Уроки не только трансфигурации

Дождь стучал по витражным окнам кабинета трансфигурации, когда Гермиона ворвалась внутрь, сбив дыхание. Её мокрые волосы прилипли к шее, а грудь вздымалась от быстрого бега по коридорам. — Профессор, вы звали меня? — она резко остановилась, увидев, как Минерва Макгонагалл стоит у своего стола, пальцы сжимают край деревянной поверхности так, что костяшки побелели. — Закройте дверь, мисс Грейнджер. — Голос звучал низко, почти хрипло. Гермиона машинально щёлкнула пальцами — дверь захлопнулась с глухим стуком, автоматически замкнувшись на заклятие тишины. Она ещё не понимала, что происходит, но в воздухе висело что-то запретное. — Вы… хотели обсудить учебную программу? — она сделала шаг вперёд. Минерва резко обернулась. Её обычно собранные волосы были слегка растрёпаны, а в глазах горел огонь, который Гермиона видела только однажды — в бою. — Перестаньте притворяться, — прошептала она. — Мы обе знаем, что это враньё. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Что именно мы знаем, профессор? Минерва резко сократила расстояние между ними. Её парфюм — тёплый, с нотками кожи и чего-то пряного — ударил в нос Гермионе, заставив сердце бешено колотиться. — Знаем, что вы пялились на меня сегодня на собрании. Что ваши пальцы дрожали, когда я передавала вам пергамент. — Она наклонилась ближе, и её губы почти коснулись уха Гермионы. — И что если бы я приказала вам сейчас встать на колени, вы бы сделали это. Гермиона резко вдохнула. — Это… непрофессионально. — Я знаю. И тогда Минерва действительно приказала. Гермиона замерла. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже сквозь шум дождя за окнами. Губы внезапно пересохли, а в животе закружилось горячее, тяжёлое волнение. — Я... — её голос дрогнул, но Минерва не дала договорить. — Я сказала — на колени, мисс Грейнджер. Тон не оставлял места для возражений. Тот самый, который когда-то заставлял трепетать целые классы. Только сейчас он звучал иначе — низко, почти шёпотом, но с такой властной интонацией, что Гермиона почувствовала, как её тело послушно реагирует, прежде чем успевает включиться разум. Её колени коснулись холодного каменного пола. Минерва медленно обошла её, как хищница, изучающая добычу. Пальцы профессора скользнули по её волосам, собирая мокрые пряди и отбрасывая их за плечо. — Вы так долго этого хотели, — прошептала она, и Гермиона почувствовала, как горячее дыхание обжигает её кожу. — Все эти годы... сидели на моих уроках, ловили каждый взгляд, каждый намёк. Думали, я не замечала? Гермиона сглотнула. — Вы... заметили? В ответ Минерва крепко вцепилась в её волосы, заставив откинуть голову назад. — Я замечаю всё. И прежде чем Гермиона успела что-то сказать, губы профессора захватили её в жёсткий, властный поцелуй. Колени Гермионы жгло от холодного камня, но это было ничто по сравнению с тем огнем, что разливался по ее телу. Минерва все еще держала ее за волосы, оттягивая голову назад, обнажая шею. — Так лучше, — прошептала профессор, и ее голос звучал как темный мед, густой и сладкий. — Теперь ты видишь, кто здесь главный. Ее свободная рука скользнула вниз, пальцы впились в подбородок Гермионы, заставляя ее смотреть вверх, прямо в эти горящие глаза. — Я всегда знала, что ты особенная, — продолжила Минерва, медленно проводя большим пальцем по ее нижней губе. — Но я не думала, что ты будешь так отчаянно жаждать моего внимания. Гермиона сглотнула. Ее бедра непроизвольно сжались, предательски выдавая то, насколько она хотела этого. — Профессор, я... — Тише. Минерва резко наклонилась, и ее губы снова захватили Гермиону в поцелуй — жесткий, требовательный, безжалостный. Ее язык вторгся в рот, заставляя девушку скулить от неожиданности и возбуждения. А потом... Пальцы профессора резко рванули вниз, разрывая ткань ее блузки. Пуговицы со звоном рассыпались по полу. — Не двигайся. Гермиона замерла, дрожа. Минерва медленно провела рукой по ее обнаженной груди, пальцы сжимали, щипали, наказывали за каждый ее прежний дерзкий взгляд. — Ты хотела этого, — прошептала она, и ее голос звучал как приговор. — Хотела, чтобы я разрушила тебя. И тогда... Ее рука резко рванула вниз, под юбку. Гермиона вскрикнула, когда пальцы Минервы грубо втерлись в ее уже мокрую плоть. — Боже... — Молчи. Пальцы вошли в нее жестко, без предупреждения, заставляя Гермиону выгнуться от неожиданности и боли, смешанной с безумным наслаждением. Минерва наслаждалась этим — тем, как дрожит ее бывшая ученица, как ее тело сжимается вокруг ее пальцев, как она не может сдержать стонов. — Вот чего ты на самом деле хотела, — прошептала она, ускоряя движения. — Вот чего просила все эти годы. Гермиона ничего не могла ответить. Она только чувствовала — как пальцы Минервы разрывают ее на части, как ее тело предает ее, подчиняясь каждой команде. — Кончай. И Гермиона послушалась. Минерва не давала ей опомниться. Её пальцы, ещё липкие от соков Гермионы, грубо впились в её бедра, переворачивая со стоном на стол. Пергаменты с грохотом полетели на пол. — Так тебе и надо, — прошипела профессор, прижимая ладонь к дрожащему животу девушки, чувствуя, как тот вздымается от частого дыхания. Её свободная рука резко дёрнула юбку вверх, обнажая алую, взбудораженную плоть. — Посмотри на себя. Какая жажда. Гермиона попыталась прикрыться, но Минерва хлёстко шлёпнула её по внутренней поверхности бедра, заставив вскрикнуть. — Руки за спину. Сейчас же. Когда послушные пальцы сплелись в замок на пояснице, Минерва насмешливо провела ногтем по вздувшемуся бугорку, наблюдая, как Гермиона дёргается всем телом. — Профессор... п-пожалуйста... — Пожалуйста, что? — она медленно ввела один палец, чувствуя, как горячие стенки судорожно сжались вокруг. — Б-больше... — Жадина. Два пальца вошли резко, до упора, заставив Гермиону выгнуться с воплем. Минерва наслаждалась этим — тем, как её бывшая ученица беспомощно бьётся под ней, как слёзы катятся по щекам от смеси боли и невыносимого удовольствия. — Вот так. Принимаешь весь... — её ладонь грубо прижалась к лобку, пальцы дошли до костяшек, и Гермиона закричала, чувствуя, как её разрывает на части. Ритм был безжалостным: короткие, жёсткие толчки, выбивающие стон за стоном. Минерва наклонялась ближе, её дыхание обжигало ухо: — Ты моя. Моя умница. Моя нарушительница правил... Гермиона захлёбывалась от перегрузки, её ногти впились в собственные запястья. Тело горело, каждый нерв кричал... — Кончай. Сейчас же. И она послушалась, с рвущимся воплем, сжимаясь вокруг пальцев профессора, как последняя грешница в день Страшного Суда. Минерва медленно вытащила пальцы, с неприличным звуком отделяясь от перевозбуждённой плоти Гермионы. Девушка вздрогнула, чувствуя, как по её внутренностям прокатывается пульсация. — Не смей двигаться, — профессор провела мокрыми пальцами по её щеке, оставляя липкий след. — Ты думала, что закончилось? Гермиона тяжело дышала, её губы дрожали. — Я... я не... — Тише. Минерва резким движением сбросила её со стола. Гермиона с глухим стуком опустилась на колени, её бёдра тут же предательски сжались от нового приступа желания. — Раздвинь ноги. Шире. Гермиона послушно раздвинула бёдра, чувствуя, как стыдная влага стекает по её внутренней поверхности. Минерва неспешно расстегнула мантию, опуская её на спинку ближайшего кресла. — Ты осмелилась смотреть на меня с такими... неприличными мыслями. — Она присела на край стола, намеренно раздвинув собственные бёдра. — А теперь отработаешь свою наглость. Гермиона замерла, её взгляд прикован к месту, где тёмная ткань профессорских одежд скрывала сокровище. — Приближайся. Гермиона поползла вперёд, её дыхание учащённое, руки дрожали. Минерва резко схватила её за волосы, притянув к себе. — Лижи. Гермиона послушно прижалась губами к тканным складкам, чувствуя сквозь материю терпкий аромат возбуждения. — Не стесняйся, — прошипела Минерва, грубо отодвигая ткань в сторону. И тогда Гермиона увидела — алую, блестящую от возбуждения плоть, трепещущую в ожидании. Она приникла к ней жадно, как к источнику живой воды. — Медленнее, — Минерва сжала её волосы, направляя движения. — Ты должна чувствовать каждый... изгиб. Гермиона послушалась, её язык скользил вдоль всех складок, впитывая каждый капризный вкус профессора. — Глубже. Гермиона вписалась в неё всем ртом, её нос уткнулся в тёмный треугольник волос, наполняя лёгкие опьяняющим ароматом. Минерва закинула голову назад, её бёдра дрожали от напряжения. — Да... вот так... моя умная девочка... Гермиона чувствовала, как тело профессора напрягается под её губами, как пульсирует в предвкушении. — Не останавливайся! И Гермиона не остановилась. Минерва только что достигла пика, её бедра судорожно дёргались в ритме последних волн наслаждения, когда Гермиона внезапно отстранилась. В её карих глазах вспыхнул опасный блеск, а пальцы с молниеносной скоростью выхватили палочку. "Petrificus Totalus!" Золотистый свет ударил в грудь профессора, заставив её тело окаменеть в полулежачем положении на столе. Только глаза сохранили способность двигаться — они расширились от ярости и... чего-то ещё. "Ты забыла, с кем имеешь дело, профессор," — прошептала Гермиона, медленно обводя кончиком языка свои блестящие от влаги губы. Её пальцы дрожали не от страха, а от возбуждения, когда она проводила палочкой вдоль застывшего тела: "Liberatis Corporis!" Это заклинание её собственного изобретения освобождало тело от паралича, но оставляло запястья и лодыжки прикованными невидимыми путами к дубовому столу. Минерва резко дёрнулась, проверяя силу связывающих чар. "Маленькая предательница," — прошипела она, но прерывистое дыхание выдавало её истинное состояние. Грудь под порванной блузкой быстро вздымалась, а между бёдер всё ещё пульсировало от недавнего удовольствия. Гермиона медленно взобралась на стол, рассевшись верхом на животе профессора. Её пальцы, обычно такие аккуратные, теперь грубо рвали остатки одежды, обнажая бледную кожу с россыпью веснушек. "Ты научила меня слишком многому," — девушка наклонилась, впиваясь зубами в выступающую ключицу, оставляя багровый след. Её рука скользнула вниз, пальцы вонзились в тёмный треугольник курчавых волос. — "Включая это." Минерва резко выгнулась, когда умелые пальцы нашли её клитор, уже набухший от предыдущей стимуляции. Но Гермиона не торопилась — она изучала каждую реакцию: как дергается веко, как сжимаются кулаки в беспомощных путах, как влага обильнее выделяется при определённом нажатии. "Кончай играть, девочка—" — профессор не договорила, потому что Гермиона грубо ввела два пальца внутрь, до упора, чувствуя как горячие мышцы тут же сжались вокруг них. "Нет, профессор," — она наклонилась, чтобы её губы почти касались уха Минервы, — "Теперь я задаю вопросы." Её пальцы начали безжалостный ритм, большой палец при этом давяще кружил вокруг клитора. "Хочешь кончить?" Минерва закусила губу, пытаясь подавить стон, но её бёдра уже предательски двигались навстречу пальцам. Гермиона внезапно остановилась, вытащив пальцы с неприличным звуком. Профессора вырвало тихий вопль фрустрации. "Проси," — приказала Гермиона, обмазывая пальцы в её соках и медленно размазывая их по животу. Глаза Минервы пылали, но тело предавало её. "Чёрт возьми... прошу." Гермиона ухмыльнулась и резко ввела три пальца, одновременно прикусывая сосок. Минерва вскрикнула, её спину выгнуло в дугу, а ноги задрожали в путах. "Кончай," — прошептала Гермиона, чувствуя как внутренности профессора судорожно сжимаются. — "Кончай, как последняя шлюха на моих пальцах." И Минерва подчинилась с оглушительным криком, её тело билось в экстазе, заливая пальцы Гермионы горячими волнами. Когда спазмы стихли, Гермиона медленно вытащила пальцы и демонстративно облизала их, не отрываясь от глаз профессора. "Урок усвоен?" — спросила она, чувствуя как Минерва напрягается под ней. Ответом был яростный поцелуй, в котором чувствовалась обещание мести... и намёк на продолжение. *** Минерва не просто освободилась – она взорвалась магией. Гермиона даже не успела моргнуть, как невидимая сила швырнула её на пол. Её запястья с хрустом замерли в воздухе – Incarcerous сплел плотные верёвки из ничего, приковав к полу в позе на коленях. — Думала, сможешь победить меня, девочка? — голос Минервы звучал опасно тихо. Она медленно приближалась, её мантия шуршала по камням, а глаза горели холодным огнём. Её пальцы впились в волосы Гермионы, оттягивая голову назад. — Ты забыла, кто здесь настоящая хозяйка магии. Минерва резко раздвинула её бёдра коленом, обнажая дрожащую, перевозбуждённую плоть. — Посмотри на себя. Мокрая. Дрожишь. Как последняя шлюха. Гермиона попыталась сжать ноги, но Минерва грубо шлёпнула её по внутренней поверхности бедра, заставив вскрикнуть. — Шире. Её пальцы впились в уже чувствительную плоть, грубо растягивая её. — Ты хотела играть с огнём? И тогда... Минерва внезапно применила заклинание – её пальцы покрылись блестящей, скользкой магией. — Vibratus Duplex. Гермиона вскрикнула, когда два пальца вошли в неё жестко, а третий уперся в её задний вход. — Нет! Там нельзя— — Молчи. Минерва медленно ввела третий палец внутрь, заставляя Гермиону выгибаться от непривычного давления. — Ты сама этого хотела. Её пальцы двигались поочерёдно – когда одни входили спереди, другие углублялись сзади. Гермиона закатила глаза, её тело горело, сжимаясь вокруг двойного вторжения. — Профессор... я не могу... — Можешь. Минерва ускорилась, её пальцы работали беспощадно, нащупывая самые чувствительные места. Гермиона зарычала, её ногти впились в ладони, а тело затряслось. — Кончай. И она послушалась – её внутренности сжались судорожно, обливая пальцы Минервы горячими волнами. Минерва медленно вытащила пальцы, размазывая соки по животу Гермионы. — Урок усвоен? Гермиона тяжело дышала, её тело дрожало в последних спазмах. — Да... профессор... Минерва ухмыльнулась и шлёпнула её по красной от возбуждения коже. — Хорошая девочка. Минерва щёлкнула пальцами, и Гермиона почувствовала, как её тело беспомощно парит в воздухе, следуя за профессором по тёмным коридорам Хогвартса. — Вы... вы не можете просто... — Могу. Дверь в личные покои профессора распахнулась сама собой. Комната была залита тёплым светом камина, отбрасывающим дрожащие тени на стены, уставленные книгами и странными артефактами. Минерва взмахнула палочкой: — Colloportus Totalis. Гермиона ощутила, как магия сжимает её тело, приковывая к огромной кровати с тёмно-зелёным балдахином. Её руки растянули над головой, ноги развели широко, обнажая всё, что ещё пульсировало от недавнего наказания. — Вы... — Тише. Минерва медленно снимала одежду, обнажая бледную, искусно выточенную временем фигуру. Её грудь тяжело вздымалась, а между стройных бёдер уже блестела влага. — Ты думала, что я закончила с тобой? Пальцы профессора скользнули по внутренней поверхности бёдер Гермионы, едва касаясь распухшей плоти. — Профессор... — Проси. — Пожалуйста... Минерва рассмеялась — низко, гортанно. — Недостаточно. Её палец внезапно воткнулся в Гермиону до упора, заставив её вскрикнуть. — Так лучше? Гермиона закинула голову, её тело сжималось вокруг вторжения, но Минерва тут же вытащила палец. — Нет! — Значит, будешь служить мне правильно. Минерва взяла со стола странный предмет — гладкий, изогнутый, мерцающий магией. — Вибратус Максима. Гермиона замерла. — Вы не можете... это... — Могу. Она ввела артефакт внутрь, и он ожил, завибрировав с невыносимой силой. — А-а-ах! — Тише. Минерва наклонилась, её губы захватили сосок Гермионы, кусая его до боли. — Ты кончишь, только когда я решу. Гермиона билась в путах, её тело горело, сжимаясь вокруг вибрирующего кошмара. — П-прекратите... я не могу... — Можешь. Минерва села верхом на её лицо, заставляя её лизать свою мокрую плоть. — Работай, девочка. *** Прошло несколько часов, минут или вечность — Гермиона уже не понимала. Её тело ныло, покрытое потом и собственными соками. Минерва наконец сжалилась. — Кончай. И Гермиона разрушилась — её крик разорвал тишину комнаты, тело затряслось в последнем, самом мощном оргазме. Минерва медленно вытащила артефакт, любуясь тем, как дрожит её наказанная ученица. — Теперь ты моя. *** Минерва не сказала ей, куда они направляются. Она лишь крепко сжала запястье Гермионы перед тем, как они развернулись на месте, исчезнув в вихре Аппариции. Холодный воздух ударил по коже, и Гермиона ахнула, увидев, где они оказались: — Италия? Белоснежные виллы, утопающие в зелени кипарисов, бирюзовое море внизу, и ни души вокруг. Только они двое и бескрайний горизонт. Минерва уже сбросила мантию, и ветер играл в её распущенных волосах. — Ты действительно думала, что я ограничусь кабинетом? — её губы искривились в хищной ухмылке. Гермиона попятилась, но спина тут же уперлась в теплую каменную стену виллы. — Вы... планировали это? — С того момента, как ты впервые посмотрела на меня не как ученица. Минерва щёлкнула пальцами, и одежда Гермионы растворилась в воздухе. — Беги. Сердце бешено заколотилось. Гермиона рванула вдоль террасы, босые ступни шлёпали по нагретому мрамору. Она знала — её не поймают. Она позволит себя поймать. Минерва настигла её у самого обрыва. Ладонь обхватила горло, прижимая к груди, а другая рука грубо скользнула между бёдер. — Ты вся дрожишь, — её губы обжигали шею. — Как пойманная птичка. Гермиона выгнулась, чувствуя, как пальцы профессора впиваются в её плоть, растягивая, готовя к чему-то большему. — Вы... несправедливы... — А ты обожаешь это. Минерва взмахнула рукой, и невидимые силы развернули Гермиону лицом к пропасти. — Vibratus Duo! Два волшебных фаллоса материализовались в воздухе, мерцая голубоватым светом. — Нет! — Гермиона попыталась вырваться, но магия приковала её на месте. — Ты выдержала пальцы. Теперь выдержи это. Они вошли одновременно — спереди и сзади, растягивая до предела. Гермиона закричала, её ноги затряслись, но магия удерживала её на весу, не давая упасть в пропасть. — Кончай, — прошептала Минерва, сжимая её грудь. — Кончай, глядя на море. И Гермиона подчинилась, её крик разнёсся над скалами, смешавшись с криками чаек. *** На рассвете, когда первые лучи солнца окрасили море в золото, Гермиона нашла в себе силы спросить: — Что теперь? Минерва потянулась к её руке, впервые за все время нежно проводя пальцами по коже. — Теперь... мы начинаем всё сначала. Где-то внизу разбивались волны. Где-то в мире шла война. Но здесь, на краю света, было только двое женщин и невысказанная правда: Это было только начало. *** Итальянское солнце жгло кожу, но Гермиона не могла отвести взгляд от женщины, стоявшей на краю террасы. Минерва, обычно такая собранная, теперь была воплощением раскрепощенной силы — её волосы, распущенные по плечам, сливались с отблесками заката, а в глазах читалась не только власть, но и что-то новое… почти уязвимое. — Ты все ещё боишься, — сказала Минерва, не поворачиваясь. — Не страха, — поправила Гермиона, сжимая край мраморной колонны. — Ожидания. Профессор рассмеялась тихо, как будто делилась секретом с морем. — Ты всегда хотела невозможного. Даже когда сидела на моих уроках, твой ум рвался за границы заклинаний. — Она обернулась, и в её руке мелькнула палочка. — Но сегодня я научу тебя чему-то, чего нет в книгах. Воздух дрогнул, и перед Гермионой материализовался зеркальный шар — не просто магический артефакт, а её отражение, но искажённое: то юное, с пухлыми щеками первокурсницы, то взрослое, с тенью войны в глазах, то… другое. Губы, полуоткрытые в стоне, пальцы, впивающиеся в чьи-то бёдра — в её. — Speculum Animi, — прошептала Минерва. — Зеркало души. Покажи мне, чего ты действительно хочешь. Гермиона потянулась к поверхности, но изображение снова изменилось: теперь они обе были там, переплетённые, но не в порыве страсти, а в чём-то медленном, почти нежном. — Это… — голос Гермионы дрогнул. — Возможность, — закончила Минерва. Её пальцы коснулись зеркала, и оно рассыпалось на сотни светящихся частиц, окутав их обеих. Где-то вдали звонили колокола, но здесь, в этом мгновении, время остановилось. *** Итальянский ветер играл в седых прядях Минервы, а Гермиона, всё ещё дрожащая от вчерашнего, сжимала в руках бокал прохладного лимончелло. — Министерство объявило меня пропавшей без вести, — вдруг сказала она, глядя на горизонт. В её голосе не было страха — только вызов. Минерва прищурилась: — Боялась, что они пришлют мракоборцев? — Боялась, что ты скажешь «это было ошибкой» и сотрёшь мне память. Тишина. Только крики чаек. — Speculum Animi, — вдруг произнесла Минерва, и зеркальный шар снова возник между ними. Но теперь в нём отражались не их тела, а лица — уставшие, но спокойные. — Видишь? Никаких масок. Гермиона коснулась поверхности, и изображение снова изменилось: они стояли в зале суда, окружённые мракоборцами, но... держались за руки. — Ты думаешь, это предсказание? — прошептала она. — Нет. Выбор. И тогда Минерва сделала то, чего не делала никогда — взяла её руку в свою настолько бережно, что Гермиона едва не расплакалась. — Я не вернусь в Хогвартс, — резко сказала профессор. — Дамблдор предлагал кафедру после войны, но... — её губы дрогнули, — я хочу написать книгу. О трансфигурации эмоций. Гермиона рассмеялась сквозь слёзы: — А я? — Ты будешь переводить её на итальянский. И учиться делать тирамису. И тут зеркало взорвалось светом — не ослепляющим, а тёплым, как объятия. Когда Гермиона открыла глаза, перед ней стояла не профессор Макгонагалл, а просто Минерва — с морщинками у глаз от солнца и пятном вина на рубашке. — Finite, — сказала она, и остатки магии растаяли. Эпилог. Год спустя. В маленьком книжном магазине во Флоренции две женщины подписывали экземпляры «Невидимой алхимии». На вопрос фаната «правда ли, что магия любви сильнее всех заклятий?» они переглянулись — и Минерва, к всеобщему шоку, улыбнулась: — Спросите у моей соавторши. Она знает ответ. А вечером, когда закат окрасил Арно в золото, Гермиона нашла на последней странице книги надпись: «Ты была моей лучшей трансфигурацией. — М.»