Тёмная сторона Луны

      …Когда раздался стук, Лань Ванцзи уселся на циновку возле столика и устремил взгляд на дверь.       – Лань-сяньшэн, можно? – раздался знакомый голос.       – Входи.       Дверь отворилась, и сердце Лань Ванцзи пропустило удар. А затем забилось ещё быстрее.       В комнату, глядя себе под ноги, вошёл пятнадцатилетний Цзян Чэн.       Лань Ванцзи шумно сглотнул. Цзян Чэн на мгновение поднял взгляд, после чего тут же отвёл его, и на его скулах проступили пятнышки румянца.       – Лань-сяньшэн, я пришёл на урок. Могу я?.. – юноша перевёл взгляд на столик, и только сейчас Лань Ванцзи заметил гуцинь в его руках. Он молча кивнул, не доверяя своему голосу.       Пока Цзян Чэн устраивался за столиком и подготавливал инструмент, Лань Ванцзи бросил взгляд в сторону ширмы, за которой находилось открытое окно. Лето в Пристани Лотоса было душным, и оно почти всегда было открыто, но это не было единственной причиной.       С приходом вечера через открытое окно в его спальню проскальзывал один конкретный человек. И обычное время, когда он приходил, уже вскоре должно было наступить.       Лань Ванцзи заставил себя вернуть внимание к своему юному ученику, и почти сразу только что пришедшая мысль вылетела из его головы.       Цзян Чэн был прекрасен. Жадный взгляд Лань Ванцзи впитывал как можно больше деталей – пока ещё не слишком широкие плечи, талию-тростинку, длинные изящные пальцы. Волосы Цзян Чэна были собраны в пучок, и лишь пара прядей обрамляла его по-юношески миловидное лицо.       Он был похож на мечту. На образ из мокрых снов, которые так часто преследовали Лань Ванцзи в его пятнадцать лет. Он знал, что не должен был так смотреть на своего ученика, на практически ребёнка, который был вдвое младше него. Но он ничего не мог поделать с жаром, который начал скапливаться внизу его живота.       Цзян Чэн был хорошим учеником. Он не имел особого таланта в музыкальном искусстве, но компенсировал это своим трудолюбием и усидчивостью. Лань Ванцзи мог видеть по состоянию его пальцев, как часто юноша практиковался между их занятиями. С каждым днём Лань Ванцзи испытывал всё большее желание как-то вознаградить своего ученика за старание, но ничто из того, что приходило ему в голову, не казалось уместным.       Цзян Чэн был сыном главы ордена и мог иметь всё, что пожелает. Что Лань Ванцзи мог ему предложить?       Он пристально проследил за тем, как Цзян Чэн размялся и приступил к практике. Ловкие пальцы порхали над струнами гуциня, извлекая из инструмента негромкую мелодию, напоминающую приглушённый шум далёкого водопада; сходство усугублялось тем, как от каждой ноты буквально веяло свежестью лёгкого бриза. Лань Ванцзи прикрыл ресницы, мысленно переносясь в горы Гусу, по которым иногда тосковал.       Фальшивая нота ворвалась в стройный ряд звуков, разрушив прекрасный образ. Лань Ванцзи поморщился и открыл глаза, устремив взгляд на своего ученика.       Цзян Чэн отвёл руки от гуциня. На его лице было расстроенное выражение. Опустив голову, он склонился в поклоне.       – Лань-сяньшэн, этот недостойный ученик сыграет ещё раз.       Лань Ванцзи стиснул пальцами рукава, пережидая острую волну возбуждения, которую он испытал при виде такой покорности. Он прекрасно знал, каков настоящий характер Цзян Чэна, но этот юноша никогда не позволял себе ничего лишнего в присутствии старших, воплощая собой образ благовоспитанного и скромного молодого господина.       Как же Лань Ванцзи хотелось разрушить это притворство и заставить Цзян Чэна выплеснуть наружу то пламя, которое он скрывал под своей кожей.       Он поднялся и неспешно обошёл столик, сопровождаемый внимательным взглядом Цзян Чэна. Лань Ванцзи остановился за его спиной, мгновение глядя полуприкрытыми глазами на стройную фигуру у своих ног. Затем он опустился на циновку и наклонился вперёд, почти прижимаясь грудью к спине своего ученика.       Он услышал, как Цзян Чэн шумно сглотнул и затаил дыхание.       – Позволь Лань-сяньшэну научить тебя, – тихо сказал Лань Ванцзи прямо на ухо юноше. От его дыхания свободная прядь волос метнулась в сторону и опала обратно, а ухо Цзян Чэна стремительно начало розоветь. Как и его шея, к заманчивой дуге которой оказался прикован взгляд Лань Ванцзи. Кожа была покрыта лёгким пушком и казалась бархатистой на вид, а её нетронутость провоцировала тьму в глубинах души Лань Ванцзи.       – Х-Хорошо, как скажете, – дрогнувшим голосом согласился Цзян Чэн, и Лань Ванцзи немедленно прижался ещё ближе, протянув руки по бокам от своего ученика и положив пальцы на струны гуциня.       – Клади сверху свои пальцы. Повторяй за мной движения и запоминай, – велел Лань Ванцзи, мысленно дурея от остро-сладкого запаха пота и благовоний, которые он мог чувствовать с такого близкого расстояния.       Горячие ладони легли поверх ладоней Лань Ванцзи, и он прикусил губу, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Его взгляд снова метнулся в сторону ширмы, но он до сих пор не слышал ни единого звука, выдавшего бы то, что Вэй Усянь уже проник в спальню.       Ещё было немного времени. У них ещё было немного времени.       Лань Ванцзи медленно двинул руками, скользя над струнами гуциня и стараясь как можно чётче и правильнее передать нужные движения. Но буквально всё, что его окружало, служило отвлекающим фактором: неровное поверхностное дыхание Цзян Чэна, его румянец, с шеи переползший на грудь, едва заметный запах возбуждения, пробравшийся между слоями одежд, ощутимое напряжение всего его тела. Лань Ванцзи боролся с желанием опустить голову и накрыть ртом розовую мочку уха, впиться зубами в изгиб шеи, слизнуть капельку пота, скатившуюся по ключице и затерявшуюся где-то за воротом. Он чувствовал, как точно так же, по капле, ускользает от него самоконтроль.       Наконец мучительный момент подошёл к концу: Лань Ванцзи сыграл проблемный отрывок несколько раз, убеждаясь, что Цзян Чэн хорошо запомнит правильное исполнение, а затем отвёл свои руки назад. Но не сделал ни единой попытки встать.       – А теперь сам, – велел он, всё так же прямо на ухо юноше.       Цзян Чэн снова сглотнул и положил дрожащие пальцы на струны, издавшие лёгкий звон. Юноша сделал глубокий вдох, очевидно, в попытке успокоиться и настроиться, а после… без ошибок повторил всю мелодию от начала и до конца.       Лань Ванцзи, по какой-то странной причине, почувствовал досаду. Он сам не понимал, почему его это так расстроило. К тому же, это совершенно противоречило логике, ведь его целью было добиться именно такого результата.       Возможно… он надеялся, что Цзян Чэн снова ошибётся, и он сможет повторить их тесный контакт во время отработки ошибок. Возможно… та самая тьма в глубине его души надеялась, что Цзян Чэн даст ему повод для наказания.       Он не знал. Иногда он не понимал сам себя.       Лань Ванцзи тихо вздохнул и уже собирался отстраниться и встать, когда услышал тихий зов:       – Лань-сяньшэн.       – Да? – Лань Ванцзи замер, глядя на профиль своего ученика.       – Я хорошо справился?       Лань Ванцзи какое-то время молчал, и Цзян Чэн слегка нахмурился, а уголки его губ расстроенно опустились. Только после этого Лань Ванцзи сказал:       – Ммм. Ты молодец. Всё сделал правильно.       Дыхание Цзян Чэна снова сбилось, а его ресницы дрогнули. Лань Ванцзи смотрел на него не мигая.       – В таком случае… может ли этот дерзкий ученик надеяться на вознаграждение?       Сердце Лань Ванцзи болезненно бухало в его груди, в такт пульсации его твёрдого члена, спрятанного под складками ханьфу. Он облизнул пересохшие губы.       – Как именно этот наставник может порадовать своего ученика?       Цзян Чэн ответил не сразу. Он нерешительно перебирал пальцами рукава и терзал зубами нижнюю губу. Лань Ванцзи хотелось высвободить несчастную пленницу и провести по ней большим пальцем, а затем окунуть этот палец во влажный жар рта Цзян Чэна.       – Дело в том, что… у меня будет к вам просьба. Может ли Лань-сяньшэн пообещать, что ничего из сказанного мной сегодня не достигнет чужих ушей?       Лань Ванцзи почти оскорблённо поджал губы.       – Ммм.       Цзян Чэн искоса посмотрел на него и снова отвёл взгляд.       – Не подумайте дурного. Просто то, о чём я хочу вас попросить… если об этом узнает кто-то ещё, моя репутация будет разрушена, – помолчав ещё несколько мгновений, Цзян Чэн наконец сказал: – Я – наследник ордена. Однажды я буду вынужден взять жену и оставить потомство. Но я… у меня почти нет опыта. Я боюсь, что не смогу справиться со своими супружескими обязанностями. Если бы вы могли показать… научить… Я никому не доверяю так, как вам, Лань-сяньшэн.       Лань Ванцзи сдержал громкий вздох. Он не подозревал, что просьба Цзян Чэна может быть столь… пикантной. И так чудесно соответствовать его собственным желаниям.       Разговоры о будущей жене несколько портили удовольствие, но Лань Ванцзи знал, что родители Цзян Чэна никогда не позволят им заключить брак.       По крайней мере, пока они живы.       Тем не менее, до тех пор, пока он мог получить от Цзян Чэна всё, что тот был готов ему дать, он не собирался жаловаться на судьбу.       – Мы оба мужчины, Цзян-гунцзы. В твою брачную ночь всё будет иначе. Или… – Лань Ванцзи выдержал паузу. – Ты желаешь быть сверху?       Не то чтобы он был сильно против. Ему просто никогда не приходил в голову такой расклад.       Цзян Чэн выглядел задумчивым.       – На самом деле, этот дерзкий ученик не отказался бы попробовать оба варианта, – решительно, хоть и смущённо заявил Цзян Чэн. – Но вначале я бы хотел побыть… принимающей стороной. Чтобы понять по своим ощущениям, как мне следует действовать, и не оплошать позже, когда Лань-сяньшэн позволит… если Лань-сяньшэн позволит…       Лань Ванцзи был совершенно очарован и почти в прострации кивнул головой.       – Я позволю. Но вначале, как ты и сказал, следует показать пример.       На мгновение Лань Ванцзи замешкался, устремив взгляд в сторону ширмы. Он мог бы остановить всё сейчас, отговориться делами, перенести их «урок» на другой день и в другое место, чтобы снизить риск того, что кто-то – Вэй Усянь – застукает их прямо посреди процесса. Он мог бы закрыть окно и дать понять Вэй Усяню, что сегодня у него другие планы – и понадеяться, что тот отступит, а не заинтересуется, в чём дело, и не рискнёт вломиться вопреки всему.       Но Лань Ванцзи знал, что не отступит. Не сейчас, когда ему оставалось протянуть руку – и он получит то, что так долго жаждал. Лань Ванцзи также знал, что не станет закрывать окно – риск быть застигнутым с поличным лишь подогревал кровь, заставляя её лихорадочно ускорять свой бег, и обострял возбуждение до почти невыносимо-сладкой боли.       Он любил Вэй Усяня. Он любил Цзян Чэна. И если бы он мог иметь их обоих одновременно… он ни за что на свете не отказался бы от этого.       – В первую очередь нам нужно убедиться, что у нас есть масло, – начал свой «урок» Лань Ванцзи.       Цзян Чэн, как и ожидалось, оказался внимательным и усердным учеником. Он неотрывно следил за всеми движениями Лань Ванцзи и старался не терять сосредоточенности ни при каких обстоятельствах. Когда Лань Ванцзи убедился, что масло находится под рукой, и наконец-то освободил драгоценного юношу от всех слоёв одежд, словно развернул долгожданный подарок, между бёдер Цзян Чэна было уже мокро от предсемени, безостановочно сочившегося из головки его полностью возбуждённого члена.       Цзян Чэн откинулся спиной на край столика и расставил ноги, предоставляя своему наставнику ошеломляюще откровенный обзор на всё, о чём до этого Лань Ванцзи мог лишь фантазировать.       Лань Ванцзи сглотнул слюну. Раз ему представилась такая возможность, было бы упущением не показать своему ученику, какое наслаждение могут принести ласки ртом.       После первого же громкого стона Лань Ванцзи поднял взгляд от того места, где он устроился между бёдер юноши, и строго сказал:       – Никакого шума. Окно открыто.       Цзян Чэн вскинул бровь и лениво зарылся пальцами в его волосы.       – Так почему бы нам просто… не закрыть его, Лань-сяньшэн?       Лань Ванцзи спрятал ухмылку за гордо вздымающимся достоинством юноши, поцеловав местечко между основанием и яичками. Его ученик понемногу отпускал себя и больше походил на настоящего Цзян Чэна, а не на того примерного и послушного юношу, которого часто изображал.       – Нет. Слишком душно.       Цзян Чэн задумчиво прогудел, но больше не поднимал этот вопрос. Когда Лань Ванцзи услышал его приглушённый стон, он снова поднял взгляд и увидел, что Цзян Чэн вцепился зубами в рукав своих нижних одеяний. Лань Ванцзи удовлетворённо кивнул.       Верно. Он не хотел использовать на своём ученике заклинание молчания, чтобы не лишаться этих прекрасных звуков вовсе, но и громкие стоны они не могли себе позволить.       – Запоминай всё, что я делаю. Потом продемонстрируешь, – велел Лань Ванцзи и с головой погрузился в обучение.       Он не ожидал, что Цзян Чэн окажется таким отзывчивым; если бы юноше не приходилось сдерживать себя, их наверняка услышала бы вся пристань. Если бы Цзян Фэнмянь узнал, чем сейчас занимается его сын, то наверняка скончался бы от сердечного приступа.       Лань Ванцзи мысленно цокнул. В самом деле, такая жалость, что Цзян Чэну приходилось сдерживать себя.       Чем ближе его ученик подбирался к кульминации, тем более беспокойно он себя вёл. Лань Ванцзи пришлось удерживать его бёдра, чтобы тот не задушил его своим членом. Он, положим, не имел ничего против, но это был «урок», и он был обязан показать Цзян Чэну наиболее общепринятый вариант действий. Далеко не всем такое нравилось, и очень маловероятно, что понравилось бы его будущей жене.       Не то чтобы ей пришлось бы слишком часто этим заниматься. Лань Ванцзи был уверен, что его самого было бы более чем достаточно, чтобы удовлетворить любые потребности будущего главы его ордена.       Он позволил себе не одёргивать Цзян Чэна, когда тот слишком сильно сжал в кулаке его волосы. Лань Ванцзи всё же надеялся получить как можно больше удовольствия от этого «урока». К тому же, к некоторым вещам любой ученик должен прийти самостоятельно, по мере накопления практики, совершая пробы и ошибки.       Тщательно очистив Цзян Чэна от любых следов семени, Лань Ванцзи напоследок поцеловал головку и приподнялся, чтобы сесть ровно. Цзян Чэн – раскрасневшийся, тяжело дышащий и совершенно великолепный – выплюнул рукав, опустил ладони ему на плечи и притянул к себе для поцелуя. Лань Ванцзи всё ещё был полностью одет, и Цзян Чэн слегка зашипел, когда ткань задела его чувствительные соски.       Лань Ванцзи решил не упускать этот раздел знаний. Демонстрация того, как следует ласкать грудь своего партнёра, встретила горячее одобрение и ещё больше сдавленных стонов со стороны его любознательного ученика.       Во время очередного головокружительного поцелуя Лань Ванцзи дотянулся до флакона с маслом. Прикусив губу Цзян Чэна и получив укус в ответ, Лань Ванцзи улыбнулся и сказал, подняв флакон повыше:       – Следующий этап.       Цзян Чэн полуприкрытыми, но не потерявшими ясность глазами проследил за тем, как Лань Ванцзи равномерно смазывает свои пальцы. Когда он уже собирался приступить к делу, Лань Ванцзи осознал, что их положение было не слишком удобным. Окинув столик взглядом, он сказал:       – Убери гуцинь и положи сверху свою одежду.       Цзян Чэн не стал капризничать и спокойно сделал то, о чём его попросили. Он даже сам, без инструкций, лёг на спину и взял себя под коленями, широко разведя ноги. Уголки его губ слегка изогнулись, но ухмылка почти сразу же исчезла с его лица, и Цзян Чэн моргнул, вернув себе невинный вид.       – Я всё правильно делаю, Лань-сяньшэн?       Лань Ванцзи стиснул челюсти, глядя на юношу тяжёлым взглядом. Скоро Цзян Чэн забудет о любом притворстве и начнёт умолять Лань Ванцзи дать ему кончить. И только он сам будет решать, сколько милосердия проявить к нуждам своего ученика.       Несмотря на бушующие в груди тёмные желания, Лань Ванцзи не забывал о своей основной цели – научить Цзян Чэна, как следует обращаться со своим партнёром. Он тщательно подготовил его, медленно дойдя до четырёх пальцев; вход в тело юноши был узким и тесным, и у Лань Ванцзи кружилась голова при мысли о том, что он будет первым, кто пометит Цзян Чэна и заклеймит его собой.       К тому моменту, как он закончил подготовку, они оба тяжело дышали и едва держались. Лань Ванцзи судорожно вцепился в край столика, чтобы не сорваться и не войти в Цзян Чэна одним махом на всю длину. Цзян Чэн одной рукой продолжал поддерживать свою ногу под коленом, а другой рукой сжимал плечо Лань Ванцзи.       На долгое мгновение Лань Ванцзи потерялся в глазах возлюбленного. Серые омуты, одновременно сверкающие от влаги, скопившейся в уголках глаз, и затуманенные от желания, притягивали не хуже магнита. Лань Ванцзи снова прильнул к истерзанным и опухшим губам юноши, отвлекая его от растяжения, которое тому предстояло испытать.       Цзян Чэн зажмурился и приглушённо застонал ему в рот, когда Лань Ванцзи вошёл в него. Не останавливаясь, он достиг примерно середины своей длины и замер, разделяя одно на двоих дыхание. Ресницы Цзян Чэна дрожали, пока он привыкал к размеру своего партнёра. Лань Ванцзи осторожно убрал пряди волос, прилипшие к мокрым вискам юноши, и поцеловал его в каждое веко.       – П-Продолжай, – выдохнул Цзян Чэн и открыл глаза.       Лань Ванцзи убедился, что его ученик не испытывает сильной боли, и продолжил продвигаться вперёд. Цзян Чэн поверхностно дышал и прикусывал костяшки пальцев, чтобы не издавать ни звука. Лань Ванцзи, почувствовав, как его бёдра прижались к чужой упругой заднице, отнял от лица юноши его руку и прижал его лицо к стыку между своим плечом и шеей.       – Вот. Можешь кусать здесь. Я не против.       После первого же толчка Цзян Чэн впился в его кожу зубами. Лань Ванцзи прикрыл глаза, поддерживая размеренный темп движений. С каждым ударом плоти о плоть, с каждым разом, когда Цзян Чэн сжимался в тот момент, когда Лань Ванцзи выходил из него, усиливая удовольствие от трения, ему хотелось двигаться быстрее, но Лань Ванцзи сдерживал себя. В первую очередь это был «урок». Позже они смогут опробовать всё так, как им захочется.       Он научит Цзян Чэна всему. Он ведь его наставник, это его долг. Долг, который Лань Ванцзи готов исполнять каждый день до конца своей жизни.       Невольно Лань Ванцзи снова взглянул в сторону ширмы. Помимо естественных звуков их соития, он слышал лишь треск пламени в фонариках, шум озера и отдалённые голоса адептов. Могло ли так сложиться, что именно сегодня Вэй Усянь решил не навещать его? Это казалось слишком удачным совпадением. Но Лань Ванцзи до сих пор не услышал ни звука, а у него был очень хороший слух. Он также не заметил ни проблеска движения за стыками складной ширмы, зазоры между которыми составляли не менее цуня.       – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… – лихорадочно шептал Цзян Чэн.       Он выгнулся под Лань Ванцзи и подавил вскрик, прижавшись лицом к его шее, и Лань Ванцзи вернул внимание к юноше в своих руках. Стройные ноги Цзян Чэна, обхватывавшие его талию, стиснули его крепче, он несколько раз конвульсивно дёрнулся и затих. Лань Ванцзи почувствовал влагу на своём животе и слегка нахмурился.       Он надеялся немного помучить юношу и заставить его молить о даровании облегчения. И всё же… Цзян Чэн смог кончить без дополнительной стимуляции, только от его члена. Какой замечательный ученик ему достался. Лань Ванцзи был благословлён небесами.       Дав Цзян Чэну время прийти в себя, он осторожно покинул его тело. Использовав таз с водой для умывания, Лань Ванцзи омыл себя и юношу, который безмятежно лежал на столике, послушно позволяя делать с собой всё необходимое.       Как только он закончил, Цзян Чэн протянул к нему руки, намекая на объятия. Сердце Лань Ванцзи затопило нежностью, и он с трудом подавил улыбку. Как бы ему ни хотелось поддаться, «урок» ещё не был окончен.       – Настала твоя очередь продемонстрировать, насколько хорошо ты усвоил полученные знания, Цзян-гунцзы.       Цзян Чэн разочарованно вздохнул и на несколько мгновений прикрыл глаза. Когда он снова открыл их, всё выражение лица юноши изменилось: исчезла томная расслабленность, а на её место пришла хищная сосредоточенность. Лань Ванцзи замер под его взглядом, словно кролик, пойманный в силок.       – В таком случае, Лань-сяньшэн, нам следует поменяться местами.       Лань Ванцзи кивнул без единой мысли в голове. Всё его сознание поглотило одурманивающее предвкушение предстоящего действа.       Цзян Чэн всерьёз воспринял задание «продемонстрировать усвоенность полученных знаний» и последовательно доказал, насколько он хороший ученик. Лань Ванцзи чуть не порвал свой рукав, пытаясь сдержать стоны, когда язык юноши выписывал на его члене все существующие иероглифы. Проглотив всё семя, которым Лань Ванцзи щедро его одарил, Цзян Чэн поцелуями поднялся вверх по его телу и принялся терзать его соски, отчего Лань Ванцзи чуть не утратил остатки осознанности и возбудился вновь.       Правда, его возбуждение слегка ослабло за то время, которое Цзян Чэн решил потратить на подготовку. Когда стало ясно, что это была своеобразная месть его ученика за то, что его лишили объятий, Лань Ванцзи насупился и посмотрел на него коршуном.       – Достаточно, Цзян-гунцзы. Переходи к… оооххх…       Цзян Чэн незамедлительно последовал его приказу, и Лань Ванцзи чуть не откусил себе кончик языка за свои заботы. Размер и длина Цзян Чэна были вполне нормальными для его возраста, и Лань Ванцзи не испытывал дискомфорта, но неожиданный переход от томления к жарке на вертеле сыграл свою роль.       Постепенно войдя полностью, Цзян Чэн накрыл Лань Ванцзи своим телом и втянул его в поцелуй. Благодаря этому все стоны, которые Лань Ванцзи не смог подавить, были поглощены жадным ртом его возлюбленного. Пытаясь удержаться на низком и довольно узком столике, Лань Ванцзи на собственной шкуре прочувствовал, что значит иметь «целеустремлённого и старательного ученика». Он бы даже дошёл до того, чтобы мысленно пожаловаться на свой возраст, если бы хоть одна мысль в принципе могла задержаться в его голове – их все, одну за другой, тщательно выбивали прочь, как только они пытались сформироваться в его сознании.       Цзян Чэн не стал ждать от своего наставника свершения собственных подвигов и милосердно обхватил его член ладонью, когда его собственные толчки стали терять свой ритм. Благодаря этому они смогли достичь пика почти одновременно.       Если бы это был экзамен, Лань Ванцзи поставил бы Цзян Чэну высший балл.       Пока он пытался восстановить дыхание и разжать вцепившиеся в столик пальцы, в комнате раздались хлопки. Цзян Чэн и Лань Ванцзи вздрогнули и посмотрели в сторону ширмы, из-за которой медленно вышел Вэй Усянь, хлопая в ладоши.       Вид у него был весьма занятный: ханьфу было перекошено и заляпано какими-то пятнами, на голове царил полный бардак, а на лице была такая жуткая улыбка, что напоминала скорее оскал. Он широко распахнутыми глазами посмотрел на двух застигнутых с поличным любовников и расхохотался.       – Всеблагие боги, Лань Чжань, Цзян Чэн! Вы не подумывали бросить орден и податься в весенний дом? Или, на худой конец, натурщиками для Не Хуайсана? Теперь я знаю: если мы когда-нибудь останемся без денег, то точно не пропадём!       Он сложился пополам от разобравшего его хохота. Цзян Чэн закатил глаза и стащил с шеи амулет на тонком шнурке, отчего на месте пятнадцатилетнего юноши тут же оказался тридцатилетний мужчина.       – Честное слово, А-Сянь…       Кое-чего Цзян Чэн всё же не учёл: если вес взрослого мужчины и юноши столик ещё мог выдержать, то вес двух взрослых мужчин – нет. Мучительно заскрипев, дерево треснуло пополам, и Цзян Чэн рухнул на Лань Ванцзи, придавив его собой.       Вэй Усянь, увидев это, свалился на пол от смеха и засучил ногами. Цзян Чэн, с трудом приподнявшись, обеспокоенно спросил:       – Чжань-гэ, ты в порядке?       Лань Ванцзи, с безмятежной улыбкой на лице, молча обхватил его руками и прижал к себе. Разумеется, он был счастлив получить возможность вновь насладиться образом своего возлюбленного в столь юном возрасте, но возвращение истинного облика Цзян Чэна принесло ему не меньше удовольствия.       Цзян Чэн вздохнул и погладил его по голове.       – Знатно приложило, да, баобэй? Ничего, сейчас я помогу тебе встать…       – Мне кажется, у меня заноза в заднице застряла, – умиротворённо пробормотал Лань Ванцзи.       – Так это вне всяких сомнений. Вон она, наша общая заноза в заднице – лежит на полу, хохочет. Вэй Усянь! Ты поможешь нам или нет?       Вэй Усянь наконец отсмеялся и помог своим возлюбленным мужьям слезть с разрушенного столика. Лань Ванцзи, который всё ещё ощущал чувственное изнеможение после недавних оргазмов, беспрепятственно позволил ощупать себя на наличие настоящих заноз. После чего Цзян Чэн усадил его на кровать, исследовал на предмет того, есть ли признаки сотрясения, а затем с чистой совестью обратил своё внимание на Вэй Усяня:       – Я так и не смог понять, когда именно ты проник в нашу спальню. Мне даже начало казаться, что ты решил вовсе не приходить, чтобы устроить нам неделю ролевых игр, а потом викторину «угадайте, в какой из дней я присутствовал». Как тебе удалось вести себя так беззвучно?       Вэй Усянь хмыкнул.       – Вы так самозабвенно проводили «урок», что даже праздничный фейерверк не услышали бы.       Цзян Чэн не выглядел впечатлённым его ответом, продолжая с приподнятыми бровями смотреть на своего мужа. Вэй Усянь закатил глаза и, словно фокусник, достал из-за пазухи небольшой веер из талисманов.       – Та-дам!       Цзян Чэн моргнул, а затем побагровел.       – Чего?! Это нечестно! Мы же договаривались!       – Нечестно? А кому не пришлось изображать пятнадцатилетку с телом тридцатилетнего мужика? И всё это благодаря моему артефакту лжеобраза! Надел – и всех делов! Я как, по-твоему, должен был сдерживаться, за вами наблюдая, и ни звуком себя ни выдать? Мне нужна была дополнительная помощь!       – И всех делов? – прорычал Цзян Чэн, схватил одно из своих одеяний, валявшихся под ногами, и хлестнул Вэй Усяня по заднице. Вэй Усянь принялся убегать от него по всей комнате, что смотрелось весьма уморительно с учётом их внешнего вида. – А ты сам попробуй изобразить невинного подростка! Я чуть не помер от желания побиться головой об стол! Он там талисманами обвешался, а нам пришлось одежду и друг друга жевать, чтобы нас вся пристань не услышала! Ты посмотри на плечо бедного Чжань-гэ! Иди сюда, Вэй Усянь, я тебе задницу-то надеру!..       – А задницу он надирает отлично, – счёл нужным вставить сидевший на кровати Лань Ванцзи, с мягкой улыбкой наблюдая за своими резвящимися супругами. Сейчас они оба как никогда напоминали тех самых пятнадцатилеток без всяких артефактов.       Наконец и Цзян Чэн, и Вэй Усянь выдохлись и упали на кровать рядом с Лань Ванцзи. Тот уже успел закутаться в нижнее одеяние и с удовольствием раскинул руки, позволяя всё ещё обнажённому Цзян Чэну и ещё более растрёпанному Вэй Усяню прижаться к нему с двух сторон. В спальне главы ордена Цзян на краткое время воцарилась благословенная тишина.       Едва Лань Ванцзи успел об этом подумать, как Вэй Усянь сказал:       – Но жарко ведь получилось? А всё благодаря кому? Правильно, мне! Кто ещё бы надоумил вас на это? Знаете, я тут подумал, а давайте в следующий раз…       Цзян Чэн громко фыркнул, и они начали новый виток своих бесконечных препирательств. Лань Ванцзи молчал, глядя в потолок с улыбкой на лице, и вспоминал, как тем вечером, почти месяц назад…       …Лето в Пристани Лотоса в этом году выдалось душное, поэтому тем вечером в покоях главы ордена были открыты все окна. Вэй Усянь, развалившись на циновке и поигрывая кувшином вина, предложил:       – Почему бы нам не поделиться друг с другом своими самыми постыдными фантазиями?       Цзян Чэн, сидевший на кровати и протиравший полотенцем волосы Лань Ванцзи, только что закончившего омовение, закатил глаза и фыркнул.       – А у тебя такие есть?       – Конечно! – воскликнул Вэй Усянь. – Как не быть? У каждого они есть! У меня, к тому же, натура страстная, до всяких неприличий охочая…       – Нет, я имел в виду, что у тебя есть такие фантазии, которых ты стыдишься? – с ехидной ухмылкой уточнил Цзян Чэн.       Вэй Усянь запустил в него орешком и случайно попал в лоб Лань Ванцзи – кувшин, из которого он пил, был далеко не первым. Младший Нефрит вздохнул и бесстрастно посмотрел на своего мужа.       – Прости, Лань Чжань! – с широкой ухмылкой извинился очевидно нисколько не сожалеющий Вэй Усянь. – Так что? Как вам идея?       Цзян Чэн закончил помогать Лань Ванцзи и встал, чтобы развесить полотенце, после чего присоединился к Вэй Усяню, усевшись на соседней циновке и налив вино в чарку – как и полагалось воспитанным господам, которые не пьют вино прямо из горлышка кувшина. Затем он пригубил алкоголь и довольно хмыкнул.       Всё это время Вэй Усянь нетерпеливо дёргал ногой в ожидании ответа своего мужа и сверлил его взглядом.       Наконец Цзян Чэн спросил:       – Знаю, что бесполезно отговаривать, но всё же спрошу – чего ради, бедствие?       Вэй Усянь довольно ухмыльнулся и перевернулся на живот, посмотрев на обоих супругов по очереди томным взглядом.       – Ради чего ещё благоверные делятся друг с другом своими фантазиями? Чтобы воплощать, конечно!       Цзян Чэн забросил в рот орешек и сказал:       – А давай ты просто расскажешь нам свою фантазию, мы её воплотим и покончим с этим?       – Ну так не интересно! – заныл Вэй Усянь.       – Как будто ты не ради этого всё затеял, – проворчал Цзян Чэн, закатив глаза. Вэй Усянь показал ему язык.       – И вовсе нет. Мне на самом деле интересно, о чём вы, приличные и воспитанные господа, втайне фантазируете. В тихом омуте черти водятся, так что ваши неприличные мечты наверняка извращённее моих!       Лань Ванцзи опустился с кровати поближе к столику и принялся заваривать себе чай. Вэй Усянь переключил своё внимание на него:       – Лань Чжань, ты в деле?       Лань Ванцзи, как и Цзян Чэн, ответил не сразу. Когда Вэй Усянь уже почти допил свой кувшин, он наконец сказал:       – А если постыдная фантазия не одна?       Цзян Чэн и Вэй Усянь переглянулись, после чего синхронно присвистнули.       – Чжань-гэ, ты полон сюрпризов, как и всегда, – ухмыльнулся Цзян Чэн.       – Тогда выбери ту, которой стыдишься больше всего, – озорно подмигнув, предложил Вэй Усянь.       Уши Лань Ванцзи начали розоветь. Он кратко взглянул на своих мужей и тихо сказал:       – Вы первые.       Вэй Усянь опустил кувшин на столик, сел прямо, сложив ноги, и хлопнул себя по бёдрам.       – Как я и думал, начинать придётся мне. Уже столько лет знакомы, а до сих пор ведёте себя, как последние девственники, и не спорь, Цзян Чэн! Раскованнее надо быть! Мы же наедине, и мы супруги, чего стесняться? – закончив свою отповедь и получив в ответ невозмутимые взгляды, Вэй Усянь хмыкнул и продолжил: – Ладно, так и быть. В общем, больше всего мне стыдно за тот сон, который приснился мне ещё тогда, когда я был подростком. Он у меня потом надолго застрял в голове…       – Это было до обучения в Облачных Глубинах или после? – поинтересовался Цзян Чэн.       – И до, и после, и во время, – с кривоватой ухмылкой сказал Вэй Усянь. – Мы тогда ещё не признались, только втихомолку дрочили друг на друга под одеялами. Не делай такое лицо, Цзян Чэн, я знаю, я всё слышал, – Вэй Усянь поймал полетевшую в его сторону чарку, вернул её на стол и продолжил: – Так вот…       – Откуда ты знаешь, что я дрочил именно на тебя? – спросил Цзян Чэн. На его скулах алели два розовых пятнышка. Лань Ванцзи прикипел к ним взглядом.       – Да на кого ещё? Не отвлекай, с мысли сбиваешь! Так вот, мне до боли в яйцах нравилось вспоминать содержание того сна: будто бы возвращаюсь я в нашу комнату поздно ночью – а ты же помнишь, как я часто шлялся допоздна, приходил посреди ночи и случайно будил тебя, а ты меня за это отчитывал…       – Ты и сам прекрасно с мысли сбиваешься, – Цзян Чэн закатил глаза.       Вэй Усянь цокнул.       – Я не сбиваюсь с мысли – я её дополняю, – важно подняв палец, сообщил он. – И вот будто бы подхожу я к окну, а оно открытое, как и всегда, ведь в Пристани Лотоса почти круглый год ужасно душно, вот прямо как сейчас, и мы почти никогда не спали с закрытыми окнами…       Цзян Чэн, сдерживавший смех, не выдержал и расхохотался. Лань Ванцзи тоже улыбнулся.       – Ты сегодня доберёшься до сути или нет? – с трудом выговорил Цзян Чэн.       – Как только перестанешь перебивать! Подхожу я, значит, к открытому окну и слышу странные звуки. Заглядываю тихонько – а там ты в постели своей возишься, но явно не один. И вот стою я под окном и подслушиваю, как тебя…       Цзян Чэн подавился вином и закашлялся. Лань Ванцзи подсел ближе к нему и постучал по спине, а затем взглянул на дорожки от капель вина, скатившихся вниз по загорелой шее его мужа и убежавших куда-то за ворот его ночного одеяния. Лань Ванцзи прикрыл ресницы и помог промокнуть влагу, после чего вернулся на своё место.       – Да я бы никогда!.. – возразил Цзян Чэн.       – Ой, ну это же просто фантазия! Разумеется, я знаю, что такой невинный лотос, как ты…       – Нет, я имел в виду, что никогда бы не привёл любовника в свою постель, если бы жил в одной комнате с кем-то ещё. Бесстыдство какое. Разве ж больше негде уединиться? – сказал Цзян Чэн и ухмыльнулся.       Вэй Усянь открыл и закрыл рот, словно рыба. Лань Ванцзи моргнул и подозрительно посмотрел на Цзян Чэна.       – Цзян Чэн! – возопил Вэй Усянь и бросился на своего мужа. – Только не говори мне, что ты достался нам с Лань Чжанем уже обесчещенным! Срочно скажи мне, кто посмел покуситься на твою хризантему…       – Ой, да слезь ты! – проворчал Цзян Чэн, помогая Вэй Усяню не свалиться с его коленей. – И я не говорил, что это история из жизни, просто представил такую ситуацию и высказал своё мнение!       Вэй Усянь прищурился на него. Цзян Чэн вскинул брови. Лань Ванцзи на заднем плане медитативно потягивал чай. Ему было достаточно слова Цзян Чэна, он не сомневался в его честности.       – Ладно, поверю, – проворчал Вэй Усянь. – И не обязательно ведь фантазировать о том, что могло бы случиться в жизни. Обычно бывает как раз наоборот. Я просто… ну, не думал никогда, что мы будем вместе… вот так. Поэтому не представлял себя рядом с тобой, даже во сне, только кого-то другого.       Цзян Чэн прижался ко лбу Вэй Усяня своим лбом, а затем слегка соприкоснулся с мужем кончиком носа. Лань Ванцзи смотрел на них мягким взглядом.       – А кого представлял? – тихо спросил Цзян Чэн.       Вэй Усянь, почти успевший сомлеть, встрепенулся и рассмеялся, почесав затылок.       – Ну-у-у… На самом деле, это не так уж важно. О! Когда мы учились в Облачных Глубинах, я сразу же представил вас с Лань Чжанем!       Цзян Чэн прищурился.       – Вэй Усянь. Не увиливай. С кем ты меня представлял?       Вэй Усянь забегал взглядом по комнате.       – Да я не обдумывал это особо. Мне больше нравилось воображать, какие звуки ты издаёшь, как пытаешься тише стонать, а ещё шлепки кожи о кожу и твои тихие мольбы…       Пятнышки на скулах Цзян Чэна стали темнее, но он не дал сбить себя с мысли:       – Это был кто-то, кого мы знаем?       – Ну разумеется, я же говорил, что это был Лань Чжань…       – А-Сянь, ты сам сказал – делиться постыдными фантазиями. А теперь умалчиваешь такие важные подробности, потому что тебе стыдно?       – Нет. Потому что я переживаю за свою жизнь, – честно сказал Вэй Усянь, и Цзян Чэн сбросил его с колен.       – Всё, даже знать не хочу, – проворчал он в ответ на нытьё своего мужа. – И ты нас с Чжань-гэ называешь извращенцами? Да и зачем тебе воплощать эту фантазию? Разве ты не наблюдаешь каждую ночь, как Чжань-гэ и я… – Цзян Чэн бросил быстрый взгляд на своего мужа и смущённо прикусил губу. Лань Ванцзи сильнее сжал чашку в руке, к этому моменту уже порядком возбуждённый из-за темы разговора и расслабленного вида утомившихся за день супругов.       – Это не одно и то же! – возмутился Вэй Усянь и с оскорблённым видом перебрался на колени Лань Ванцзи. Тот поддержал мужа за талию, стараясь не дать ему слишком сильно ёрзать по стратегически важным местам – иначе они так и не закончили бы этот разговор сегодня вечером. – В своей фантазии я подсматривал за тобой тайно, ты не знал о моём присутствии.       – Но если мы будем делать это намеренно, то и я, и Чжань-гэ будем знать, что ты нас слышишь и видишь, – недоуменно заметил Цзян Чэн, обменявшись взглядом с Лань Ванцзи.       Вэй Усянь пожал плечами.       – Так далеко я не думал. В любом случае, сначала я хочу услышать ваши фантазии. Возможно, мы сможем как-то их объединить, и решение найдётся само собой.       Цзян Чэн покатал вино в чарке, задумчиво поджав губы. Вэй Усянь и Лань Ванцзи с интересом наблюдали за ним в ожидании его рассказа.       Цзян Чэн бросил на них быстрый взгляд и потупился.       – Только не подумайте ничего такого. Это была просто фантазия, которую я никогда не собирался воплощать.       – Обязательно подумаем, – с ухмылкой возразил Вэй Усянь. Лань Ванцзи ущипнул его, чтобы не перебивал. Он знал, что Цзян Чэн слишком застенчив в таких вопросах и мог вовсе отказаться рассказывать. А Лань Ванцзи теперь было интересно узнать, о чём таком постыдном фантазировали его мужья. Тогда, возможно, и ему будет легче рассказать о своих тайных мыслях.       Но Цзян Чэн лишь хмыкнул на слова Вэй Усяня, всё так же не поднимая глаз. Лань Ванцзи захотелось прикоснуться к нему, чтобы убедить – какой бы ни была его фантазия, никто из них не станет всерьёз его осуждать.       – Как и А-Сянь, я никогда не думал, что однажды мы действительно будем вместе. Поэтому представлять его таким образом казалось мне… неправильным, что ли. Гораздо легче было фантазировать о ком-то ещё, кто привлекал меня физически, но к кому я не испытывал никаких серьёзных чувств. И, в общем… когда нам было по четырнадцать, был у нас один наставник…       Вэй Усянь поражённо ахнул. Лань Ванцзи вскинул брови, стараясь подавить всплеск ревности. Цзян Чэн сказал, что это была просто фантазия, которую он никогда не собирался воплощать. И всё же… инстинкты убедить в этом было сложнее, чем разум.       – И ты представлял, как вы с ним?.. Ого, Цзян Чэн, я и не знал, что тебе нравятся постарше!       – Он не был сильно старше, ты, бесстыдник! Ему было лет двадцать восемь, вроде бы. Ну я и… воображал, как он даёт мне частные уроки, – румянец Цзян Чэна к этому моменту стал совершенно багровым, и он закономерно перешёл в нападение: – Вот почему я сказал, что не обязательно дрочил именно на твой светлый образ, Вэй Усянь! И вообще, всё это неважно, потому что я не представляю, как мы будем воплощать эту фантазию, ещё и в сочетании с твоей.       Вэй Усянь цокнул и закатил глаза.       – Ты как будто про ролевые игры ничего не слышал. И это даже не будет далеко от истины, ведь Лань Чжань у нас в реальности как раз наставник, – промурлыкал Вэй Усянь, потирая горячую ушную раковину Лань Ванцзи и глядя на него понимающим взглядом. – Осталось лишь узнать, о чём таком постыдном фантазировал наш гэгэ, и можно приступать к воплощению. Есть у меня уже кое-какая задумка…       Лань Ванцзи окинул их смущённым взглядом и отпил чаю, чтобы выиграть время. На сей раз он стал тем, к кому были прикованы любопытные взгляды остальных присутствующих. Наконец, откашлявшись, он сказал:       – Это было, когда вы учились в Гусу. Вы мне оба сразу понравились. Я не думал тогда о триаде. Даже не представлял, что так можно. Но даже так, я… не мог выбрать. Невозможно выбрать из вас двоих кого-то одного, – Цзян Чэн и Вэй Усянь обменялись довольными взглядами. Вэй Усянь прильнул ближе к Лань Ванцзи, а Цзян Чэн положил свободную ладонь на стол, и Лань Ванцзи с удовольствием переплёл их пальцы. – Поэтому я представлял нашу с вами близость, но по отдельности. Тайные отношения с двумя сразу. И ни один из вас не знал бы, что я встречаюсь ещё и с другим. Мне нравилось представлять это в публичных местах, где риск разоблачения вторым возлюбленным был выше. Например, я представлял нас с А-Чэном на тренировочной площадке. Выигравший получал в награду проигравшего, прямо на месте боя. И в этот момент нас заставал А-Ин. Или, например, я представлял нас с А-Ином вместе в библиотеке, когда он отбывал там наказание. А-Чэн в любой момент мог случайно зайти взять книжку и застать нас… Так больше адреналина. Больше удовольствия.       Закончив, Лань Ванцзи поднял взгляд и наткнулся на широко распахнутые глаза обоих его мужей. Лань Ванцзи сглотнул и снова опустил взгляд.       Что, если его фантазии показались им слишком… недостойными?       Что, если они заподозрят в нём человека, способного на измену?       Лань Ванцзи внезапно ощутил беспокойство и уже собирался заговорить, когда Вэй Усянь проронил:       – Ого. Кто мог знать, что в гэгэ и такое есть…       – А-Сянь, – прошипел Цзян Чэн, и совсем другим тоном сказал: – Чжань-гэ, посмотри на нас.       Лань Ванцзи неохотно поднял взгляд. Цзян Чэн улыбнулся ему, и Лань Ванцзи немедленно растаял.       – Всё в порядке. Мы ничего плохого о тебе не думаем. Ты полюбил нас обоих, и ты хотел быть с нами обоими. Не твоя вина, что вам с детства внушали про «Лани любят один раз» и всякую прочую чепуху, которая наверняка знатно действовала тебе на нервы. Это ведь просто фантазия, и ты не стал действовать так в жизни. Так что ничего страшного в этом нет.       Лань Ванцзи благодарно сжал его пальцы. Вэй Усянь, придя в себя, с энтузиазмом кивнул.       – Цзян Чэн прав. Это просто фантазия, и очень даже горячая. А ещё она чудесно вписывается в мою задумку, так что… – Вэй Усянь зловеще ухмыльнулся.       Лань Ванцзи и Цзян Чэн обменялись настороженными взглядами и поспешили отвлечь Вэй Усяня от его очередной гениальной идеи.       Разумеется, они оба понимали, что это лишь вопрос времени, когда их муж снова поднимет эту тему.       В итоге, Цзян Чэн отказался заниматься этим там, где их могли застукать посторонние. В обмен на это ему пришлось пойти на уступку и согласиться использовать артефакт лжеобраза, который Вэй Усянь, возившийся с ним уже несколько лет, умудрился закончить за неполный месяц – возможность воплотить желаемое довольно хорошо стимулировала их талантливого изобретателя. Лань Ванцзи, как он считал, удавалось скрывать волнение от предстоящего, но спустя время оба его супруга начали жаловаться на его излишний энтузиазм в постели.       Вечером назначенного дня Лань Ванцзи немного нервно прогуливался по их общей спальне. Он убедился, что окно, выходящее во внутренний дворик, открыто; что ширма установлена на нужном месте; что всё подготовлено для «урока». Мысленно он повторял придуманную ими легенду, которой он собирался воспользоваться, чтобы создать себе нужный настрой и сыграть свою роль в этой игре.       Лань Ванцзи – наставник по игре на гуцине, а Цзян Чэн – его ученик. Они оба тоскуют друг по другу, но не решаются сделать первый шаг. В то же время у Лань Ванцзи есть любовник, Вэй Усянь, о котором Цзян Чэн ничего не знает. Во время урока Цзян Чэн наконец решается проявить инициативу, не подозревая, что в любой момент к его наставнику может нагрянуть в гости его второй возлюбленный. Лань Ванцзи, не в силах сопротивляться искушению, совращает своего ученика, всё время опасаясь и одновременно предвкушая, что их застанет с поличным Вэй Усянь.       Когда раздался стук, Лань Ванцзи уселся на циновку возле столика и устремил взгляд на дверь.       – Лань-сяньшэн, можно? – раздался знакомый голос.       – Входи.       Дверь отворилась, и сердце Лань Ванцзи пропустило удар. А затем забилось ещё быстрее…