Запрет на привязанность

«Он чувствовал себя живым, нужным, желанным — впервые по-настоящему.»

      Они стояли молча в тусклом свете кухни. Всё вокруг будто затаилось. Антон всё ещё чувствовал губы Арсения — этот первый поцелуй, тяжёлый, осторожный, как шаг на тонкий лёд.       Он не думал. Просто подошёл ближе. Дотронулся до груди Арсения — тепло под тонкой тканью. Скользнул вверх, к шее. Пальцы дрожали, но в глазах — ничего, кроме ясной решимости.       — Я правда этого хочу, — сказал он тихо, почти шёпотом. — И не потому что можно. Потому что ты — это… ты.       Арсений смотрел на него долго. Лицо — каменное, сосредоточенное, как у скульптора, готового прикоснуться к самому тонкому мрамору. Потом выдохнул. Медленно, как будто отпускал что-то внутри.       Он шагнул ближе, взял ладонью лицо Антона, провёл пальцами по щеке, по челюсти. Прижал большой палец к губам.       — Тогда… — его голос охрип, взгляд потемнел, — …не бойся.       Кровать была чужая для Арсения, незнакомая, но в ней не было ничего, кроме них двоих. Ни одежды, ни защит, ни слов.       Антон лежал на спине, глаза раскрыты. Он жадно вглядывался в Арсения — тот стоял над ним, сорвав с себя водолазку, оголив узкие плечи, сильные руки, живот с еле заметной полоской волос. Кожа бледная, почти прозрачная, а под ней — напряжённые жилы, тонкие, как струны.       Антон коснулся его пальцами — сначала просто плеча, потом ключицы. Каждое прикосновение отзывалось в теле эхом. Ему казалось, что он тонет. И больше не боится.       Арсений лёг рядом, обнял — медленно, бережно. Поцеловал в висок, в щеку, потом в губы, долго и глубоко. Не торопясь, будто проверяя каждую секунду: не поздно ли остановиться?       Антон ответил. Вцепился пальцами в спину, притянул ближе, дыхание сбилось.       Когда Арсений опустился ниже — к горлу, к груди — Антон выгнулся навстречу, в нём было что-то животное, оголённое, но без страха. Он чувствовал себя живым, нужным, желанным — впервые по-настоящему.       — Ты дрожишь, — шепнул Арсений, губами к коже.       — Я… нет, — Антон усмехнулся сквозь дыхание. — Это просто слишком… всё.       — Хочешь, чтобы я остановился?       — Если остановишься — убью.       Смех — низкий, короткий — и снова тишина.       Пальцы Арсения были тёплыми, умелыми, но не спешными. Он изучал тело Антона, как слепой читает по Брайлю — каждую линию, каждый вздох, каждый мурашечный изгиб.       Антон терялся в ощущениях: прикосновение к животу — как вспышка. Губы на внутренней стороне бедра — как ток. А когда Арсений прижался к нему всем телом, тяжело, сдержанно — он выдохнул с хрипом:       — Пожалуйста… сейчас.       Арсений остановился. Уперся лбом в его лоб. Их дыхание слилось.       — Последний раз спрашиваю. Ты уверен?       — Больше, чем в чём-либо в жизни.       — Ты сделал все как я просил? Ты был в душе? — продолжая целовать.       — Да.да, блять, давай быстрее.ахх, — реагируя на поцелуи.       Арсений ненадолго оставил парня без внимания и потянулся к своему чемодану за смазкой, все это время Антон внимательно следил за каждым движение своего мужчины.       Глядя прямо в глаза Антону, мужчина выдавил себе на пальцы небольшое количество смазки, разогревая.       — Я сделаю все осторожно, главное расслабься, — прошептал прямо в ухо выцеловывая раковину и поднося пальцы в сжатому колечку мышц.       — Ай, блять, сука, больно, не надо, — пытаясь сбежать от пальцев завопил Антон.       — Тшш. малыш, немного нужно потерпеть и будет приятно, — продолжая сыпать поцелуями по всему телу, сказал Арсений, он понимал что зайдя уже так далеко — он не сможет остановиться, — я знаю как помочь тебе расслабиться.       Сверкнув глазами он опустился ниже к члену парня.       — Ты был хорошим мальчиком в мое отсутствие? Хочешь получить подарочек от моего рта? , — грязно прошептал мужчина, мальчишка на это активно закивал шепча себе под нос «я был очень хорошим, очень-очень.»       Никуда не спеша Арсений просто водил пальцем по анусу парня, и начал медленно облизывать член, не спеша проводить по всему периметру и наконец вобрал в себя почти полностью. Антон на это очень громко застонал.       Арсений подгадав момент, взял еще глубже и в это время вошел пальцем на одну фалангу. Парня подкинуло на месте, он схватил волосы мужчины лепеча «Еще, еще, не останавливайся, блять»       Продолжая отсасывать парню Арсений вошел полностью одним пальцем, наблюдая за парнем, что дискомфорта он не испытывает, мужчина добавил еще смазки и вошел уже на два пальца. С еще большим усердием отсасывая. Начал растягивать, по немного разводя пальцы внутри его мальчика.       — Тебе хорошо, малыш? , — оторвавшись от члена, целуя бедра.       -Ммм, сука, Арс, мне очень хорошо, но если ты не остановишься, я опозорюсь и кончу раньше времени.       Смех. Такой мягкий и хриплый. Парень в первые слышит такой от мужчины.       Спокойно войдя уже на три пальца, Арсений готовился к полному проникновению.       Поменяв позу, расположившись между ног Антона, мужчина внимательно посмотрел на него, ожидая разрешения, парень кивнул.       — Сейчас может быть немного больно, главное не молчи и говори все свои ощущения, — пристраивая член к входу.       — Слушаюсь, мой господин, — шутливо бросил парень. А Арсению было не до шуток, услышав такое обращение в свой адрес глаза зажглись еще больше.       — Повтори, — голос грубый, жесткий от желания.       — Что?.., — находясь как в бреду от ощущений микропроникновений переспросил парень.       — Как ты меня назвал только что.       Глядя прямо в глаза, парень повторил шепотом «Мой Господин».       Всё было не как в кино.       Это не было гладко, идеально, вылизано. Было немного неловко, жарко, где-то слишком сильно, где-то — так нежно, что казалось, он сейчас развалится на куски.       Антон вскрикнул, когда Арсений вошёл — не от боли, а от ощущения, что всё теперь изменилось. Арсений держал его крепко, гладил волосы, целовал в висок, шептал:       — Всё хорошо. Я с тобой. Только я.       И двигался медленно. Так, будто каждое движение — обещание. Не просто взять, не просто проникнуть, а остаться. Навсегда.       Антон выгибался, вцеплялся ногтями в лопатки, глаза закатывались, шептал почти без умолку «да-да, мой господин, мне очень хорошо», но он не терял связи. Он видел Арсения — лицо сосредоточенное, челюсть сжатая, но глаза тёмные, почти отчаянные, особенно после обращения к нему.       Как будто он тоже не верил, что это наконец происходит.       Антон уже не мог сдерживать свои крики, каждый раз когда мужчина попадал по простате парень был готов рассыпаться на тысячи миллионов атомов, от этого ощущения.       — Арс, блять, не маринуй меня, хватит, я уже не могу держаться, — умолял, просил разрешения кончить.       — Еще немного, мой хороший, — целуя прямо в губы, Арсений ускорился.       — А-а-а-а, блять, еще-еще, — метаясь по кровати.       — Кончай, малыш, — с диким криком парень закончил прямо на живот Арсения, через несколько толчков мужчина догнал его.       Когда всё кончилось — не внезапно, а мягко, как закат — Арсений не ушёл.       Он остался. Лёг рядом. Обнял. И просто молчал. Долго.       Антон прижался к его груди, слышал, как стучит сердце. Своё не мог уловить — слишком близко, слилось.       — Я всё испортил? — выдохнул он.       Арсений погладил его по спине. Молчал. Потом тихо сказал:       — Нет. Ты просто… наконец стал моим.