Одна причуда

Жизнь никогда не казалась Аластору особенно яркой. Улицы Нового Орлеана обретали для него краски, по большей части, лишь когда кровь окрашивала грязный асфальт в свежий алый цвет. Ноты джаза, хороший алкоголь и надрывные крики и стоны жертв, часто приносимых им в жертву богам вуду, а потому долго испускающих свой дух, так же помогали миру стать более привлекательным, но, к сожалению, быстро забывались, вынуждая искать новые ощущения. Как оказалось позже, в Аду дела обстояли ещё хуже. Аластор первое время никак не мог взять в толк, почему всё вокруг такое однотипно жёлто-серое, пока при более близком знакомстве с самыми неудачливыми грешниками и из подслушанных разговоров не понял, что мир потерял краски только для него. Идиотская форма добычи, — охотой на оленей он иногда промышлял в раннем возрасте, — стала, видимо, одной из форм его наказания. Строение новых глаз теперь не позволяло ему различать цвета в красном спектре. В который, по какому-то немыслимому совпадению, было выкрашено почти девяносто процентов Ада. Аластор недолго помучился бессмысленными вопросами, за что ему всё это: если исключить убийства, он не считал себя плохим человеком, а те «животные», которых он приносил в жертву, вообще должны были обеспечить ему жизнь чуть ли не райскую. Можно даже сказать, что он был этаким «санитаром леса», избавляя мир от подобного мусора. Но спустя пару ночей, проведённых за философскими рассуждениями, решительно выдохнул, натянул привычную улыбку и вышел в свет, твёрдо пообещав себе, что никто и никогда не узнает о его неожиданно появившемся дальтонизме. В конце концов, Аластор довольно быстро приспособился к новой проблеме, и испытывал разве что лёгкое разочарование, что и кровь для него теперь выглядела всего лишь грязным серо-жёлтым пятном, выделяющимся из общей массы, только если сильно прищуриться. Иногда, конечно, среди грешников мелькали тёмные оттенки, переходящие даже во вполне выделяющийся чёрный, и глаз непроизвольно цеплялся за них, но Аластор отмахивался от новых знакомств: прежде всего — захват территорий и установление доминирующего положения, а уже потом можно задуматься и о налаживании связей. Пока однажды во время неспешной прогулки периферийным зрением, теперь развитым гораздо сильнее, чем при жизни, не заметил очень неожиданный и резко выделяющийся оттенок, который всё же заставил его остановиться и резко повернуть голову. Синий, хотя скорее даже — яркий светло-голубой. Давно забытый цвет приковывал внимание, не позволяя отмахнуться от себя так же легко, как от немногих других.

***

Вокс ещё раз бросил взгляд на часы и громко выругался, прибавив шаг. Его новый знакомый был до ужаса пунктуальным и требовательным, а значит, его определённо ждёт очередная лекция о времени, потраченном впустую. И дело даже не в известной и ему аксиоме «время — деньги», а исключительно в проявленном неуважении к такой великой персоне, как Радио-демон. Честно говоря, уже наслышавшийся рассказов о таинственном и пиздец каком жестоком грешнике, Вокс сначала обмер, когда тот вдруг подкрался со спины. Но Аластор выглядел лишь спокойно-любопытным, чуть подёргивал ушами и рассматривал его голову с искренним интересом. Успокоившийся Вокс даже сначала приосанился, уже готовый начать хвастаться тем, как далеко шагнули технологии после тридцатых годов, но Аластор быстро осадил его пыл довольно прохладной фразой о бесполезности нового при великолепно работающем радио. В общем, уже через двадцать минут знакомства они двигались в сторону ближайшего бара, ни на секунду не переставая спорить. К концу первого же вечера Вокс понял, что почти влюбился. Когда основательно подвыпивший Аластор немного сбавил уровень своего высокомерия, а взъерошенные волосы и немного приспущенная бабочка придали ему более расслабленный вид, Вокс вдруг понял, что находит его подколы о новых технологиях не такими уж обидными, пояснения о радио интересными, а рассказы об убийствах даже немного возбуждающими. В общем, с тех пор они стабильно встречались хотя бы раз в пару недель и обычно это были встречи, абсолютно не запланированные с его стороны. Аластор просто появлялся, когда хотел сам, и это немного напрягало. Вокс привык всё держать под контролем, и такое самоволие заставляло его чувствовать, будто этот самый контроль потерян. Так что как-то раз, набрав побольше воздуха в грудь, он рискнул назначить следующую встречу официально, с заранее определённым временем и местом, ожидая очередные насмешки или, страшно представить, моментальную потерю интереса со стороны нового друга, но был приятно удивлён. Аластор, слегка прищурившись, великодушно кивнул, а Вокс весь оставшийся день чувствовал себя победителем по жизни. И вот теперь он опаздывал на запланированную собой же встречу. Полный провал. Стрелки огромных часов медленно отсчитывали каждую лишнюю минуту, и Аластор старался развлечь себя хотя бы мыслями о жестоких пытках, которые ждут его нового и эгоистичного друга. Услышав за спиной тяжёлые шаги и обрывистое дыхание, Аластор оскалился и обернулся, готовый разразиться, конечно, не гневной, — ещё бы он злился на малознакомого идиота, — но, как минимум, негодующей тирадой. И застыл, когда Вокс, ещё даже не отдышавшись, резко выбросил вперёд руку. Довольно скромный букет цветов, протянутый почти в лицо, заставил Аластора сморщить нос от резкого сладковатого запаха, но все негодования застряли на языке, когда взгляд зацепился за будто специально помещённый в середину небольшой, но яркий синий цветок. — П-прости, что опоздал, — Вокс в очередной раз глубоко вздохнул и коротко кашлянул. Пересохшее горло начало нещадно першить. Аластор поднял на него взгляд и, наконец, презрительно скривился. — Могу я услышать что-то ещё, помимо этих жалких извинений? Хотя бы не менее жалкие оправдания. И, в конце концов, убери эту штуку от моего лица! Вокс недоуменно моргнул, перевёл взгляд на свою руку и почти покраснел. Голову сильнее обдало жаром, и он приказал себе успокоиться. Встреча и так не задалась с самого начала, для полного счастья не хватало ещё словить какой-нибудь глюк от перегрева. — Бля… Надо было принести тебе что-то другое в качестве извинения, да? Аластор поднял бровь и высокомерно фыркнул. — Даже не могу представить, что заставило тебя подумать, будто я приму нечто такое… — бедные невинные цветы едва устояли против яда в шипящем голосе, — в качестве извинения. Это просто смешно! Вокс оттянул высокое горло свитера, пытаясь втянуть хотя бы немного воздуха через нагруженные сверх нормы вентиляционные порты. Стыд от осознания собственной глупой оплошности так и не спешил отпускать его под насмешливым и презрительным взглядом. — Да я сильно и не думал… Это, можно сказать, по привычке. Помнишь, я рассказывал в прошлый раз, что нашёл партнёра?.. нового… Ну вот. Он та ещё истеричка, с чем, в общем-то, очень даже можно работать, но… Ну, в общем, он любит, когда цветы дарят. Алые глаза угрожающе прищурились, а помехи затрещали громче, ломая голос почти до неузнаваемости. — Очаровательно. Так приятно слышать беспочвенные и совершенно вульгарные сравнения меня с какими-то… новыми партнёрами. Вокс вздрогнул, непроизвольно убрав руку с букетом за спину, будто надеясь, что так Аластор забудет о его существовании и этом разговоре. — Я вас не сравнивал! Хотя, наверно, дерьмово объяснил. Просто ситуации оказались похожи, где я… ну, облажался… Ладно, пофиг, короче. Я понял, не понравилось, и хрен с ним. Забудь, — Вокс резко отбросил букет за спину и развёл пустые руки, стараясь улыбаться более уверенно. — Давай я объясню, где задержался, за ужином, окей? Я плачу, конечно, так что можешь выбрать любую кухню и заказывать, что хочешь! Аластор вдруг будто расслабился, взгляд, проводивший недолгий полёт букета, снова стал просто насмешливым, а помехи снизили свою громкость. — Ах, мой глупый друг. Не думаешь, что не стоит разбрасываться предложениями, с помощью которых я смогу сделать тебя банкротом, не прибегая даже к своим бродкастам? Вокс облегчённо выдохнул, а затем улыбнулся шире и более горделиво. — Хах, да я без проблем могу кормить тебя целый год! Или даже всю жизнь! — Хм, какое интересное предложение! Хочешь поспорить? Вокс немного стушевался под хитрым взглядом прищуренных глаз, мысленно прикинул, какими финансами располагает, и досадливо скривился. — Кхм, ну… давай сначала дождёмся следующей недели — у меня там намечается крупная сделка, и потом уже поспорим. Громкий и заливистый смех Аластора напугал немногочисленных грешников, решившихся пройтись рядом, а сердце Вокса радостно забилось, снова заставляя его краснеть.

***

— Я думал, ты наконец перестал пользоваться этим сараем с тех пор, как сдружился с принцессой. — Будь осторожен с выражениями, Вокс. Я довольно сильно привязан к своим вещам и не потерплю подобного неуважения. Вокс закатил глаза, пригибаясь, чтобы пройти в покосившийся от сырости и гнили дверной проём. Он уже с десяток лет не был в этом старом охотничьем домике, и сейчас, когда носил уже дорогой и приличный костюм, а не старую и местами потрёпанную куртку, вдруг ощутил некоторую брезгливость. Доски под ногами противно скрипели, а некоторые даже угрожающе трещали, и Вокс моментально пожалел, что согласился на встречу здесь. Аластор дошёл до середины довольно просторного зала, глубоко вздохнул и огляделся. Уши его распушились, а взгляд потеплел, и Вокс снова закатил глаза, но на этот раз уже не так раздражённо. Ухо слегка дёрнулось в его сторону, когда под лакированной туфлей скрипнула очередная доска, а Аластора вдруг почти по-хозяйски широким движением притянули за талию. — Ты сказал, что объяснишь, зачем мы здесь, когда придём. Но, честно говоря, — Вокс сильнее приблизился к недовольно нахмурившемуся Аластору, — так далеко от цивилизации, где никто нас не услышит, у меня мысли двигаются только в одном направлении… Аластор неодобрительно покачал головой, потом повернулся, чуть соприкоснувшись носом с экраном, и насмешливо прищурился. — Ах, не выдумывай! Вектор твоих мыслей постоянный — что в людном месте, что в интимном. Вокс фыркнул и двинулся вперёд с намерением поцеловаться, но Аластор тенью выскользнул из его рук, так что виртуальные губы только недовольно поджались. — Ну, так и для чего мы тут? Аластор, материализовавшийся не так далеко, чтобы это можно было посчитать окончательным отказом, медленно обвёл комнату нечитаемым взглядом, а потом направился к ещё одной обшарпанной и покрытой от сырости крупными волдырями двери. Вокс одобрительно присвистнул, оказавшись в спальне. — Твоё молчание делает мои мысли всё более плоскими. — Плоскими? — Я бы сказал: горизонтальными. Аластор громко фыркнул, перекрывая смех Вокса. — Я всего лишь хотел, чтобы ты помог мне с… парой вещей. Вокс, критичным взглядом выбравший себе самый сохранившийся стул, почти без опаски плюхнулся на него, закинул ногу на ногу и только тогда позволил себе удивиться. — Помог? Типа, перенести? С твоими тентаклями и магией? Чёт совсем слабый аргумент, — он сложил руки на груди, усмехнувшись. — Тебе надо придумать что-то более правдоподобное, чтобы я поверил, что мы пришли сюда не трахаться. Аластор прожёг его холодным взглядом, медленно обходя спальню. Вокс немного подождал и натурально удивился, не услышав едкого ответа. Ему было всё сложнее понять, что хотел от него Аластор, но он не стал спрашивать снова. Хочет тот опять побыть человеком-загадкой, пусть побудет. Что его раздражать заранее. Вокс откинулся было на спинку стула, но она скрипнула, послав дрожь к неустойчивым ножкам, и он подскочил, боясь оказаться задницей на грязном полу. Аластор негромко посмеялся, а Вокс одёрнул лацканы фрака и решил тоже осмотреть давно забытую, но всё ещё полную тёплых воспоминаний комнату. Аластор пустил его в спальню далеко не сразу. И не то, чтобы даже в кровать, а натурально в комнату, держа границы довольно долго, по меркам самого Вокса, зато когда всё же позволил зайти, это место стало для Вокса любимым. Должно быть, из-за того, что Аластор мало пользовался спальней, это была самая чистая комната во всём доме. Хорошо проветриваемая и прохладная, она помогала тогда ещё несовершенной системе охлаждения работать, и Вокс часто уговаривал Аластора побыть именно тут во время своих визитов. Тот сначала ворчал и всеми правдами и неправдами отказывался, но постепенно привык, уже сам открывая нужную дверь, когда Вокс заглядывал на «чай». Иногда Вокс приносил с собой алкоголь, конечно, тут же высмеивающийся Аластором, но неизменно распиваемый за домашними ужинами, иногда ингредиенты к этому самому ужину, заодно с каким-нибудь новым рецептом, естественно, так же подвергающимся критике, но по неизвестной причине, всё же имеющим шанс на реализацию. Иногда Вокс приносил уже готовую еду, и очень удивился, когда Аластор однажды с радостью принял пиццу с ананасами, но затем методом проб и ошибок понял, что никакой другой фастфуд его не впечатляет. Но никогда больше не дарил ему цветы, оставшиеся в памяти яркой и дважды подчеркнутой заметкой «только для Вала». Они вообще больше не поднимали ту тему, и Вокс просто принял это, как и многое другое в его странном, но любимом друге. Сейчас же он медленно подошёл к тумбе, разглядывая покрытую толстым слоем пыли поверхность, и вдруг удивлённо заметил небольшую вазочку у стены. Пузатая и короткая она гордо держала в горлышке единственный сухоцвет. Некогда синие лепестки пожухли и посерели, покрывшись пылью, но Вокс был абсолютно уверен, что это именно тот цветок из единственного подаренного им букета. Он запомнил, потому что из всего изобилия красно-розово-жёлтых цветов его взгляд зацепился именно на этом, и Вокс, недолго думая, попросил пересобрать стандартный букет. Флористка смотрела на него как на психа, когда вкладывала скромный полевой цветок в какую-то уже готовую и вполне самодостаточную композицию, но Воксу уже тогда было срать на её мнение. Взяв вазочку, он медленно обернулся к Аластору и широко улыбнулся. — Я же выбросил тогда букет. Аластор замер, непонимающе опустив уши, но, заметив в его руках цветок, немного напрягся. — Хм, а с чего ты решил, что это именно из того букета? Думаешь, только ты однажды имел наглость подарить мне цветы? Вокс улыбнулся ещё шире. — Ты замечал, что задаёшь встречные вопросы, когда хочешь что-то скрыть? Аластор вздрогнул и недовольно поджал губы. Вокс усмехнулся, снова опустив взгляд на цветок. — Сказал бы сразу, что понравилось, я бы чаще дарил тебе букеты. — Вспоминая о каждом своём «новом партнёре»? Вокс поднял удивлённый взгляд, а потом негромко рассмеялся. — Какой же ты злопамятный. Или мне лучше сказать — ревнивый? Аластор пренебрежительно фыркнул, отвернувшись, но затем Вокс совершенно неожиданно услышал тихое: — Ну и что ты сделаешь, если я, допустим, скажу, что… понравилось? Вокс тупо моргнул, боясь, что ему послышалось, а потом почувствовал, как вместе с поднявшимся в груди огнём в воздухе начинает искрить и потрескивать электричество. — Никуда не уходи! Я серьёзно — просто замри! Аластор удивлённо обернулся, но Вокса уже не было, только сверкала парочка остаточных искр в воздухе, так что он только задумчиво хмыкнул и продолжил осмотр своего бывшего жилища. Здесь осталось не так много памятных вещей, в конце концов, он не был здесь около десяти лет: что-то испортилось от времени, что-то он уже забрал с собой. И Вокс был прав. Конечно, Аластору не нужна была помощь, даже если бы он и правда хотел что-то забрать отсюда, но… хоть Аластор никогда не считал себя сентиментальным, в этот раз ему вдруг захотелось попрощаться с этим маленьким домиком, полном совместных воспоминаний, как следует. Он подошёл к двум небольшим креслам, когда-то мягким и тёплым, а сейчас отсыревшим и покрытым какими-то пятнами. Положил ладонь на спинку того, что было «его» в далёком прошлом. Вокс почему-то всегда выбирал кресло у окна, а Аластор особо не возражал: к тому времени, как они переходили в спальню, он обычно уже был основательно задобрен подарками и вниманием. Аластор снова бросил взгляд на окончательно посеревший за столько лет цветок. Уже больше не выделяющийся и такой же скучный, как и вся монохромная обстановка. С какой-то непонятной тоской Аластор щёлкнул пальцами, возвращая своё кресло в удовлетворительное состояние, и присел, лениво скользя взглядом по комнате, погружённой в полумрак, несмотря на яркое солнце за окном. Вокс появился так же, как и ушёл — в скоплении ярких искр и громкого треска. Вид у него теперь был немного потрёпан, взгляд растерян и досадлив, а пальцы нервно сжимались и разжимались. Металлические когти довольно громко стучали, ударяясь друг о друга, что только добавляло уже давно непривычной неуверенности в его образ. — Кхм, короче. Времени было мало, так что получилось не так… грандиозно, как мне бы хотелось, но… Аластор поднял брови и открыл рот, уже готовый потребовать уточнений, но Вокс уже щёлкнул пальцами. В яркой синей вспышке, от которой Аластору пришлось на мгновение зажмуриться, по полу разлилось необычное море. Преимущественно жёлтая, с небольшими вкраплениями синего и чёрного, волна цветов затопила всю спальню. Аластор быстро и бессознательно поднял ноги на кресло, совершенно забыв о том, что грязь и пыльца ему не страшна. Несколько секунд прошли в полной тишине, отчего Вокс занервничал сильнее. — Скажи уже что-нибудь. Или хоть посмейся, я не знаю, только не молчи. Это бесит. Аластор поднял шокированный взгляд от нескольких тысяч совершенно разных по форме и оттенкам цветов на Вокса. — Ты… Только не говори, что скупил все цветы в городе? — Ну, только из пары ближайших магазинов. До других было бы дольше добираться, а эти не располагали большим ассортиментом, так что… Но если хочешь больше, я метнусь по-быстрому… — Нет! — Аластор выпрямился на кресле и тут же покраснел от несдержанного вскрика. — Кхм, в смысле, не надо. Этого… уже чересчур много. Вокс хмыкнул и заметно расслабился, выпятив грудь. — Ну, ты сказал, что тебе нравятся цветы. — И, видимо, на свою беду… А ты даже не удосужился поинтересоваться, какие, верно? Аластор не смог удержаться от подкола, добавив в слова больше ворчания, но на самом деле сердце ускоренно и, даже страшно признаться, — радостно стучало, распространяя по телу тепло. Настолько показушно широкие жесты, присущие Воксу, часто раздражали, но вместе с тем, ощущать внимание таких масштабов было приятно. Вокс удивлённо опустил глаза, разглядывая море самых разных цветов, а потом поднял недоверчивый взгляд обратно. — А тут нет? Аластор фыркнул. — Хм-м, даже не зна-аю, — он сделал вид, что рассматривает огромную кучу цветов подробнее, хотя жёлтая масса сливалась перед глазами даже при реальном желании разглядеть что-то конкретное. — Что, если я скажу, что нет? Вокс усмехнулся и покачал головой, начиная делать осторожные, шаркающие шаги к Аластору. — Я так и знал, что выделываться будешь, так что, на, — он запустил руку во внутренний карман фрака и извлёк небольшой синий цветок. Такой же, как был в том старом букете. — Держи, это моя последняя ставка. Аластор, словно загипнотизированный чистым, ярким, будто светящимся цветом, протянул руку, аккуратно перехватывая тонкий и мягкий стебель, и поднёс ближе к глазам, разглядывая каждый небольшой лепесток. Потом моргнул и резко вздохнул, будто очнулся. Поднял снова ехидный взгляд на Вокса. — Ах, я бы сказал, что азартные игры — это не твоё. Вокс поджал губы и закатил глаза. — Я почему-то так и думал. Ты, засранец, не признаешься, что тебе что-то нравится, даже если тебя носом ткнуть в это, верно? Аластор изогнул бровь, глядя на самодовольно улыбающееся лицо Вокса. — Вообще-то, мне не сложно признаться, что мне что-то нравится. Вокс поднял брови, явно дожидаясь продолжения, но Аластор только насмешливо улыбнулся. А затем щёлкнул пальцами, и все цветы пропали в тенях, оставив Вокса недоуменно и почти обиженно озираться по сторонам. — Ну знаешь… Даже для тебя, это слишком жестоко — вот так просто выбросить вообще всё. Он едва успел договорить фразу, как Аластор вдруг толкнул его. Сделав несколько неуклюжих шагов, Вокс, охнув от удивления, приземлился на кровать. Плед, годами пропитывающийся пылью, с радостью отдал всё добро по первому же толчку. Вокс непроизвольно закашлялся, когда мелкие частицы защекотали чувствительную вентиляцию. — Блять! Ты что твори… Голос оборвался, когда Аластор внезапно забрался сверху. Вокс замер, перестав даже кашлять от удивления, и вытаращил глаза, будто пытаясь прочитать чужие мысли. Аластор широко и хитро улыбнулся, а затем снова щёлкнул пальцами. Откуда-то сверху, буквально материализуясь в воздухе, начали неспешно падать цветы. Вокс с изумлением разглядывал, как крупные бутоны красного, оранжевого, жёлтого и розового цветов, плавно покачиваясь в волнах магии, опускались на кровать, создавая вокруг него необычное одеяло. Некоторые цветы попадали прямо на экран, и Вокс стряхивал их, пытаясь протереть стекло от въедливой пыльцы. Когда первый шок прошёл, он усмехнулся, покачав головой. — А ты, оказывается, тот ещё романтик. Знал бы, что хочешь спать, утопая в цветах, сразу бы так и преподнёс. Ну, учту на будущее. Аластор глухо хмыкнул. Он всё ещё сидел прямо на неподвижном животе Вокса, старательно собирая вокруг его монитора отброшенные цветы и укладывая рядом в несколько слоёв. Вокс недолго понаблюдал за этим, а потом вдруг улыбнулся шире. — Нравится контраст? Аластор вздрогнул и замер, медленно подняв взгляд на самодовольно ухмыляющийся экран. — О чём ты?.. Вокс закинул одну руку за голову, снова разрушив цветочное поле вокруг. Покрутил рандомный цветок в пальцах, показушно увлечённо рассматривая яркий бутон. — Думал, я не знаю? Аластор нахмурился. Он не понимал, почему вдруг так занервничал, если сам подумывал рассказать о своей… ну, это уже не было проблемой спустя столько времени, так что… о своей маленькой особенности, но… Так до сих пор не решился. Никак не получалось найти то ли повод, то ли нужных слов. Не очень-то хотелось слышать, как Вокс посмеётся над ним, а другую реакцию он даже не рассматривал. Вокс перевёл на него взгляд. Ярко-голубые зрачки на жёлтом фоне всегда приковывали взгляд Аластора. И сейчас он не смог удержаться от небольшой шалости: заставить синий экран Вокса так же выделяться на фоне жёлтых цветов. Так глупо попасться… Вокс тихо хмыкнул. — Буквально первый мой запрос в мной же созданном поисковике был каким-то сраным топом по типу: 10 фактов об оленях. Не знал, с чего начать, ты уж не обижайся. Улыбка Аластора дрогнула, пальцы сжали тонкий стебель очередного цветка, раздался тихий хруст. — И что?.. — Да ничего. Просто там я и увидел эту херню про твой… нюанс, так сказать, ха-ха. Вокс аккуратно вытащил сломанный цветок из крепкой хватки, а потом вдруг в приступе странной игривости поменял его на целый. Чуть не рассмеялся вслух, когда тонкие пальцы послушно приняли хрупкий стебель, пока Аластор был занят обдумыванием свалившейся на него информации. Вокс был в курсе настолько давно? — Там, правда, были советы для охотников, — пробормотал Вокс слегка задумчиво, расплывшись в мечтательной улыбке. — Всякие милые приколы я узнал уже позже, а вот что у оленей особенное строение глаз… Конечно, сначала не поверил, что и тебя это коснулось. Да и как тут спросишь у такого-то маньяка? Тем более, ты реально круто прикидывался. Аластор моргнул, постепенно приходя в себя. Откровение Вокса поставило его в тупик скорее своей неожиданностью и наглым вторжением в ту часть жизни, которую Аластор ещё не решился ему открыть, но с другой стороны… — Ты сказал, что эта информация есть в свободном доступе? То есть, уже все знают?.. Вокс поднял взгляд на Аластора. Тот выглядел уже более собранным, разве что немного бледным, и теперь в его глазах явно виднелась жажда убийства. — Ну, как бы да, — Вокс весело фыркнул, — но кто ж рискнёт убедиться? Или ты планируешь ещё кого-то подпустить так близко, м-м? Вокс рассмеялся, когда глаза Аластора сверкнули раздражением. — Но, это даже очаровательно, в какой-то степени, — Вокс мягко провёл ладонью по цветам около монитора, а потом бросил на Аластора хитрый и, как он надеялся, соблазнительный взгляд. — Нравится, что я так выделяюсь на фоне? Аластор вздрогнул и поджал губы, явно демонстрируя отказ в ответе. Вокс снова фыркнул, а потом театрально надулся. — Даже обидно, между прочим. Неужели за столько лет не заметил, что в моём образе стало больше… синего? Аластор нахмурился, а затем алые глаза расширились. А ведь точно. Когда Вокс только попал в Ад, когда Аластор увидел его впервые, ярко выделялись только голубые когти, зубы и глаза. Несмотря на очевидную чушь, которую Вокс всегда произносил, Аластор старался поддерживать их диалоги, лишь бы тот продолжал говорить. Яркие зубы и язык приковывали взгляд Аластора, и ему приходилось одёргивать себя, чтобы не пялиться слишком откровенно. А потом, постепенно, в образе Вокса действительно появилось больше оттенков синего: тот же экран, фрак, да даже брюки его были хоть и тёмными, но всё же синими. Аластор оглядел Вокса таким взглядом, будто впервые увидел, снова заставив того рассмеяться. — Ну, хотя бы сейчас, и на том спасибо! Аластор раздражённо дёрнул ухом. — Но зачем?.. Вокс пожал плечами. — Как-то не думал об этом. Наверно, боялся, что потеряешь ко мне интерес. Аластор скептически фыркнул. — Будто мой интерес может удержать всего лишь цвет. Вокс прищурился, положил ладони на бёдра Аластора, почувствовав, как тот вздрогнул. — Так значит, причина твоего интереса ко мне в чём-то другом? Аластор тоже прищурился, уши его опустились, а губы снова поджались. Вокс хмыкнул. — Да ладно, ну дай мне подсказку! Не могу же я во всём полагаться на твои оленьи причуды. Аластор навис над Воксом, рыча почти угрожающе. — Тебе лучше никогда больше не думать о моих… причудах. Вокс снова весело хмыкнул. В груди что-то бурлило и щекотало, мешая собраться с мыслями — только и хотелось, что смеяться и наслаждаться вниманием Аластора. Он протянул руку, мягко касаясь чужой щеки, и негромко прошептал. — Мы идеально подходим друг другу, заметил? Аластор тихо фыркнул, но не отстранился, подставляя щёку под лёгкую ласку. — Снова твои фантазии? — Мне кажется, это довольно романтично, что ты можешь видеть именно синий спектр. — Как и все олени, как ты уже выяснил. Вокс притворно раздражённо прищурился. — Хватит пытаться вернуть меня на землю. Мне хорошо в моих небесах. Аластор поднял брови, а затем улыбнулся шире, покачав головой. — Я познакомлю с тобой Чарли. Мне кажется, ты уже готовый кандидат на выбывание в райские условия. — Не-е, кто ж вам будет рекламу снимать? — Уж с этой невероятно «сложной» задачей мы и сами справились в тот раз. — А чтоб показать по телеку, всё равно ко мне пришли ведь. — Не к тебе… — Ну, в мою башню. Какая разница? — Разница в том, что даже для такого сомнительного вида рекламы, лично твоя персона нам не нужна. Вокс прожёг Аластора укорительным взглядом. Насмешка в алых глазах снова светилась очень явно. Судя по всему, Аластор совсем успокоился после неожиданного открытия, и Вокс даже немного расстроился. Отвёл взгляд и тяжело вздохнул. — Ну, вот и вернулась заноза в моей заднице… Аластор насмешливо фыркнул, потом слегка постучал когтём по экрану Вокса, стараясь не оставить царапин на стекле. — Что-то ты совсем надулся, мой дорогой. Мне казалось, что ты мечтал побыстрее оказаться в кровати. Но вот мы тут, а ты выглядишь не слишком-то счастливым. Вокс закатил глаза и презрительно поморщился. — Я уже двадцать минут не дышу, если ты не заметил. А всё потому, что эта многовековая пыль забила мне все возможные и даже невозможные дырки! Будь другом, дай мне уже подышать нормально. Аластор весело хмыкнул, но неожиданно послушно слез, усевшись прямо на уже несколько подвявшие и помятые цветы. — Надо же… Видимо, гипоксия действительно даёт о себе знать — раз ты стал ворчливым даже в такой ситуации. Вокс с облегчением поднялся и снова закашлял, пытаясь продуть и очистить систему вентиляции. Получилось откровенно плохо, но он хотя бы больше не задыхался. Заметив чужую снисходительную усмешку, Вокс закатил глаза и вдруг повалил Аластора на кровать, прямо в кучу цветов. Оленьи уши вздрогнули, но снова расслабились, когда Аластор насмешливо прищурился. — Это было довольно грубо, друг мой! Чем же я заслужил подобное обращение, м-м? Вокс усмехнулся, наклонился к нему, мягко погладив по растрепавшимся волосам. — Я подумал, всё-таки было бы жаль упускать такую возможность, — сильные руки с лёгкостью перевернули удивлённо охнувшего Аластора на живот, но прежде, чем тот попытался встать, Вокс прижался грудью к выгнутой спине. — Не часто ты бываешь таким милым. Аластор возмущённо задохнулся, пытаясь повернуть голову, чтобы посмотреть на Вокса, но холодные когти аккуратно, хотя и крепко удержали его за затылок. — Знаешь, эти цветы тебе уже не подходят. Аластора пробрала слабая дрожь, когда по телу прошёлся разряд тока, а в воздухе запахло свежестью и лёгкой сладостью. Яркие синие и голубые цветы перекрыли большую часть поля зрения, а Аластор завозился сильнее, в этот раз успешно справившись с хваткой в волосах. Взгляд виртуальных глаз — гордый и восхищённый, на миг заставил позабыть, что собирался сказать, но Аластор быстро взял себя в руки. — С чего ты решил, что я соглашусь на… Слова застряли на языке, когда Вокс просунул руку под его живот, уверенно расстёгивая штаны. — Не будем раздеваться полностью, всё-таки слишком грязно, — виртуальные губы расплылись в широкой намекающей улыбке. — Но если бы ты был так любезен… Аластор не ответил, только сжал в руках плед и парочку неудачно попавших под пальцы стеблей. Вокс недовольно покачал головой, но тяжело вздохнул, снова смирившись с чужим упрямством. — Ладно, я постараюсь побыстрее.

***

Аластор прикусил губу, сдерживая очередной стон. Пыль забила нос и горло, действительно мешая дышать, но упрямство не позволяло ему пойти на поводу у Вокса и очистить хотя бы плед. Плотный сюртук сдавливал грудную клетку, спёртый воздух с трудом пробивался к лёгким, голова кружилась от гипоксии и сводящего с ума жара. И свежего непривычно сладкого цветочного запаха. Под неумолимыми в своей настойчивости ласками Аластор дрожал и выгибался. Тонкие пальцы сжались, мгновенно оставляя дырки в изношенной от старости ткани, жалобно хрустнули сочные стебли. Над ухом мягко хмыкнули. — Ну и ну, в тебе проснулись инстинкты убийцы, ха-ха? Посветлевших костяшек коснулись холодные металлические когти, мягко уговаривая расслабиться. Аластор сжал зубы, но позволил Воксу переплести их пальцы. Жар собрался тугим узлом внизу живота, но мягкие и нежные движения вообще не помогали быстрее прийти к финалу. Вокс навис над Аластором, прикусил дрожащее ухо, снова вынудив его застонать. — Вокс! Т-ты… ты сказал, что быстро… — Но мне очень нравится, как ты сегодня дрожишь и извиваешься, так что… теперь я не хочу торопиться, — Вокс медленно просунул руку под живот Аластора. — Подними бёдра выше. Ты же не хочешь… испачкаться об этот старый и грязный плед? Аластор раздражённо зарычал на насмешку в голосе. Напряжённые в неудобной позе ноги сводило судорогами. — Ты… ч-чёрт… ты тяжёлый! Вокс весело хмыкнул. — Оу, а я думал, ты у нас сильный и выдержишь несколько… минут в таком положении. Аластор снова зарычал, но Вокс быстро перенаправил его звуки в сторону глухих стонов, заставляя теряться в ощущениях между сводящей с ума ноющей болью в напряжённых мышцах и неудержимо нарастающим удовольствием. Он никак не мог понять, почему этот — не самый их продуманный раз — так быстро заставил его изнывать от медленного темпа, вздрагивать и скулить от поддразниваний Вокса. Мутный взгляд снова зацепился за яркий цветок, и Аластор судорожно вздохнул. Он ещё никогда не был в буквальном смысле окружён синим цветом, и сейчас ему вдруг легко представилось, будто он целиком объят Воксом. И внутри, и снаружи. Эта мысль заставила мурашки пробежать по позвоночнику, снова сжать пальцы на несчастных нежных цветах. Аластор выгнул поясницу, задохнувшись от глубокого ощущения, вздрогнул, когда в ухе раздался обрывистый стон Вокса. — Ох, Ал… Так хорошо… Громко сглотнувший Аластор тут же ощутил, что в голове мутнеет от сильнее нахлынувшего жара, уткнулся носом в плед, выгибая шею. До нежной и чувствительной кожи сразу же добрались острые зубы и горячий язык Вокса, вынуждая Аластора хрипеть и ловить ртом воздух. — Ты так совсем задохнёшься. Аластор резко мотнул головой, игнорируя свои потребности в кислороде и смех в чужом голосе, но Вокс принудительно обхватил пальцами нижнюю челюсть, заставив поднять лицо. — Я вообще-то цветы покупал не для того, чтобы ты на них не смотрел. Аластор судорожно вздохнул. Всё ещё медленный темп заставлял узел внизу живота скручиваться снова и снова, но опять не приносил облегчения. — Так это, ах, был твой… план, м-м-м… — Конечно, — Вокс хмыкнул, сильно прикусывая плечо Аластора через одежду. Два слоя ткани не давали почувствовать острой боли, только лёгкое поддразнивание, отчего тот снова задрожал. — Я подумал, они помогут создать… определённое настроение. Аластор раздражённо фыркнул, тут же пытаясь снова вдохнуть достаточно воздуха вместо потраченного. Вокс опять прижался грудью к его напряжённой спине. Тихий шелест их одежды сделал ситуацию будто более интимной, Аластор опустил уши, чувствуя, как горят щёки. А Вокс продолжал мягким полушёпотом. — Кстати, раз уж мы никуда не торопимся, — он улыбнулся на очередной скрип зубов Аластора. — Хочешь, расскажу, о чём говорят эти цветы на их языке? — Ох, и с-снова какая-то ч-чушь… Вокс хмыкнул, подтягивая ближе первый попавшийся цветок. Быстрое сканирование заставило его улыбнуться шире. — Камелия означает… «совершенство». От низкого тембра Аластор снова вздрогнул, а слишком откровенный намёк в голосе заставил его громко сглотнуть. — Х-хватит… — Я ещё даже не начал. Вокс мягко рассмеялся, мешая Аластору отвернуться от следующего цветка. Помутневшие глаза тоже противились воле хозяина, жадно разглядывая ярко-синий бутон. Даже забитый пылью нос снова заполнил свежий сладкий запах. — Это гиацинт, и он говорит, что я сделаю твою жизнь ярче. Аластор снова вздрогнул и хмыкнул, когда Вокс тихо застонал от его движения. — «Я-ярче», это всё, на что способен твой, ах, бесполезный экран. Вокс поджал губы, сдерживая улыбку, хотя Аластор и не смотрел на него. — Хотя бы с чем-то ты согласен, так что прощу твой острый язык на первый раз. Аластор хрипло рассмеялся. Обычно заливистые и ровные звуки сейчас прерывались помехами и стонами, отчего Вокс почувствовал гордость. — А как тебе орхидея? — Вокс мягко положил пальцы Аластора на нужный цветок, прямо на мягкие и нежные лепестки. Светло-голубые с чёрными точками и прожилками. — «Любовь и нежность». Сердце неожиданно дрогнуло, но затем Вокс толкнулся резче — видимо, и его терпение начало иссекать — и Аластор сжал пальцы, сминая хрупкие лепестки в крепкой хватке. — Ну вот, опять сломал… — Вокс хмыкнул. — Хватит представлять моё сердце вместо каждого цветка. Аластор фыркнул и промолчал, прикусывая губу. Вокс глубоко вздохнул, пытаясь вернуть себе терпение, но жар мешал и ему сосредотачиваться на чём-то менее значительном, чем дрожащая теснота внутри Аластора. — Тогда лучше держи розу, она хотя бы сможет защититься от тебя шипами. Вокс подложил ближе синюю розу. Несмотря на слова, не дал Аластору схватиться за стебель, снова сдвигая пальцы к бутону. Тёмные и сочные лепестки выглядели более сильными в сравнении с несчастной орхидеей, но всё же от острых когтей это их не спасло. — Синяя роза — это «восхищение». Аластор снова судорожно вздохнул, выгибаясь и вздрагивая, а Вокс негромко рассмеялся на стоне. — Если бы я знал, что подобная «чушь» тебя настолько возбуждает, давно бы разорил пару десятков магазинов, — Вокс лёг на протестующее заскулившего Аластора, мягко погладил его по дрожащему животу. — Ты так сжимаешь меня и ёрзаешь… Я скоро решу, что ты сможешь кончить только от моих слов. Аластор глухо рыкнул, помотав головой. Щёки его горели, почти сливаясь по цвету с растрёпанными волосами, в горле пересохло, но прохладные и влажные лепестки под пальцами не давали забыть о себе. Все эти слова и значения абсолютно ничего не значили, более того, Аластор даже не мог проверить, говорит Вокс правду или придумывает на ходу, но… Что-то было, то ли в голосе, то ли в интонациях, отчего чувствительные уши напрягались, ловя каждый комплимент, а Аластор крепче стискивал зубы, чтобы не застонать позорно громко. Он повернул голову, бросив недовольный взгляд на усмехнувшегося и поднявшего брови Вокса. — Хочешь что-то мне сказать? — Вокс наклонился ближе, нежно слизал крупные капли пота с виска Аластора. — Если хочешь кричать от восторга, знай, что я только «за». Вокс снова рассмеялся, когда глаза Аластора блеснули раздражением и упрямством. — О-ох, ну какой же ты несгибаемый… Мог бы и подыграть разок. — Не имею… желания… — Неужели? — Вокс показательно удивился, сунул руку между ног Аластора, всё-таки заставив его вскрикнуть от неожиданности прямого прикосновения. — А тут так горячо и мокро, что я тебе не верю. — Извра-ах-щенец!.. Вокс хмыкнул. — Ладно, ладно, сохрани воздух для стонов. Аластор раздражённо закатил глаза, но когда Вокс наконец ускорился, сил, а главное, желаний на возмущения уже не осталось.

***

В конечном итоге, Воксу всё равно пришлось пожертвовать фраком. Недолго попыхтев, он всё-таки смирился с непреклонным взглядом Аластора и лёг на спину прямо на всё ещё пыльный, а теперь испачканный в цветочном соке и пыльце плед, позволяя упрямому оленю разместиться сверху на себе. Ощущения от тёплого и тяжелого тела Аластора вполне неплохо компенсировали собой раздражение от снова забитых вентиляционных отверстий, так что через пару секунд Вокс даже расслабился, смирившись, что нормально почиститься сможет только дома. Аластор задумчиво вращал в пальцах сломанный цветок. Крупный бутон с тонкими лепестками выглядел не лучшим образом, большинство цветов оказались сломаны и раздавлены, рассыпавшись по кровати отдельными лепестками, но этот ещё вполне держался на тонкой ножке. — Это астра. Оленьи уши дрогнули на тихий хриплый голос, прислушиваясь, а Вокс провёл пальцем по полупрозрачным лепесткам. — Тоже говорит о любви, но ещё… — Вокс ненадолго замолчал, а потом тихо хмыкнул, — о воспоминаниях. Аластор вздохнул чуть более резко, чем собирался. Тяжёлая головка цветка качнулась в его сторону: смятая ножка окончательно сломалась. — Ты же никогда не концентрируешься на прошлом, а стремишься только в будущее. Или я как-то упустил твою новую идеологию, друг мой? Вокс согласно хмыкнул и вдруг запустил пальцы в волосы Аластора, нежно перебирая отдельные пряди и почёсывая кожу. Тот вздрогнул от неожиданности, но, подумав секунду, расслабился, позволяя эту маленькую вольность. Вокс некоторое время молча наслаждался помехами и тихими посапываниями у себя на груди, но потом снова заговорил. — Мне нравится наше прошлое. Хотя Вокс не мог видеть лицо Аластора, по мигом опустившимся и слегка вздрогнувшим ушам он смог предположить причину смятения. Негромко рассмеявшись, Вокс обнял Аластора крепче. — И наше настоящее тоже, не вздыхай так тяжко. И кстати, если брать более конкретное значение астры, там будет что-то вроде «Я не могу думать ни о чём, кроме тебя». Аластор снова почувствовал, как потеплели щёки, постарался холодно хмыкнуть и отвернулся, скрыв лицо на груди Вокса. Несколько секунд прошли в тишине прежде, чем он тихо пробубнил прямо в мятую ткань. — А тот?.. Тот цветок из первого букета? Что это? Вокс перевёл взгляд на вазочку. С такого расстояния и с таким изменённым от прошедших лет видом было сложно отсканировать цветок для поиска, но Вокс порылся в воспоминаниях и… Терпение Аластора иссякло довольно быстро, он поднял голову, недовольно нахмурившись, но брови поползли вверх, стоило ему увидеть бледный румянец на чуть зарябившем экране. — Вокс? Вокс вздрогнул, отвёл взгляд и прокашлялся, хотя, конечно, не было смысла прочищать горло. — Примула. Вообще-то не слишком... подарочный цветок, не знаю, что меня привлекло в нём тогда… Аластор подтянулся выше и подозрительно прищурился, замерев на одном уровне с лицом Вокса. — Что случилось? Ты был таким уверенным ещё пару минут назад, когда издевался надо мной этими… отвратительно пошлыми и возмутительно прямолинейными значениями. Мне даже страшно представить, что же обозначает этот маленький цветочек, раз ты так смутился. Воксу очень захотелось глубоко вздохнуть, но в такой пылище подобной роскоши он был лишён, так что пришлось только поджать губы, когда более металлический через микрофон голос произнёс: — «Я не могу жить без тебя». Аластор вздрогнул, изумлённо уставившись на Вокса, и тот покраснел сильнее. — Это значение такое… Снова повисла пауза, но на этот раз более неловкая, разбавляемая быстрым стуком двух сердец, пока Аластор не прочистил внезапно запершившее горло. — Ах, ты всё-таки был таким романтичным тогда! Надо же… Что же случилось с тобой после? Кто разбил тебе сердце, что оно так зачерствело, ха-ха? Вокс закатил глаза, пробуя задохнуться возмущённо, а не вынужденно. — Это был ты, придурок! Ты высмеял мою наивную и ранимую натуру, и я смирился, что тебе это не надо. Но теперь! — Вокс легконько ткнул Аластора в лоб. — Не думай, что избежишь всех проявлений моей романтичной стороны! Следующий шаг — пикник на закате и жаркий секс на природе! Теперь закатил глаза Аластор, стараясь не улыбаться шире на театрально надрывные интонации в голосе Вокса. — Только в твоих мечтах, друг мой. Вокс хмыкнул, снова мягко погладив Аластора по щеке. А потом перевёл взгляд на кресла у стены. Яркий красный свет закатного солнца теперь как раз попадал через низкое окно в спальню, позволяя увидеть блеск множества пылинок. Вокс хмыкнул и хитро улыбнулся. — К слову о моей романтичности. Ты догадался, почему я всегда выбирал кресло у окна? Аластор подозрительно прищурился от резкой перемены темы. Но этот вопрос действительно посещал его мысли, так что он склонил голову к плечу, алые глаза свернули любопытством. — А разве была какая-то причина? Вокс расплылся в ещё более широкой улыбке. — Видишь, как солнце заливает комнату на закате? В первый раз я не подумал об этом, и выбрал другое место. Ты, наверно, даже не помнишь. Аластор кивнул. Действительно, их первая посиделка была слишком давно, чтобы разделять воспоминания о ней от сотни других встреч. Вокс снова хмыкнул. Его большой палец снова начал мягко поглаживать Аластора по щеке круговыми движениями, заставив поёжиться от щекотки. — Когда ты сидел напротив солнца, мне было сложно рассматривать твоё прелестное личико. Вокс прикусил губу, сдерживая смех, когда лицо Аластора вытянулось от удивления, а щёки стремительно налились краской. — Готов поспорить, что ты придумал подобную чушь только что! — резкий голос сорвался в громких помехах. — Я тебе клянусь, что это правда. Как ты можешь обвинять меня без доказательств, м-м? Вокс всё-таки рассмеялся, когда Аластор поджал губы и нахмурился, прожигая экран негодующим взглядом. Красные щёки и небольшой, но заметный проблеск смущения в глубине алых глаз говорили сами за себя. Вокс притянул Аластора ближе, нежно почесал за ухом, заставив приоткрыть рот на выдохе, и мягко вовлёк в неглубокий и медленный поцелуй. Он сказал чистую правду. В тот самый первый раз по незнанию и отупению от безграничного счастья и собственной наглости он плюхнулся на ближайшее к входу кресло, вцепившись в подлокотники когтями, будто это могло помочь быть более убедительным, а Аластор при желании не вынес бы его за дверь сразу с мебелью. И быстро понял, что сильно просчитался. Когда красноватые лучи проникли в довольно тёмную до этого спальню, Вокс буквально ослеп на некоторое время. Долгие минуты, пока солнце продолжало садиться, ему оставалось только слушать голос Аластора, его смех и шутки и пытаться угадать выражение его лица. То, чем он занимался по вечерам в своей спальне, ожидая очередной эфир своего друга, настигло его в непосредственной близости от Аластора, такого реального и живого. Это была настоящая пытка. С тех пор в ту же папку с множеством мелочей про Аластора добавилось строение его дома, расположение относительно сторон света и напоминание всегда выбирать кресло у окна. Аластор отстранился от слишком долгого поцелуя, снова тяжело дыша. Слова Вокса сегодня оказывали на него какое-то странное влияние, по телу периодически пробегала дрожь, а мышцы сводила какая-то приятная судорога. Он облизнул чуть опухшие губы. — Кхм, до каких ещё пор ты будешь отвлекать меня таким… возмутительным способом от первоначальной задачи?! Вокс хмыкнул и откинулся на спину, подложив руки под голову. — Ты всё ещё упрямишься в своей очевидно придуманной наскоро идее? Аластор прищурился и встал, отряхиваясь от пыли и пыльцы, осевших на сюртуке. Он мог решить проблему щелчком пальцев, но взял себе время подумать. На самом деле, он действительно никак не мог представить, как объяснить свою идею, не желая раскрывать странное желание попрощаться с домом, оставившим им много довольно приятных воспоминаний. Вокс терпеливо ожидал ответа, но когда Аластор принялся отряхиваться во второй раз, проходясь ладонью по уже чистой ткани, снова не смог сдержать смех. — Ладно, ладно. Я уже понял, что ты не хочешь говорить. Пофиг, я всё равно рад, что ты привёл меня сюда. Хотя мог бы и прибраться. Ну, знаешь, ради приличия. — Сказал тот, кто заполнил всю спальню цветами и по чьей вине теперь здесь пыльцы больше, чем даже пыли? Вокс, всё ещё хихикая, присел на кровати и снова обвёл взглядом спальню. Стены со старыми, местами отходящими обоями, покрытыми в уголках плесенью, скрипучий пол и древняя кровать с жёстким и неудобным матрасом не должны были вызывать ничего кроме брезгливости, но… ностальгия штука необъяснимая. — Ну, кстати, реально жаль оставлять совсем в прошлом даже подобную развалюху. Аластор громко и показательно фыркнул, хотя сердце снова пропустило удар, когда Вокс озвучил его же мысли вслух. А тот продолжал рассуждать как бы между прочим. — Ремонтик бы сделать. Ну, типа — снести всё подчистую и построить заново. Вот такого уровня ремонтик. Аластор смерил тоже поднявшегося на ноги Вокса презрительным взглядом. Ярко-синий фрак совсем не украшали выглядящие одинаково жёлтыми в оленьих глазах пятна цветочной пыльцы, и он не смог сдержаться, чтобы не протянуть руку. Вокс вздрогнул, когда его тоже принялись отряхивать не очень-то ласковыми движениями, но промолчал. Аластор деловито смахивал намертво прилипшую пыльцу короткими движениями пальцев, пытаясь выглядеть увлечённым исключительно этим занятием, а никак не идеей Вокса. — Даже не думай, что я когда-либо соглашусь на такое радикальное решение. — А без сноса? Аластор поднял взгляд и настороженно опустил уши. — Никак не могу взять в толк — зачем тебе всё это? Чем отличается это старьё от всего остального, что ты высмеиваешь в моём образе жизни? Вокс хмыкнул, покачав головой. — Ничем, согласен. Но… — виртуальные глаза снова обвели комнату неожиданно тёплым взглядом, — мне тут… нравится, наверно. Аластор замер. Остановившиеся ладони невесомо лежали на груди Вокса, пока в воздухе снова повисла пауза. А потом Вокс бросил на Аластора хитрый взгляд, снова притягивая к себе. — Может быть, это станет нашим, ну знаешь, загородным домиком? Отдохнуть от забот, от чужих глаз, — Вокс приблизился к уху Аластора и прошептал. — От чужих ушей... Чтобы никто, кроме меня, не мог слышать твои крики удовольствия. Аластор закатил глаза. Момент был снова разрушен отвратительными намёками Вокса, щёки опять раздражающе и предательски потеплели. Но в чём-то эта идея даже показалась привлекательной, и Аластор задумчиво и ехидно прищурился. — Затраты на подобный ремонт как-то скажутся на моём пожизненном питании от тебя? Вокс фыркнул и громко рассмеялся, крепче обнимая Аластора. — Ну, на следующей неделе у меня крупная сделка! Тогда и поговорим.