Ванцзи задевать опасно, но некоторым можно

      Вэй Усянь с самого утра ощущал бесящий зуд под кожей, будто внутри организма завелась колония жучков и кусает всё, что попадется им на зуб.       Причина такого состояния была ясна, как день, но легче от этого Усяню не становилось. Настроение падало в геометрической прогрессии и хотелось чисто человеческого «кому-нибудь вмазать».       Стремительно шагая по улице, омега не смотрел по сторонам, но выражение его прелестного личика говорило само за себя: не влезай, шарахнет.       Он дошел до пункта назначения. Почти. Оставалось сделать каких-то грёбаных двадцать шагов и всё…       Но тут ему в нос ударил яркий аромат.       Сандал. Сандал, вашу мать! Сандал…       Ууууу, как же Вэй Усянь обожал этот запах. Да он ощущал себя буквально чёртовым пропащим наркоманом.       С самого детства, сколько Усянь себя помнит, он ощущал этот манящий древесный пряный аромат. Он тянул своим носиком-кнопкой и перебирал пухлыми ножками, стараясь скорее добежать в то место, откуда этот шлейф вился.       Вечное разочарование поджидало малыша Усяня, когда он находил источник запаха.       Обычно это были банальные благовония или чья-то туалетная вода.       А Усянь всё сильнее грезил нотами сандала. Это стало его навязчивой идеей, мечтой, — найти человека, который будет обладать этим запахом.       Найти и присвоить себе.       Моё!       И вот. Опять! Снова какая-нибудь деваха облилась духами с ног до головы, а Усяню теперь страдай по несбывшейся мечте.       Злость плеснула по венам с новой силой, омега сжал кулаки и рванул вперед, натыкаясь на чье-то плечо.       Столкновение.       Волна сандала ударила в нос, попала в мозг, и глаза заволокло пеленой возбуждения и бешенства.       Вэй Ин чуть отскочил от объекта вставшего на пути, принял, как ему казалось, угрожающую позу и стал подпрыгивать, имитируя боксера на ринге.       — Ну, давай! Давай же! — азартно вопил Усянь, размахивая кулачками. — Иди сюда! Я покажу тебе, где осьминоги зимуют!       — Мгм…       Всего три буквы. Три! Но каким же голосом это было произнесено.       Если до этого течка Усяня давала только намёки о начале, то в этот момент по ногам буквально потекло.       Весь Усянь потёк. Растаял, как сливочное мороженое под яркими солнечными лучами.       Под этими золотистыми глазами, что сейчас зло пытались просверлить в омеге дыру размером с «Марианскую впадину».       В этих трёх буквах — целая палитра эмоций.       Раздражение, властность, сомнение, пренебрежение угрозой, сила.       А еще там отчетливо слышна была заинтересованность.       — Да что за день такой! — рыкнул омега. — Альфа!       — Мгм, — вкрадчиво согласились с ним. — Альфа.       — Думаешь, — запальчиво выстрелил словами Усянь, — что раз альфа, то все тебя боятся? А не на того нарвался!       — Мгм, — не согласились с омегой. — На того.       — Да я тебе… — пыхтел Вэй Ин. — Да я тебя сейчас… Размажу по асфальту, потом еще сверху попрыгаю, чтобы утрамбовать!       — В асфальт обычно укатывают, — невозмутимым, бархатным тоном донеслось в ответ.       Достигнута точка кипения. Наверное, эти слова отразились на изумительно красивой мордашке омеги.       Иначе с чего бы вдруг альфе распахивать полы пиджака, демонстрируя отменную коллекцию огнестрельного оружия?       Риторический вопрос…       Усянь уставился во все глаза на богатый арсенал и шумно сглотнул, при этом еще и облизав губы.       Шестерёнки в черепушке завертелись с огромной скоростью, пытаясь отыскать из ситуации выход, который поможет ему уйти от опасности не уронив своего достоинства.       Следующее, что предпринимает Вэй Ин, это…              Да уж, только ему, пересмотревшему накануне «тик-ток», могла в голову стукнуть данная идея:       Усянь согнул руки в локтях, оставляя кулаки сжатыми. Он растянул губы в ослепительной улыбке и стал вилять задом, пытаясь изобразить завлекательные танцевальные движения.       Поворачиваясь вокруг своей оси и демонстрируя налитую попку, Усянь даже не предполагал, какую реакцию вызвал у альфы.       В мыслях омеги стучало только: «отвлечь и сбежать».       Что он и выполнил.       Последнее волнообразное, особо удавшееся движение бедрами, и Вэй Усянь, преподаватель элитного университета, пустился наутёк.       Лань Ванцзи, глава Шанхайской триады, снисходительно смотрел вслед убегающему чуду:       — Беги, мое сокровище, — хмыкнул мужчина. — Беги, пока можешь. Сегодня же вечером ты станешь моим.

***

      Вэй Усянь крупно попал. Он еще не догадывался об этом. Как и о том, что вскоре в его жизнь ворвется «голубая мечта».       Для главы мафии не существует невозможного. И найти такую яркую личность, как Вэй Усянь, не вызовет сложности.       Пара слов, властно брошенных в сторону, где истуканами ждали телохранители, и маховик завертелся.       Через час у Ванцзи было полное досье на Вэй Усяня.       — Вэй Ина, — мечтательным тоном поправил себя альфа. — Моего Вэй Ина. Моего дерзкого, яркого, прекраснейшего омеги. Сладко пахнущего цветами вишни…       Моё!