Напиток для праведника

В опытных руках все скользило с неожиданной плавностью, останавливаясь только перед узором в воздухе. Галлахер напоминал дирижера оркестра, но единственной мелодией был звон льда, ласкающего стекло. Незамысловатых звуков хватало Воскресенью для погружения, которого не заслужила сама жизнь. — Лиричное настроение? — Лед в бокале замер. Волшебство развеялось, открывать глаза пришлось в пресном сне. — Научились понимать людей, детектив? — ответил он вопросом. Губы собеседника искривились во внезапно мирной улыбке, а глаза заиграли янтарными отблесками, от которых в момент Галлахер стал самым понятным человеком. Ощущение — фальшь, и Воскресенье не позволил себе купиться. — Всегда умел. Без понимания гостя не сотворить идеальный напиток. Пальцы скользнули по краю бокала и ниже, к ножке. Перехватили стекло поудобнее, с грацией и осторожностью покачали в ладонях, — так не поднимали бы Грааль. — Хотите, угощу вас? — Хочу, — в противовес разуму согласился Воскресенье. На лице Галлахера расцвела улыбка. Подвинув к себе бокал для мартини, он покрутил его и демонстративно опустил. — Если предложите винсанто, то разочаруете меня. Будьте оригинальнее. От упоминания причастного вина Галлахер вскинул руки, и его стать сотряслась смехом. Воскресенье нашел в нем удовлетворение, и то растеклось по сердцу пьяным теплом. — Был поспешен, каюсь. — Мягкость голоса убедила бы самого предвзятого судью в невинности. — Вы выше толпы и сует, но ваш аромат относится к высшему обществу и при этом прочищает сознание. Ладан праведный запах, но кофе? Короткий смешок, пока пальцы творили магию с кофеваркой. — В нем расцветает множество оттенков. Как и в вашей жизни, в которой были и пряность, и едва терпимая горечь. «Вы ничего не знаете о моей жизни», — хотелось сказать, встать, кончить разговор. Но Воскресенье умел держаться как никто другой, потому ладони неторопливо легли на стойку. — Ваше суждение чрезмерно абстрактно. — Следовало улавливать в тоне недовольство. — Не торопите меня, обозрите всю картину, — улыбнулся Галлахер, подставляя емкость. Пространство меж ними заполнялось многогранным ароматом и нетерпением обоих. В следующий миг недалеко от рук Гончего возникла запотевшая бутылка. Следом за ней возникли две другие, по размерам уступающие. В шейкере смешались порция льда, сахарный сироп, кофейный ликер, водка и кофе. — Кофе держит сознание прочь ото сна, но с водкой создает реальность, недостижимую ни для кого. В мире крепко спящих вы сама бодрость. Смешивал Галлахер резкими, лающими движениями под аккомпанемент звенящего льда. Ни одного лишнего взмаха, бармен заставлял восторг струиться под кожей и млеть благоговейно от чужого уважения к бокалу. Открыть шейкер, влить пряную смесь в бокал, — напиток готов. Внешне похожий на кофе, но с легкой пенкой, которую украсили два кофейных зерна, темные пятна в непорочности. — Эспрессо мартини к вашим услугам. Любезность манила, как и хитрый янтарный взгляд. Насильно усмехнувшись, сбросив восторг, Воскресенье коснулся губами напитка перед осторожным глотком. Первым ощущением был кофе: от горечи к сладости; следом — алкогольная мягкость, обволакивающая сердце. Напиток бодрил и уносил за собой. Галлахер лишил его реальности под ногами и забрал душу. Воскресенье не смог произнести ни слова или вырваться из плена чужой улыбки. Напиток вправду был идеален.