безразличие ко всему.  – Нужно найти кнопку, они совсем ничего не видят. – быстро соображаю, возвращаясь в реальность, – Там бомба, нужно ее обезвредить.  – Рэнджи! Стой! – его супруга кричит, чтобы он остановился. Но мужчина решительно направляется к выходу из лабиринта. Ему нужно просто подсмотреть. Это единственное решение.  Тридцать секунд.  Он останавливается прямо перед коридором с зеркалами и быстро осматривает помещение.  – Ах, ну вон же она! – старается быть осторожным и не переступать порог, – Кнопка в полу прямо возле лохматого парня!  – Арису, кнопка рядом с тобой, пожалуйста… Поспеши… Спустя мгновение мужчину насквозь пронзает лазер, и он валится с ног. Вопль женщины затмевает все вокруг. Она подбегает к трупу Рэнджи, хватаясь за его клетчатую рубашку.  – Нет, милый, нет, пожалуйста! – плачет, утыкаясь в его плечо, – Это ты сделала! – направляет на меня указательный палец и взгляд, полный ярости, – Ты заставила его нарушить правила! Ты убийца!  «Ты убийца!» проносится в моей голове, как шторм, затмевая весь здравый смысл.   Что я наделала? Я убила невинного человека… Заставила его пожертвовать собой, ради собственного спасения.  Пульсации отдают болью в груди, в ушах звенит, дыхание сбивается. Картинки из прошлого всплывают в разуме, и перед глазами все темнеет. 

***

За окном больницы снова льет дождь, будто выражая мои внутренние эмоции: пять дней назад я узнала об измене, а сегодня о смерти Рэна.  Внутри настолько паршиво, что временами я забываю моргать, просто пялюсь в одну точку, как будто, если не двигаться, то боль замрет вместе со мной. В голове снова и снова крутятся одни и те же мысли.  Это я виновата. Если бы я была рядом, то с ним ничего не случилось бы. Я убийца.  Убийца-убийца-убийца.  Становится тошно от самой себя, и я невзначай бросаю взгляд на разноцветные упаковки таблеток за стеклянной дверцей чужого кабинета. Они словно шепчут: «легко».  Может, просто покончить со всем?  Мои ноги сами ведут меня туда, в помутнении рассудка. Я вхожу почти беззвучно, словно краду минуту чужой жизни. Но мое одиночество трескается по швам, когда я замечаю холодный взгляд напротив. Чишия. Он сидит, как всегда, будто весь мир его не касается, облокотившись об спинку кресла, безмятежный и отстраненный. Его глаза устремляются в мою сторону, и этот взгляд бьет точнее пули.  Мы не говорили с 17 июля, не переглядывались, не пересекались. Просто молчали, делая вид, что ничего не произошло. Каждый зарылся в своей скорлупе, а теперь еще и убийство Рэна… И мы с Чишией будто чужие друг другу.  Я стою в дверях, неловко сжав руки, и с множеством вопросов в голове. Но ни один из нас не решается нарушить тишину. Мне хочется развернуться и убежать. Спрятаться где-нибудь в туалете и разрыдаться, как в школьные годы, но я остаюсь, продолжая молча наблюдать и ожидать его действий.  – Заходи. – звучит его голос, ровный, с привычной ноткой холода, – Слышал новости. Рэна убили.  – Да. – киваю, всматриваясь в его силуэт сквозь слезы, которые уже не в силах сдерживать, и мне становится до жути неловко, – Извини. И в тот же миг все внутри ломается. Эмоции, как лавина, накрывают с головой. Становится трудно дышать, грудь сжимает так, словно сердце стянуло лентой.  Чишия медленно встает, немного неуверенно подходит ближе. Его рука касается моего лица, так осторожно, будто я могу рассыпаться от одного прикосновения. Он заправляет прядь волос мне за ухо, и у меня будто отключается защита.  Я чувствую, как он обнимает, по-настоящему: с той аккуратной нежностью, которую он, казалось, давно потерял. Я замираю в его объятиях, позволяя себе впервые за много дней чуть-чуть выдохнуть. 

***

«Что случилось 17 июля?» звучит в моей голове, пока перед глазами полная темнота. Мне хочется вернуться туда и спросить его, узнать в чем дело, но меня выбрасывает в реальность.  С ужасом оглядываюсь: на экране таймер выводит десять секунд, женщина в истерике прижимается к своему погибшему мужу, и я до сих пор не вижу двух парней.  – Арису! Кнопка! Возле тебя, ты меня слышишь? – сердце снова набирает нужный темп, и я прихожу в себя, – Забирайте ключ и бегите вперед! Парень быстро жмет на кнопку, срывает ключ и бежит в направлении выхода.  – Быстрее! Хаято, Беги! У вас пять секунд! – кричу. Второй не заставляет себя ждать, и парни быстро вылетают из лабиринта, цепляясь ногами за тело Рэнджи и падая на пол.  – Мы смогли! Да! – снимают с себя очки, и им открывается взор на картину. Они округляют глаза, переводя взгляд с трупа на меня, и замирают, приоткрывая рот – так синхронно, что мне становится не по себе. – Ого. – выговаривает Хаято, словно машинально. – Оу… Мэй? – Арису шепчет так, чтобы остальные не услышали.  – Да? – тяжело вздыхаю.  Понимаю, что должна чувствовать облегчение, но оно не приходит. Есть только боль и пожирающее чувство вины.  – Внимательно послушай: если бы не ты, мы все здесь умерли бы. Ты сообразила, что нам нужна помощь. Ты никого не заставляла, он пошел на это добровольно. Слова поддержки должны мне помочь, но легче не становится.  – Вот только он не знал, что с ним это случится. А я подозревала. – выходит грубо, но так мне хочется закрыться от этого мира, – Извини, просто… чувствую себя ужасно.  – То, что он не знал - не твои проблемы. – бросает Хаято просто, как факт, – Ему стоило читать правила внимательнее. – Я знаю, что ты чувствуешь. – продолжает Арису, – Я пережил смерть двух моих лучших друзей, и все это - по моей вине. Нужно смириться с этим, понять, что этот мир жесток, и по другому здесь не выживешь.  Но я поступила, как Чишия. Разве это не лицемерно: осуждать и делать то же самое?  – Игроки нашли ключ. Игра пройдена.  Руки дрожат, а в голове клубок мыслей не дает мне твердо стоять на ногах. Я замечаю, как мужчина со шрамом что-то шепчет Арису, кивая в мою сторону, а затем просто забирает у него ключ и отпирает замок на двери, уходя. Хочется вдохнуть свежего воздуха и побыть в гордом одиночестве, лишь бы не сойти с ума.  – Мэй. – парень подбегает ко мне, – Не вини себя. Ты спасла нас.  – Я никого не спасала. – не поднимаю на него взгляд, просто не могу, и чувствую, как подступает тошнота, – Я просто пожертвовала им. Это не делает меня героем.  Арису долго молчит, явно размышляя над чем-то или подбирая слова, но затем нарушает тишину: – Слушай… Тут есть одно место. Безопаснее, чем остальные. Там еда, кров, информация. И люди, которые работают вместе. Я бросаю взгляд на его руку: такой же браслет, как у мужчины, и в голове складывается пазл.  – О чем ты? – наконец смотрю на него, он выглядит спокойно, и кажется, искренне хочет мне помочь.  – Ну, это что-то вроде базы. Я подумал, может тебе нужна компания, после случившегося?  – Я не уверена, что смогу кому-то доверять. – честно признаюсь.  – Я не прошу тебя доверять. Просто… увидь все сама, а потом решишь.  Ненавижу, что его слова звучат логично, что разум говорит «да», а сердце хочет сбежать, но я слишком устала, чтобы спорить.  – Ладно, – выдыхаю, – Отведи меня.  Арису кивает, и я позволяю себе сделать шаг вперед, не потому, что верю в спасение, а потому, что стоять на месте уже невыносимо.  Может, хоть там я найду ответы?  В последний раз оглядываюсь на Хаято – этот парень показался мне забавным, у нас даже есть что-то общее – он провожает нас недоверчивым взглядом, сощурившись, и я просто киваю ему, прощаясь. Выхожу первой. Дверь хлопает за спиной, и я словно скидываю с себя весь груз последнего получаса.  Свежий воздух врывается в легкие резко, будто удар, такой холодный, насыщенный, настоящий. На секунду замираю, позволяя себе просто подышать. После затхлого помещения, напряжения, крови и паники это ощущается как освобождение, как будто кто-то развязал тугую петлю на горле.  Слышу, как Арису выходит следом, не спеша. Его шаги ступают по твердому асфальту, и мне просто хочется помолчать рядом с кем-то, кто понимает.  Отхожу чуть в сторону, глубже в сырой воздух, в пространство, где нет стен и правил, только я и небо над головой. Закрываю глаза, впитывая момент, и чувствую, что еще жива.  – Машина уже рядом. – тихо говорит парень, почти шепчет, не желая нарушать мой покой.  Я открываю глаза. Арису указывает рукой в сторону тихо стоящего у обочины черного внедорожника, и внутри меня что-то сжимается, будто на секунду я снова становлюсь частью нормального мира. За рулем сидит тот самый мужчина со шрамом, устало кивает мне, но смотрит с вниманием. Его руки крепко сжаты на руле, а на лице читается выражение человека, который уже видел многое.  Сажусь на заднее сиденье, чувствуя, как подо мной прогибается кресло, а запах бензина и старого салона мгновенно наполняет ноздри. Арису устраивается рядом со мной, кивает водителю, и машина трогается с места.  За окнами проносятся пустые, будто вымершие, улицы, и мы едем в полной тишине. Только спустя минут десять я решаюсь задать вопрос:  – Что это за место?  – Его называют Пляжем. – Арису смотрит вперед, на дорогу, будто взвешивая, сколько можно рассказать, – Это убежище, где люди пытаются выжить… по-своему.  Его пауза красноречиво выдает мне логичный ответ: там, куда мы едем, все будет не так просто.  Мужчина бросает взгляд в зеркало заднего вида, встречаясь со мной глазами и чуть приподнимая брови – простой интерес. Спустя еще какое-то время асфальт под колесами сменяется песком, и вдалеке начинают вырисовываться очертания здания.  Мы подъезжаем ближе, и теперь я могу рассмотреть картину целиком: старый отель возвышается на фоне серого неба, обшарпанный, но массивный, словно наблюдает за каждым, кто ступает на его землю. Фасад давно не видел ремонта, но в окнах мелькают силуэты, внутри явно бурлит жизнь.  Машина останавливается, позволяя нам выйти. Я чувствую, как ноги вязнут в песке, и Арису незаметно оказывается рядом, словно тень.  Мужчина не говорит ни слова, просто кивает на вход и неспешно идет вперед с тем самым усталым достоинством, которые есть у тех, кто свыкся с этим миром.  Двери отеля распахиваются, и нас встречает шум: гул голосов, музыка на фоне, смех и крики. Воздух внутри плотный: запах спирта, еды, тел и напряжения. Здесь пахнет отчаянием и надеждой вперемешку.  Я останавливаюсь, вглядываясь в толпу. Кто-то пьет за барной стойкой, кто-то активно танцует, целуется, смеется, а кто-то просто стоит у стены, наблюдая за всем с отрешенным взглядом. Люди здесь другие: растерянные, опасные, притворно спокойные. Такие же потерянные, как я.  Арису идет вперед, что-то объясняя мне про внутренние правила Пляжа, но я почти не слышу. Все вокруг будто растворяется в дымке, поглощая и затягивая в свои сети.  И вдруг я натыкаюсь взглядом на него.  Он стоит около девушки в синем купальнике, не отрывая от меня глаз, холодных и сосредоточенных. Все вокруг замирает, и мое сердце делает лишний удар, выскакивая куда-то в горло.  – Кто это, Чишия? – заинтересованно спрашивает девушка, замечая меня, – Ты ее знаешь?  Она не отходит от него ни на шаг, кажется, привыкла быть рядом, в зубах у нее сигарета, а на лице спектр эмоций. Чишия молчит несколько секунд, и мне успевает показаться, что он не ответит.  – Мы пересекались. – выдыхает он, не глядя на девушку, но что-то в его тоне выдает больше, чем он хочет показать.  Я чувствую, как на меня смотрят: кто-то с интересом, а кто-то с подозрением. Здесь, похоже, каждому важно знать, кто ты и зачем пришел. Громкая музыка гремит из колонок, толпа оживленно обсуждает что-то, и весь Пляж пульсирует в собственном ритме, пока Арису ведет меня за барную стойку, туда, где менее шумно.  – Будешь что-то? – спрашивает, указывая на весь алкогольный ассортимент. И мне кажется, что сейчас, среди незнакомых людей и подкрадывающейся опасности – это не лучшая идея.  – Нет, спасибо. Как-нибудь потом. – улыбаюсь, усаживаясь на стул, – Лучше расскажи мне про Пляж.  Пытаюсь сосредоточиться и удержать в памяти каждую деталь, но мысли путаются, и мое внимание вновь соскальзывает на прожигающий взгляд – Чишия наблюдает издалека, словно что-то мешает ему подойти. Рядом с ним устало что-то рассказывает девушка с сигаретой, но он лишь изредка кивает, больше присутствуя телом, чем мыслями.  – А все карты мы отдаем Шляпнику, – завершает Арису, – Он главный. Вот и все.  – Поняла. – на самом деле я прослушала почти половину, но и виду подавать не хотелось, – Агуни это тот, который привез нас сюда?  – Да, он глава боевиков.  – Боевики, Шляпник, карты… Сложно все запомнить. Я прикрываю глаза, но рядом с ухом проносится чей-то громкий голос:  – Запомнишь еще, не переживай. Парень с пирсингом на лице оказывается настолько близко, что я машинально отодвигаюсь. – Я Нираги. – лыбится, нагнувшись так, чтобы наши лица были на одном уровне.  – Мэй. – неуверенно бормочу я, – Ты из боевиков? – бросаю взгляд на оружие, повисшее на его плече, и сглатываю.  – Да. – самодовольно ухмыляется, – А почему наша дама не пьет? Эй, бармен, налей-ка чего покрепче! – садится рядом, и я чувствую, как ситуация выходит из-под контроля.  – Вообще-то, я не хотела. – выдаю самое непринужденное лицо, – Может, в другой раз? – пытаюсь встать, но его сильная рука усаживает меня обратно.  – Выпей с нами. – приказывает, – Ты тоже, давай, Арису. И тот нервно улыбается.  Браво, этот Нираги здесь всех держит в страхе.  Я затыкаюсь, прокручивая в голове худшие варианты развития событий. Ладошки начинают потеть, и все тело бросает в жар, словно давая сигнал, что нужно сматывать отсюда ноги.  Чишия стоит в стороне, опершись на колонну, с тем самым вечным видом безучастия, но его глаза неотрывно и точечно следят за происходящим, будто он просчитывает все возможные исходы.  Когда рука Нираги снова ложится мне на плечо, светловолосый наконец двигается. Без спешки, но настолько уверенно, что воздух между нами тут же меняется. Чишия подходит ближе, глядя только на парня с пирсингом. – Шляпник хочет видеть ее. Сейчас. – произносит он, с легкой полуулыбкой. – Опять ты. – вздыхает с раздражением, будто наступил на липкую жвачку, – Она останется, Чишия, иди куда шел.  – Хочешь потом объяснять Шляпнику, почему она не пришла? – блондин выгибает бровь, и Нираги закатывает глаза, – Она нужна ему прямо сейчас.  На удивление, этот темноволосый парень меня отпускает.  – Пойдем. – спокойно говорит Шунтаро, и я слушаюсь.  Чишия ведет меня через длинный коридор, минуя людей, и ничего не объясняя, а я не задаю вопросов, потому что слишком боюсь, что голос дрогнет. Наконец, мы сворачиваем в комнату с приглушенным светом, одинокой кроватью, и пылью на тумбочках.  За моей спиной тихо закрывается дверь, и мне становится ясно: разговор будет не про карты.