ParadiseLove

             Закончив разносить заказы, Эндрю возвращается к барной стойке, облокачивается на нее спиной и закидывает на поверхность стола локти, почти что измученно выдыхая. Люди все шли и шли, толпа росла и росла. Он даже не помнит видел ли хоть одного уходящего и не слышал, чтоб кто-то собирался покинуть бар, наоборот, подслушал, как за пятым столиком у стенки компания шумных ребят хотела позвать еще подружек и парочку парней. Миньярд стал свидетелем этого диалога практически случайно, пока безуспешно отбивался от флиртующих дамочек. Вроде тех особенно напористых и перебравших звали Алекса и Мия, хотя какая разница? через три минуты попыток отвязаться от них помягче он развернулся и ушел как можно скорее, с едва сдерживаемым раздражением. Как жаль, что клиентам нельзя лицо разукрашивать. Или хотя бы грубить. —Что, ловелас, умаялся?       От этого насмешливого тона, возникшего внезапно за спиной, Эндрю рефлекторно дернул локтем, но вовремя остановился. Нагруженный танцевальной музыкой и лишними разговорами мозг почему-то не сразу распознал голос Роланда, который уже посмеивался над дерганной реакцией. —Пошел нахуй.— злобно бубнит тот, расплываясь на стойке вновь. —Не правда. Я пошел к тебе, а не в том направлении,— Роланд вновь смеется, не договорив, стоило лишь завидеть раздраженное выражение обернувшегося через плечо Миньярда.— Крепись,— наконец выдохнув и снова придвинувшись ближе, с толикой сочувствия говорит он.— только одиннадцать часов ночи. —Бля,— тянет замученно Эндрю, запрокинув голову назад, а после сверлит потолок взглядом, чтобы вскоре вновь шепотом сматернуться, когда огни засветили прямо в глаз.— че народ сегодня прет?— скорее в никуда спросил он раздраженным тоном, но бармен удосужил ответом. —Владелец сегодня за свой счет поит.       Владелец... Довольно странно, что для Эндрю этот человек оставался неизвестной фигурой. Вроде, трудоустроен официально, но приняли без собеседования, что выглядит странно. С другой стороны, какая разница? Платят? Платят. Вовремя? Вовремя. И посетители иногда оставляют чаевые размером с аванс, а бывает и больше. Все-таки, красивенькое личико важно иметь — стресс с каждым днем только растет и цены на сигареты и коньяк тоже. Посему особо и не волновало кто там над ним — и без каких-то непонятных тетенек проблем достаточно. —С чего бы он такой щедрый сегодня?— скептически приподнимает Эндрю бровь, с неприкрытым сомнением смотря на приятеля. —Прошедшее девятнадцатилетие отмечает. Слышал, он любит хорошо гулять.       Пил бы что-то прямо сейчас Миньярд — подавился бы. Сколько-сколько, блять, лет владельцу?!       Так, стоп. Вроде слухи ходили, что заправляет тут всем женщина средних лет? С чего бы бизнес перешел какому-то пиздюку? И как давно? Почему? Что-то тут не так... —А че с той теткой? Давно у нас директор поменялся?— чуть погодя все-таки поворачивается лицом к бармену Эндрю и почти наваливается корпусом на стойку, сгибая руки в локтях так, что пальцы замирают в паре миллиметрах от собственной груди. —Несколько дней.— пожимает плечами Роланд, вновь взявшись за работу, но не уходя далеко.— Отец сыну пару лет назад подарил клуб, но в силу возраста подарок временно перекочевал к приятелю сына. Морияма, слышал?— глянув через плечо на слушателя и увидев на его лице отсутствие какого-либо выражения, продолжил рассказ, но немного уточнил.— Старший, в общем. Этому старшему вскоре надоело маяться с клубом и, когда Веснински стал совершеннолетним, "игрушка" сразу перешла обратно к владельцу.— Веснински... вроде, это фамилия какого-то ворона? В прочем, вообще не ебет.— Руководит, конечно, жестко. Из всех работников, которые остались аж со времен позапрошлого владельца, осталось человек пять.— подняв взгляд, словно копошась в воспоминаниях, Роланд поправляет себя.— Два. Мой сменщик и деваха из бухгалтерии. Я тут со времен Мориямы. Удивительно, что тебя взяли вслепую. —Да ну и...— что-то внутри уже как полминуты кричало: "Не смей!" Нутро Эндрю послушал –– замер, как окаменелый, когда чья-то не особо большая ладонь уверенно, властно легла на плечо, крепко схватив. Кулаки чесались врезать, даже при условии того, что он успел было подумать, что это какая-то наглая клиентка, но прозвучавший самодовольный низкий голос сразу же дал понять оторопевшей душе, что это далеко не женщина. —Кости мне перемываете?— злорадно усмехнулся кто-то прямо над ухом, а после в очевидно притворном осуждении зацыкал, качая головой.— В празднование моего-то дня рождения...       Гением не надо быть, чтобы понять кто подкрался. Может эти тридцать секунд молодой владелец и изучал официанта, слушая трёп о нем, а тушку Эндрю вселенная отчаянно пыталась спасти?       Не расслышав шепота из-за громко играющей из громадных колонок «ParisLove» исполнителя Fortuna 812 и обезумевшей молодежи, что буквально орала строчки песни, Роланд, удивленный внезапно прервавшимся монологом, обернулся и почти выронил из рук шейкер. —Мистер Веснински!— быстро совладав с собой, радостно приветствует тот.— А мы вот историю главенства над нашими любимыми "Райскими сумерками" обсуждаем. Хотите чем-нибудь поделиться? —Нет, Роналду, или как там тебя,— огрызается юноша с не скрываемым раздражением на лице и надменностью в тоне, правой рукой лениво, но быстро отмахивается, будто от мухи.— не хочу. А вот твоего дружочка я украду.       Частота смены эмоций, которую узрел Миньярд, поражала. Вот только что рыжий чуть ли не кривился в отвращении, и уже сейчас лыбится во все тридцать два, почти что хищной улыбкой, усиливая хватку на плече и притягивая к себе подчиненного. Роланд что-то говорил, но Веснински эта болтовня вообще ни коим образом не трогала — он слишком увлекся изучением лица стоящего рядом официанта. —Не пойду.— отрезал Эндрю, брезгливо смахивая с себя чужую руку. —Пойдешь.— улыбка рыжего растянулась еще больше, и голубо-ледяные глаза сверкнули в свете красных огней, когда голова его слегка опустилась. Он коснулся кончиками последних трех пальцев темных линий татуировки на шее, будто бы их острота успокаивала, указательный палец лег на такую же острую скулу, а большой — под нижней губой.— Лола была права, ты меня заинтриговал.       Точно-точно, так ведь и звали ту, кто принял Эндрю на подработку! Так она помощница? Доверенное лицо? Господи, как же люди надоели со своими хитростями и выкрутасами... —Да похуй,— упрямится Миньярд и вновь придвигается к приятелю. —Ну тогда мне тоже,— закатив глаза, говорит Веснински со сквозящим цинизмом в тоне, почти что театрально взмахивая рукой круговым движением кисти против часовой.— бланк на увольнение можешь взять в кадрах. —Мистер,— от тона руководителя лицо у светловолосого даже исказилось под давлением смеси возмущения и злости, но, похоже, сегодня ночью его будут бессовестно перебивать. —Натаниэль.— поправляет именинник, вальяжно наваливаясь на стол так же, как то сделал Эндрю, когда только-только подошел сюда, и впивается взглядом в чужой. Эндрю кажется, что в нем дырку сделать хотят или сбить с ног, судя по тому, как рыжий развалился, чуть не снеся. Бесит.— Будешь звать иначе — укушу.— грозится, закатывая выше локтя распрямившийся рукав темной рубашки, неустанно продолжая игру в гляделки, а потом вдруг резко поддается вперед и дразнясь клацает зубами, точно лис. Забавно, ведь лис не он, а Миньярд — Натаниэль наоборот около полугода оперился, нагнав наконец друга детства — Рико. Второй дружок решил, что облезлый рыжий хвост ему дороже величественных черных крыльев, и слинял уже как год назад. Предатель. —Рискни. Еще раз тронешь — врежу.       Натаниэля, кажется, такой тон — злостный и презрительный — наоборот забавлял и подстегивал продолжать играть на нервах, как на барабанах. Во взгляде его плескались веселье и азарт, почти как от погони за мячом с клюшкой в руках — ну, или за посмевшим мешать отцу глупцом, с топором на перевес и свистом, каким собак подзывают, — когда рука бесцеремонно обхватила затылок и притянула поближе.       Эндрю успел только выразительно выругаться и руками как можно скорее опереться на стойку, чтобы совсем не навалиться сверху на охуевшее начальство. Нос наконец учуял не особо заметный, но шлейф запаха алкоголя, от которого сейчас стало противно. С другой стороны, шкет хотя бы не строит из себя правильного и правда отмечает день рождения. Вот бы мышьяка ему подсыпать, так сказать, сделать подарок глубоко уважаемому начальству в честь празднества. Желание придушить разросталось все сильнее, а тому, кажется, было совершенно до лампочки как на ощутимый, бурлящий в Миньярде гнев, так и на вид со стороны на них. Изучать, хоть и в отвратном освещении, прелесть ореховых глаз было куда интереснее, чем хоть на наносекунду задумываться что там кто подумать может. Как-то блестяще похуй было на мнение каких-то непонятных сошек, которые могут стать конструктором лего в любой момент, если Веснински только захочет.       Не прошло и пяти секунд, как Натаниэль скрючился от боли и засмеялся, прижав руку к животу и отпустив бойкого паренька. Что так насмешило — Миньярда не волновало, больше было интересно сколько таких психованных в жизни еще подворачиваться будет и когда ж они уже, блять, все подохнут. —Забудь.— почти хрипя от смеха командует рыжий, мотая головой и наваливаясь на стойку. На пару мгновений он все-таки оборачивается и, видя пребывающего в полном изумлении Роланда, описывает в воздухе круги пальцем, а затем бросает короткое: "Кровавую Мэри. Дымчатую.", намекая, чтоб не пялился. Как только Младший удостоверился в том, что намек был понят, он переводит взгляд, в коем было нечто похожее на заинтригованность, к лису и снова расплывается в ухмылке. Не такой, около кровожадной, как до этого, но все равно вызывающей неприятные ощущения.— Скажу девочкам, чтоб бланки от тебя прятали. Такие забавные на дороге не валяются. —Че блять?— морщась Миньярд незаметно пытается дистанцироваться. Желательно — к черту на куличики. Хотя, как-то все равно заметят движение или нет. В ответ он слышит лишь усталый вздох, будто бы лорда Веснински удручали такие вопросы маркиза де Генерата. —Ты вызываешь интерес,— поясняет тот, скользнув поближе.— мне как раз нужна новая игрушка. Буду наблюдать за тобой.       Если бы на них пялился кто-то еще, Эндрю уверен, что стоял бы оглушающий визг — Натаниэль умеет давить приторно-обворожительную улыбочку и лукаво подмигивать, для пущего эффекта только блесток не хватает. Может, мелкий ими бы подавился и избавил Эндрю от головной боли.       Рыжий небрежным движением сгребает сверкающий чистотой хайбол и отпивает остро-соленую жидкость небольшим глотком. Кажется, он даже не думает скрывать того, что пялится. От взгляда этого не хотелось отмыться, как когда-то, скорее становилось не по себе из-за впечатления, что пытаются в голову залезть и вынюхать хоть что-то. А может Натаниэль хотел мозги выклевать — кто знает, кто знает... —Жаль из-за моей травмы мы не смогли встретиться еще в октябре.— с ноткой преувеличенной грусти в тоне вздыхает он и, поддавшись вперед как от небольшого толчка в середину спины, упархивает куда-то, скрывшись в шумной толпе, что уже вопила строки песни Ханны «Потеряла голову». Может, он нашел до кого докопаться на этот раз, может, просто устал трепаться с одним человеком- ай, не важно, главное — в покое оставил.       Лицо вскоре снова утратило все эмоции и их подобие, но не глаза. Да и внутреннее возмущение и шок удалось похоронить аж через минуту. Сверкнувший в глаза зеленый огонек вывел из оцепенения, заставив неохотно двигаться. —Убью нахуй,— отворачивается от толпы Эндрю к подошедшему Роланду, извещая будничным тоном, словно обсуждал свое сегодняшнее меню.— сдеру с него кожу или столкну с крыши. Или все сразу. Посмотрим по его поведению.