Пока не угаснет звезда

Замок на отшибе мира. Сумрак. Тишина, которую не нарушал ни один человеческий голос уже десятки лет. Чонгук сидел у старинного камина, глядя, как языки пламени отражаются в бокале с алой жидкостью. Это была кровь. Тёплая. Свежая. Необходимая. Но он пил её без удовольствия — лишь чтобы жить. Ему наскучило всё. Вечность без смысла — вот что оказалось страшнее самого проклятия. Города менялись, империи рушились, а он оставался. Один. Вечно молодой. Вечно сильный. Вечно чужой. Где-то на стене часы пробили полночь. Он поднялся. Прошёл мимо покрытых пылью зеркал — отражения в них, конечно, не было. Прошёл в зал, где на стене висела карта мира. В углу — старинный портрет. Женщина с добрым взглядом, чьё лицо он уже почти не помнил. Мать. Последний человек, которого он любил. С тех пор — никого. «Остался лишь один, — думал он. — Последний, ради кого я здесь». Он не знал, как будет выглядеть этот человек. Не знал, откуда он придёт. Но чувствовал — где-то в этом мире, в потоке времён, он уже идёт к нему. Его судьба. Его свет. Чонгук зажмурился. Он больше не хотел крови. Он хотел дыхания рядом. Голоса. Прикосновения. Хотел, чтобы кто-то смотрел на него не с ужасом… а с доверием. «Скоро», — прошептал он, словно самому себе. — «Я знаю. Ты близко». --- Город жил своей суетной жизнью. Люди спешили, улицы шумели, а небо над крышами было окрашено мягким золотом заката. Среди этой бесконечной толпы шёл он — обычный парень с наушниками в ушах, в тёплом шарфе и слегка усталым взглядом. Тэхён. Он не подозревал, что за ним следят. Чонгук стоял в тени узкого переулка, опершись о стену, с руками в чёрных кожаных перчатках. Он смотрел на него, как человек, наконец увидевший звезду, которую искал веками. Сердце — если можно назвать так то, что билось в груди бессмертного — сжалось. Он… такой живой. Чонгук впервые за долгое время почувствовал, как внутри него зарождается нечто новое. Не жажда. Не голод. Не тоска. А влечение, притяжение до дрожи в пальцах. Тэхён остановился у книжного магазина, снял перчатку и провёл пальцами по стеклу витрины, разглядывая старинное издание. На миг повернулся — и их взгляды встретились. Глаза в глаза. Чонгук знал, что должен отойти, скрыться, исчезнуть… но не смог. Он только чуть склонил голову, как будто в молчаливом приветствии. Тэхён нахмурился, сделал шаг назад, а потом — повернулся и ушёл. Он ушёл. Но этого взгляда было достаточно. Чонгук знал: теперь всё начнётся. — Я серьёзно, Чимин. Он просто стоял и смотрел. Не моргал, не улыбался — как статуя. Только глаза. Такие… тёмные, будто в них ночь жила. Тэхён откинулся на спинку кресла и стиснул ладонью чашку с кофе. Тепло не помогало — по коже всё ещё бежали мурашки от той встречи. Чимин фыркнул, откусив большой кусок круассана. — Может, он просто странный. Или, наоборот, красивый и загадочный? Ты же любишь таких. — Я не люблю, когда за мной следят! — резко ответил Тэхён, и голос его дрогнул. Он тут же вздохнул. — Извини. Просто… в тот момент мне стало страшно. Чимин посмотрел на него внимательнее. Отложил круассан. — Он тронул тебя? Говорил что-то? — Нет. Только смотрел. Но это был… не просто взгляд, понимаешь? Будто он знал меня. Не с улицы. А знал — по-настоящему. Изнутри. Чимин на миг замолчал, потом мягко улыбнулся: — Малыш, может, это просто твой мозг разыграл драму? У тебя же фантазия — как у писателя романов. Тэхён улыбнулся, но неуверенно. Он и сам хотел бы всё списать на воображение. Но почему тогда сердце до сих пор стучит так быстро? Почему он чувствует, что их встреча была не случайной? Он вздрогнул, когда за окном хлопнула дверь. Обернулся — пусто. Только улица, закат и люди. Чимин, не замечая, уже листал телефон. — Хочешь вечером ко мне? Фильмы, лапша, привычное успокоение нервов? — Да, — кивнул Тэхён, откидываясь обратно. — Только по дороге не оставляй меня одного. Вдруг мой сталкер опять где-то рядом… Он сказал это с усмешкой, но сам не верил в шутку. Потому что тот, кто смотрел на него, точно не был обычным человеком. Ночь была на удивление тихой. Ни ветра, ни шума машин — только редкие шаги на тёмной улице, где фонари тускло мигали, как будто устали быть светом. Тэхён шёл рядом с Чимином, зябко кутаясь в пальто. Они только что вышли из магазина, купили лапшу и сладости. Всё было спокойно. Почти. Но Чонгук уже был там. Он стоял на крыше старого здания напротив. Молча. Наблюдая. Его глаза светились в темноте мягким, почти невидимым красным, словно кровью разогретая тоска. Он чувствовал каждое движение Тэхёна. Его дыхание. Ритм сердца. Ты даже не знаешь, как давно я ищу тебя. Как давно ты во мне. Он не хотел пугать. Не хотел ломать. Он хотел… взять. Забрать. Удержать. Потому что больше не может ждать. Тэхён резко остановился. Обернулся. Чимин сделал шаг, не замечая. — Снова это чувство… — прошептал Тэхён. — Что? — Он здесь. Чимин огляделся, хмурясь: — Тут вообще никого. Пошли, не накручивай себя. Но Тэхён не двигался. Он чувствовал: взгляд. Тот самый. Как будто сквозь стены и плоть, как будто кто-то касается самого сердца. Он поднял глаза — прямо на крышу. И увидел его. Высокий силуэт в чёрном пальто. Неестественно недвижимый. Глаза — красные. Мгновение, и фигура исчезла. Словно её никогда не было. Тэхён отступил, ударился спиной о стену. — Он… он… — Всё, хватит. Это уже не смешно, — Чимин обнял его за плечи. — Идём. Но Чонгук уже принял решение. Сегодня ночью он заберёт его. Не потому что хочет… А потому что больше не может не хотеть. Замок был укутан в тьму, как в вечное одеяло. Лишь в одном из окон тлел тёплый свет — в личных покоях Чонгука. Он стоял посреди комнаты, глядя на кровать, аккуратно застеленную светлым бельём. На каминной полке лежала книга — та самая, которую Тэхён разглядывал в витрине. Он уже забрал её. Как и всё, что касалось Тэхёна — потихоньку, невидимо, он собирал части его мира в своё пространство. Готовился. Чонгук прошёл мимо зеркала. Отражения — как всегда — не было. Но он говорил сам с собой: — Ты боишься меня. Конечно. Ты человек. А я… слишком долго жил без света. Но я не причиню тебе боли. Никогда. Он подошёл к окну, провёл ладонью по стеклу. — Ты принадлежишь мне. Не как вещь. Как часть моей души. Я знал это с первого взгляда. Ты чувствуешь — хоть и отталкиваешь. Но я докажу… Я буду терпеливым. Заботливым. Я не чудовище. Он замолчал. Глаза потемнели. — Но я не отпущу тебя. Он повернулся, кивнул стоящему в тени мужчине в чёрном — одному из своих преданных слуг, таких же, как он, но молчаливых, лишённых страсти. — Сегодня. Он должен быть здесь до рассвета. Мягко. Без крика. Ни капли крови. Слуга исчез. А Чонгук остался. Один, в тишине, наполненной ожиданием. Он подошёл к креслу, в котором уже много лет никто не сидел. И сказал — так, будто Тэхён уже был рядом: — Надеюсь, ты простишь меня. Надеюсь… ты поймёшь. Ночь пришла тихо. Тэхён лежал в своей комнате, у окна, завернувшись в одеяло. Чимин давно заснул на раскладушке у двери, перебравшись к нему из-за всех этих странностей. В комнате пахло мятным чаем и электричеством от гирлянды. Но Тэхёну не спалось. Он смотрел в потолок. Слушал, как бьётся его сердце. Слишком быстро. «Я чувствую тебя», — подумал он. Он закрыл глаза. Не сразу заметил, как стало… тише. Слишком тише. Ни звука с улицы. Даже дыхание Чимина будто растворилось. И воздух стал гуще. Холоднее. Вдруг — лёгкое движение. Почти незаметное. Тэхён резко сел на кровати. Его дыхание оборвалось. Он знал — он не один. Он обернулся. И увидел его. Тот самый. Высокий. Чёрный силуэт в тени. Глаза — красные. Но не свирепые. Полные тишины. И одиночества. И желания. — Кто ты?.. — хрипло выдохнул Тэхён. Чонгук шагнул вперёд. Медленно. Он не прикасался, но воздух дрожал между ними. — Прости. Я не должен был приходить так. Но у меня нет времени. Ты нужен мне. — Уйди. — Не могу. Тэхён вскочил, попытался добежать до двери — но комната, словно растворилась. Мир вокруг изменился. Он почувствовал, как чьи-то сильные руки поймали его — не жестоко, а осторожно, как если бы держали разбитое стекло. — Не бойся. Я не причиню тебе боли. — Отпусти! — закричал он, брыкаясь. — Помогите! Чимин! Но Чимин не шевелился. Он спал. Слишком крепко. Слишком ненормально крепко. Мир вокруг сжался. Тэхён почувствовал, как исчезает пол под ногами, как темнота забирает всё… и последнее, что он услышал, был шёпот: — Я отведу тебя туда, где ты поймёшь. Где ты будешь в безопасности. Со мной. Тэхён проснулся резко. Воздух пах розами и чем-то древним — как старая библиотека и дождь на камне. Он лежал на мягкой кровати с балдахином, в комнате, которую никогда не видел. Он сел. Резко. — Где я?.. — прохрипел он. Каменные стены. Высокие окна в витражах. Потолок с резьбой. Всё было как из сказки — или из сна, от которого хочется бежать. Он вскочил на ноги, почти споткнувшись о ковёр. Подбежал к двери — заперто. Вторая — тоже. Он схватил тяжёлый подсвечник, как оружие, повернулся... — Ты проснулся. Голос — спокойный. Глубокий. Прекрасный. Противный. Он стоял у окна. Всё в том же чёрном. Свет падал на его лицо — слишком красивое, слишком нечеловеческое. Тэхён вскинул руку с подсвечником. — Не подходи. Кто ты, чёрт возьми? Почему я здесь?! Чонгук не двинулся. — Моё имя Чонгук. И ты здесь потому, что должен быть. Я ждал тебя. Долго. — Это похищение! — Это… защита. — От чего?! От нормальной жизни? От моего дома? От друзей? Глаза Чонгука дрогнули. — От судьбы, которая заберёт тебя, если я отпущу. — Ты сумасшедший, — прошипел Тэхён. — Верни меня обратно. Сейчас же. Пока я не разбил тебе лицо. Он шагнул вперёд, но в следующую секунду Чонгук оказался рядом. Мгновенно. Бесшумно. И встал перед ним — не касаясь, но близко. Слишком близко. — Я не причиню тебе вреда, — прошептал он. — Никогда. Я построил этот замок до того, как ты родился. Я приготовил всё — для тебя. Чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Чтобы тебе не было страшно. Тэхён смотрел на него с ужасом. А затем — ударил. Подсвечник с глухим звоном упал на пол. Чонгук не ответил. Он просто поймал его за запястье — крепко, но без боли. И посмотрел ему в глаза. — Я позволю тебе злиться. Кричать. Ненавидеть. Но ты останешься здесь. Потому что ты — мой. Не как вещь. А как судьба. И он отпустил. Тэхён отшатнулся. В глазах — страх, слёзы, ярость. — Ты чудовище. Чонгук улыбнулся горько. — Возможно. Но даже чудовища умеют любить. Вскоре после их разговора Чонгук ушёл, тихо закрыв за собой тяжёлую дверь. Тэхён сидел несколько минут на кровати, сжимая покрывало в пальцах. В груди бушевало: страх, злость, беспомощность. Но с каждой секундой на смену панике приходило нечто другое — необъяснимая любопытность. Он хотел понять, где он. Что это за место. Кто он. Он осторожно подошёл к двери. Та оказалась не запертой. Значит, он дал мне свободу?.. Или просто знает, что бежать некуда. Коридоры были длинными, с высокими потолками, украшенными росписью. Витражи пропускали мягкий утренний свет, от которого всё казалось… не тюрьмой, а дворцом. Здесь пахло лавандой и старой бумагой. Он заглядывал в комнаты — и всё сбивало с толку. Комната с книгами, на полке — его любимый роман. Комната с фортепиано, на крышке — разбитый диск его любимого композитора. Комната с тёплым светом — и на подоконнике стоял альбом для рисования. Такой же, как у него в детстве. Даже с изогнутым краем. Он… знал всё это? Он шёл дальше — и вдруг остановился. Огромная дверь из тёмного дерева. И замочная скважина, не запертая. Он толкнул её — и попал в галерею. Сотни портретов. Старинные. Люди в одежде разных эпох. Все смотрели прямо — словно видели его. Он прошёл вдоль них… и остановился. Его дыхание замерло. Он смотрел на самого себя. На стене висел портрет. Льняная рубашка. Свободные волосы. В глазах — та же усталость, та же упрямость, что сейчас в зеркале. Только этот портрет был явно старше века. Тэхён попятился, едва не сбив подсвечник. Что это? Почему его лицо — там? Почему он чувствует, что уже был здесь? И почему где-то глубоко внутри… он чувствует, что не совсем чужд этому месту? Тэхён вернулся в свою комнату — но уже не с тем напряжением. Он закрыл дверь, опустился на край кровати, уставившись в окно. Молчал. Долго. Затем раздался лёгкий стук. Он не ответил, но дверь всё равно открылась. Чонгук вошёл тихо, как всегда. В руках — чашка с горячим напитком. Он поставил её на столик, не приближаясь. — Ты нашёл галерею, — спокойно сказал он. Тэхён не обернулся. — Это был я? — тихо. — Не совсем. — Но лицо моё. — Да. Наступила тишина. Чонгук сделал шаг ближе, но остановился. — Это... отражение одной из прошлых жизней. Или, возможно, предчувствие. Никто из нас не знает точно. Но я знал тебя. До этого времени. До этой эпохи. До этого тела. Тэхён сжал кулаки. — Хватит играть в судьбу. Я человек. Я не верю в сказки. — И всё же ты стоишь в замке, о котором никто не знает. Разговариваешь с тем, кто не стареет, не дышит и не отражается в зеркале. Он подошёл ближе. Тихо, почти с нежностью: — Ты не обязан верить. Ты просто… чувствуешь. Я видел это в твоих глазах. Даже в ярости. Тэхён обернулся резко. Его голос дрожал: — Даже если ты прав… Почему ты забрал у меня выбор? Чонгук замолчал. Долго. А потом прошептал: — Потому что я уже терял тебя. И больше не вынесу. Он подошёл ближе, но не прикоснулся. — Я не прошу тебя полюбить меня. Не сейчас. Я только прошу... не отворачиваться. Посмотри. Пойми. Позволь мне быть рядом. Хоть немного. И, как будто боясь всё испортить, он вышел — оставив Тэхёна одного с чашкой чая… и тяжёлым сердцем. Дверь захлопнулась за Чонгуком — и вместе с ней в комнате повисла густая, залипающая тишина. Тэхён сидел неподвижно. Чай остывал рядом, не тронутый. Мысли путались. Он чувствовал, как всё внутри ноет от тревоги. Слова Чонгука звучали мягко, почти... красиво. Но это не отменяло реальности. Он был заперт. В месте, полном похожих на него портретов. С человеком, который пил кровь. С бессмертным. "Я не прошу любви. Только не отворачиваться." Эти слова — будто петля на горле. А что потом? Если я не отвернусь? Стану таким же, как он? Он вечно будет рядом? Никогда не уйдёт? Тэхён вскочил, начав ходить по комнате, сжимая руки в кулаки. Его глаза метались — в поисках любой зацепки. Он подошёл к окну. Заперто. И... высоко. Башня. Но за стеной — лес. Густой, мрачный, тёмный. Без конца. Может, если я спущусь по балкону, перелезу по карнизам... потом найду тропу. Уйду. До рассвета. Он заметил каминную решётку. Проверил — за ней проход в шахту для золы. Узкий, но… может, я влезу? Он осмотрел каждый угол. Запомнил расположение коридоров. Спрятал пару серебряных ложек из столовой — не оружие, но хотя бы что-то. И спрятал крепкий шарф — если придётся спускаться. Сегодня ночью. Он думает, что я начинаю верить ему. Пусть думает. А я — выберусь. Он посмотрел на своё отражение в витражном стекле. И не узнал себя. Ты боишься. Но ты — не слабый. Не будь добычей. Даже если этот монстр умеет красиво говорить. Тэхён был на грани. Он уже устал от этого замка, от этих стен, от Чонгука, который давил на него со всех сторон. Всё, что он хотел, — это просто убежать. Чувствовать себя живым, свободным. Не бояться. Он встал, готовый снова броситься к двери, несмотря на всё. И даже если Чонгук снова окажется рядом — он уже не хотел уступать. — Ты не понимаешь, — сказал Тэхён, не оглядываясь. — Я не могу так жить. Я не могу быть здесь. Я не должен быть твоим… пленником. Чонгук стоял у окна, его силуэт едва виднелся в тени. — Ты всё ещё не понимаешь, что ты не пленник. Ты судьба. — Судьба? — его голос дрожал от отчаяния. — Я не хочу быть частью твоей судьбы! Я хочу выбрать свою. Чонгук развернулся, его лицо было тяжёлым, как камень. В глазах вспыхнул огонь — не от злости, а от того, что все слова Тэхёна словно проникали в самое сердце. Он шагнул вперёд, ярость сжимала его слова, но он сдерживался. — Ты не можешь выбрать, Тэхён. Ты никогда не был свободен. Ты просто не понимаешь, что я пытаюсь сделать для тебя. Тэхён в ярости отбросил этот взгляд. — Ты думаешь, что я не понимаю? Ты держишь меня здесь, как свою игрушку, как кого-то, кого пожертвовать для себя. Ты не видишь, что я — не твой друг, не твой слуга! Ты манипулируешь мной! Чонгук стиснул зубы, его глаза потемнели. Он подходил всё ближе, но в его движениях не было той мягкости, которая была раньше. Теперь это было как шипение, как тёмный зверь. — Ты хочешь уйти? — его голос стал холодным, почти бесстрастным. — Ты можешь идти. Я не остановлю тебя. Но знай одно, Тэхён. Ты можешь убежать от меня, но ты не убегаешь от того, что ты есть. Ты не уйдёшь от того, что ты… будешь мишенью. Тэхён стиснул зубы, но его сердце снова забилось быстрее. Он не понял сразу, что Чонгук имел в виду. — Что ты…? — он сделал шаг назад, пытаясь сохранить уверенность. Чонгук вздохнул, как будто силы покинули его. Он посмотрел на Тэхёна, и его лицо стало ещё более мрачным. — Вокруг нас охотники. Они охотятся на таких, как я. И если ты пойдёшь, если ты решишь сбежать, я не буду тебя спасать. Ты думаешь, ты просто человек? Ты не просто человек теперь, Тэхён. Ты — мой. Ты часть моей жизни. Если ты убегаешь, я не смогу защитить тебя от тех, кто хочет убить нас обоих. Тэхён задохнулся. Он чувствовал, как его мир рушится. — Так ты мне угрожаешь? — с горечью спросил он, не веря своим ушам. Чонгук молчал. Но глаза его были такими, что Тэхён вдруг понял: он не шутит. — Я не угрожаю. Я предупреждаю. Я хочу, чтобы ты понял. Я не могу спасти тебя, если ты выберешь уйти. Я могу только остаться с тобой, если ты будешь рядом. Тэхён стоял, сжимающий кулаки, в поисках хоть какого-то выхода. Но в этот момент он понял, что всё, что его держало — не стены, не замок. Это был Чонгук. Он был заперт не в этом месте, а в своих собственных чувствах. — Ты прав, — сказал он, голос его был полон горечи. — Ты прав. Я не свободен. Чонгук смотрел на него, не двигаясь. Тэхён повернулся и пошёл к двери. Он открыл её. — Но я всё равно уйду. Он посмотрел на Чонгука в последний раз. — Может быть, я не смогу быть свободным. Но я могу быть живым. И он ушёл. В темный коридор. Оставив Чонгука в тени. Тэхён шагал по коридору, в его груди билось сердце, а мысли сбивались друг с другом. Он не мог поверить, что сделал это. Он не знал, что будет дальше. Но он должен был уйти. Он слышал за спиной шаги. Легкие, почти неуловимые. Но когда он обернулся, там не было никого. Чонгук не следил за ним. Он не кинулся в погоню. И всё же Тэхён чувствовал, что что-то давит на его грудь. Когда он вышел на большую лестницу, ведущую в центральный холл, его ноги начали подкашиваться. Он почувствовал холод, но не в воздухе — в себе. Так много слов. Столько боли, что кажется, её хватит на всю вечность. Он подошёл к выходу. Вдыхая свежий воздух, он сделал шаг, но снова остановился. Его взгляд был уставшим, а голос — потерянным. — Ты ведь не придёшь, не правда ли? — Тэхён тихо произнёс. Он почти не верил, что сказал это вслух. Но, похоже, это был единственный вопрос, который он мог задать. Тихий ответ не заставил себя ждать. — Я не смогу, — сказал Чонгук, появляясь из темноты. Он стоял у двери, на его лице было нечто большее, чем просто гнев или отчаяние. Это было непоправимое. Он знал, что не может изменить ничего. Но было что-то в его глазах, что заставило Тэхёна замереть. — Ты сделал свой выбор, Тэхён, — его голос был тихим, но в нём не было боли. Просто пустота. — Ты выбрал свою свободу. И я… я не могу тебя удерживать. Тэхён не мог понять, что с ним происходит. Почему ему вдруг стало так тяжело? — Но ты... ты спасал меня, — сказал он, не зная, почему эти слова выходят из его уст. — Ты мне говорил, что не сможешь оставить меня, а теперь… — Я не могу помочь тебе, если ты сам этого не хочешь, — перебил его Чонгук. — Я не могу спасти тебя, если ты уйдёшь. Не от них. Он сделал шаг ближе, его тень уже лежала у ног Тэхёна. — Ты прав. Ты прав, что хочешь быть свободным. Я… не могу тебе это дать, — Чонгук не смог скрыть боль в своих словах. Он перевёл взгляд на землю, не смея смотреть в глаза Тэхёну. — Ты не понимаешь, как это больно — видеть, как человек, которого ты любишь, решает, что тебе не место рядом с ним. Тэхён замер. Он почувствовал, как что-то внутри него ломается. Он не хотел, чтобы это было так. Но… это не было в его руках. — Я… не знаю, как жить так, как ты. Я боюсь. — Тэхён отвёл взгляд. Чонгук шагнул вперёд, его дыхание стало тише, а глаза потускнели. Он поднимал голову, чтобы взглянуть на Тэхёна. Он смотрел не как на пленника, а как на… судьбу. — Тэхён, ты никогда не был свободным. Даже если ты уйдёшь. Ты и так уже здесь. Ты часть меня. Я не могу изменить этого. Тэхён закрыл глаза, пытаясь собрать все свои чувства в одну точку. Он не знал, что делать с этим ощущением — что теперь, как бы он ни пытался, всё равно будет связано с этим замком, этим человеком. И даже если он покинет это место, в его душе останется… нечто, что заставляет его оставаться. Пусть даже не физически. Он стоял молча. Не знал, что сказать, что чувствовать. Всё, что он знал — это то, что теперь ему было невыносимо сложно. Не идти, не возвращаться. В этот момент Чонгук снова подошёл к нему. Он не сказал ничего, просто положил руку на плечо Тэхёна. Это было не настойчиво, но обнажённо искренне. Он знал, что Тэхён чувствует. И что бы ни случилось, он не мог просто уйти в тень. — Ты свободен, Тэхён. Но ты не один. Если ты решишь вернуться... я буду здесь. Тэхён глубоко вдохнул. Он не знал, что делать. Но в этот момент что-то внутри него уже начало меняться. Тэхён стоял у ворот, его взгляд блуждал по темному лесу. Он чувствовал, как внутри его растёт неуверенность. Каждая клетка тела говорила, что он не должен уходить, что он всё ещё привязан к этому месту, к Чонгуку. Но гордость не позволяла ему вернуться. Он был уверен, что должен быть свободным, что должен выбрать свою жизнь. И всё-таки он чувствовал, как это решение с каждым шагом становится всё слабее. — Я должен уйти. Я должен, — Тэхён тихо проговорил эти слова себе, стараясь придать им тяжёлое значение. Но чем больше он повторял их, тем больше ему становилось ясно, что его выбор не такой твёрдый. Он уже не был уверен, что хочет уйти. Но вернуть назад… было страшно. Сердце Тэхёна сжалось. Он в последний раз оглянулся на замок, темный силуэт которого уже терялся в ночи. В его груди сжалась боль — такая знакомая и остригающая. Но несмотря на всё это, он сделал шаг вперёд. И ещё один. И ещё. И вдруг… неожиданно. Глубокий, резкий холод, словно что-то невидимое обвило его тело. В воздухе была тяжёлая тишина, и на мгновение Тэхён почувствовал, как его кровь замерзает в жилах. Он обернулся — и перед ним, в темном лесу, появились тени. Странные фигуры, с силуэтами, почти не различимыми в полумраке. Охотники. Тэхён понял это почти сразу, но не успел двинуться с места. Охотники двинулись к нему с явной целью. Он отступил, но понял, что они не собираются его отпустить. Они знают, кто он теперь. Знают, что он стал частью Чонгука. Это делает его мишенью. — Ты думаешь, что ты безопасен, бегая из замка? — голос одного из них был низким и угрожающим. Тэхён сжался, его руки невольно вытянулись к ним, но он не знал, что делать. Охотники были обучены, и против них у него не было шансов. Он чувствовал, как паника захлёстывает его, как каждая клетка в теле предсказывает боль. Но как только ножи охотников блеснули в воздухе, что-то в груди Тэхёна вдруг пошло не так. Он почувствовал это. Словно что-то сломалось. Словно часть его самой жизни отвернулась. Чонгук. Скоро он не мог удержаться от этого ощущения. Через несколько мгновений перед ним, как вихрь, возник Чонгук. Он был рядом. В его глазах был тот же огонь, который горел всегда, но теперь он был полон отчаянной решимости. Не успели охотники понять, что происходит, как Чонгук, с невообразимой скоростью, оказался перед ними. Тэхён едва успел сделать шаг назад. Он увидел, как Чонгук вытаскивает свою клинковую сталь, и охотники моментально отшатнулись. — Ты не тронешь его! — Чонгук вскрикнул, его голос был как раскат грома. Он двинулся на одного из охотников, сражаясь с ним с такой мощью, что тот едва успел поднять оружие. В этот момент Тэхён почувствовал, как его сердце начинает бешено колотиться. Он наблюдал, как Чонгук сражается с невероятной грацией и яростью, но что-то внутри Тэхёна подсказывало — что-то не так. Охотники не были обычными людьми. И они не сдадутся так легко. Но все случилось слишком быстро. В момент, когда Чонгук сразил последнего из охотников, его плечо оказалось пронзено острым лезвием. Кровь тут же начала стекать по его одежде, красная и тёмная. Его тело вздрогнуло, и он в какой-то момент оказался на коленях. — Чонгук! — крикнул Тэхён, подбегая к нему, его руки дрожали. Он хотел помочь, но не знал, что делать. — Чонгук! — Ты… ты не уйдёшь, Тэхён, — прошептал Чонгук, с усилием поднимаясь. Он был бледным, а его дыхание сбивалось. — Я не позволю тебе. Тэхён запаниковал, его руки начали судорожно искать рану, но он не знал, как остановить кровь. Он не знал, что делать. — Ты не уйдёшь, — Чонгук повторил, как заклинание. И в этот момент Тэхён понял, что его решение уже не важно. Он снова оказался связан с этим человеком. И теперь он не может просто так уйти. Тэхён дрожал. Его ладони были в крови Чонгука — тёплой, густой, почти чёрной в тусклом свете ночи. Он прижимал их к ране, не зная, правильно ли делает, но делал всё, что мог. В груди больно стучало сердце. Страх. Беспомощность. Вина. — Почему ты пришёл? — выдохнул он, голос сорвался. — Почему ты рисковал собой ради меня?.. Чонгук открыл глаза. Слабые, уставшие, но всё же живые. — Потому что ты — мой, — прошептал он. — Я чувствую тебя, Тэхён. Я чувствую, когда тебе страшно. Когда ты плачешь. Когда ты уходишь… и когда хочешь остаться. Тэхён закрыл глаза. Слова Чонгука словно разрезали всё внутри. Он хотел снова отвернуться, убежать от боли, от правды, от него… Но не смог. Он не мог больше лгать себе. — Я... — Тэхён сел рядом с ним на колени. Его пальцы дрожали, когда он убирал прядь с лба Чонгука. — Я боялся тебя. Боялся того, что чувствую. Ты ведь... не просто кто-то. С самого начала ты был слишком большим, слишком сильным, слишком… настоящим. Он выдохнул, всматриваясь в черты лица Чонгука, будто видел его впервые. — Но теперь я понимаю… Ты не держал меня в клетке. Это был я. Я сам закрылся. Закрыл всё, что хотел чувствовать. Всё, что уже было. Ты ведь ждал меня, да? Чонгук кивнул едва заметно. — Всю свою жизнь. Я чувствовал, что ты придёшь. Не знал когда. Не знал, какой ты. Но знал, что ты… будешь моим концом. И началом. Тэхён сглотнул, и в его глазах блеснули слёзы. — Я не уйду. — Голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Не теперь. Не после того, как ты спас меня. Не после того, как я… понял. Он склонился ближе и положил лоб к плечу Чонгука, стараясь не задеть рану. — Я здесь. И если ты позволишь… я останусь. Чонгук не ответил словами — только осторожно, несмотря на боль, положил руку на затылок Тэхёна. Его пальцы были слабыми, но в этом прикосновении было всё, что Тэхён боялся и ждал. Принятие. Любовь. Дом. Тэхён почти нёс Чонгука на себе, его рука была обвита вокруг его талии, а плечо — подставлено под вес раненого тела. Шаг за шагом они возвращались в замок, по тропинке, где недавно ещё дышала угроза. Тишина между ними не была неловкой. В ней было что-то новое. Тепло. Принятие. Боль. Всё вперемешку. Их дыхание звучало почти в унисон, сбитое и натянутое. Замок показался из-за деревьев как спасение. Как убежище. Как дом. — Ещё немного, — прошептал Тэхён, крепче прижимая Чонгука к себе. Тот не жаловался, только дышал чаще. Кровь по-прежнему сочилась из раны, и Тэхён чувствовал её сквозь ткань, как горячее напоминание, что этот бессмертный, сильный и страшный вампир чуть не погиб ради него. Когда они вошли внутрь, всё внутри будто замерло. Коридоры были пустыми, только слабое пламя светильников у стен бросало мягкий свет на их силуэты. Тэхён помог Чонгуку дойти до комнаты. Открыл дверь, завёл его внутрь. Тот сел на край кровати, и на его лице промелькнуло слабое облегчение. — Ложись, — Тэхён прошептал, подавая подушки. — Я сейчас вернусь. Принесу бинты, воду… — Не уходи, — вдруг сказал Чонгук. Голос был хриплым, почти сломленным. — Просто… побудь рядом. Хватит и этого. Тэхён замер, а потом сел рядом, не отрывая взгляда от его лица. — Я здесь. И никуда не пойду, — произнёс он, тихо, но с уверенностью. Он осторожно начал расстёгивать рубашку Чонгука, чтобы добраться до раны. Кожа под ней была бледной, уже холодной, но всё ещё живой. Рана была глубокая, и даже без медицинских знаний было ясно — потребуется время. Тэхён выжал ткань, смоченную в тёплой воде, и осторожно начал промывать кровь. — Тебе больно? — прошептал он. — Только когда ты смотришь так, — чуть улыбнулся Чонгук, закрыв глаза. — Так как? — Словно ты хочешь остаться. Тэхён не ответил. Он просто молча продолжал обрабатывать рану, аккуратно перевязал плечо, а затем, не удержавшись, провёл пальцами по волосам Чонгука. Осторожно. Почти нежно. — Я и правда хочу остаться, — наконец выдохнул он. — Но мне страшно. — Мне тоже, — сказал Чонгук. — Но, Тэхён… страх — это не то, что нас разрушает. Это то, через что мы начинаем чувствовать. И в этот момент между ними воцарилась тишина. Глубокая, живая. В ней не было страха. Только двое, в замке, который больше не казался холодным. Ночь была тихой. За окнами шелестел ветер, дотрагиваясь до стекол лёгкими прикосновениями. Тэхён не спал — сидел рядом с кроватью, наблюдая, как Чонгук наконец дышит ровно. Но как только он повернулся, чтобы взять новое полотенце, голос Чонгука разрезал тишину: — Тэхён… Тот обернулся. Чонгук смотрел на него, глаза были серьёзными, тёмными, но не пугающими. Он выглядел… почти ранимо. — Я чувствую голод, — произнёс он. — Уже какое-то время. И я терпел, чтобы не напугать тебя. Чтобы ты не подумал, что я… просто монстр. Тэхён не шелохнулся, прислушиваясь к словам. — Но сейчас, когда ты здесь, когда ты выбрал остаться… я должен сказать правду. Мне нужна кровь. Он опустил взгляд. — Твоя кровь. Молчание стало почти ощутимым, как пелена. — Но это не всё. — Чонгук приподнялся, скрипнув простынями. — Я ждал тебя не просто как источник. Не как сосуд. С того самого момента, как ты появился в замке… с того момента, как я впервые почувствовал твой запах, услышал твой голос — я знал, что ты… нечто большее. Тэхён подошёл ближе, сердце стучало гулко. — Говори. До конца, — прошептал он. Чонгук поднял на него глаза. В них была жажда. Но не только крови. Жажда присутствия. Принадлежности. Его самого. — Мне нужен ты, Тэхён. Вся твоя суть. Твоя свобода. Твоя ярость. Твоя доброта. Всё, чем ты являешься. Это… не просто жажда. Это что-то древнее. Глубокое. Он выдохнул. — Это чувство, что если ты уйдёшь… я больше не смогу жить так, как прежде. Тэхён медленно сел на край кровати. Он не отводил взгляда. Не дрожал. — А если я дам тебе себя… и ты захочешь ещё? — Тогда я буду просить. Не забирать. — Чонгук смотрел в глаза, не моргая. — Ты — не моя еда. Ты — мой выбор. И если когда-нибудь ты скажешь "нет"… я проголодаюсь до боли, но приму это. Тэхён молчал долго. А потом взял руку Чонгука и приложил к своей шее, туда, где бился пульс. — Начни. Но только, если это будет не про голод. А про нас. В глазах Чонгука вспыхнул огонь. Не дикий, не звериный. Огонь благоговения. Он приблизился осторожно, как будто боялся разрушить момент. Его губы коснулись кожи Тэхёна, дыхание стало горячим, и когда он укусил — это было не больно. Это было как… прикосновение. Связь. И в эту секунду оба знали — всё изменилось. Тэхён не ожидал, что это будет так. Не резким, не болезненным — наоборот. Всё было мягко, почти нереально. Губы Чонгука, коснувшиеся его кожи, не были хищными. В них не было жажды разрушения. Это было… как молитва. Клыки вошли в кожу почти незаметно, и Тэхён зажмурился. Но не от боли. Скорее, от странного ощущения, будто что-то внутри него открылось. Расширилось. Развернулось навстречу. Он чувствовал, как тепло уходит, как кровь течёт — но не страхом, не с потерей, а с каким-то удивительным доверием. Словно отдавая часть себя, он не терял, а… соединялся. Чонгук пил осторожно. Медленно. Он прижимался ближе, его пальцы лежали на спине Тэхёна — чуть дрожащие, тёплые. И в этом касании было всё: благодарность, трепет, смущение, и то самое, о чём он не говорил вслух. Желание быть рядом. Когда он отстранился, на его губах остался тонкий след крови. Он не вытер его. Только посмотрел на Тэхёна. Долго. Глубоко. Словно увидел в нём что-то священное. — Прости, — прошептал Чонгук, — если это было… слишком. Тэхён смотрел на него, в груди у него стучало что-то новое. Что-то, что он не мог назвать. Но не страшное. Он поднял руку и мягко стёр след крови с губ Чонгука подушечкой пальца. — Нет, — ответил он тихо. — Это было… правильно. Они молчали. Но в этом молчании было всё, что нельзя было выразить словами. В этот момент между ними не осталось ни страха, ни стены. Только ощущение. Что-то тонкое, глубоко личное. Как если бы сердца их на секунду били в унисон. Тэхён остался рядом. Он не отошёл ни на шаг. Просто сидел, позволял себе быть рядом. Позволял Чонгуку быть рядом. А за окном утро медленно подступало к замку. Тэхён смотрел на Чонгука, затаив дыхание. Его пальцы всё ещё хранили ощущение крови на губах — горячей, живой. Он провёл большим пальцем по нижней губе Чонгука снова, медленно, будто осознавая каждый миллиметр его кожи. — Ты вкусил меня, — прошептал он, и в голосе дрожал вопрос, не заданный вслух. — А можно теперь… я попробую тебя? Глаза Чонгука расширились. Он замер. И в этом взгляде не было хищности, только удивление, почти растерянность, как будто он никак не ожидал такой хрупкости и смелости в одном человеке. — Тэхён… — выдохнул он, но не успел закончить. Потому что в следующую секунду губы Тэхёна легли на его собственные — неуверенно, с замиранием, но абсолютно осознанно. Он поцеловал его осторожно, будто пробуя на вкус всю эту правду между ними: страх, привязанность, жар, зависимость. И Чонгук не отстранился. Он откликнулся, сначала нерешительно, но затем — глубже. Сильнее. Он притянул Тэхёна за талию, и тот легко перешёл с края кровати ближе, обвивая его руками за шею. Их губы двигались в ритме, что был только их. Без слов. Без объяснений. Горячо, долго, насыщенно. Тэхён задыхался от близости, но не останавливался — он хотел запомнить всё. Его губы. Его дыхание. Его руки, такие тёплые и сильные на его спине. То, как дрожали пальцы Чонгука, будто он всё ещё не верил, что может прикасаться вот так. Внутри всё горело, но это не был огонь страсти — это было узнавание. Он не чувствовал себя чужим. Не чувствовал себя пленником. Он чувствовал… что он дома. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, с распухшими губами и бешеными сердцами, Чонгук с трудом прошептал: — Ты даже не представляешь, что со мной творишь. Тэхён посмотрел на него, его щеки горели, но в глазах не было стыда. — Тогда придётся показать тебе. Ещё. И в этот момент в их мире не было замков, не было охотников, не было правил. Были только они. Ткань ночи ещё не отступила, и замок погружался в мягкий полумрак. Где-то далеко ветер касался ставней, но здесь, в этой комнате, всё было будто вне времени. Тэхён лежал рядом, дыша всё ещё часто, кожа пылала от недавнего поцелуя. Он смотрел на Чонгука, глаза которого не отводились от него ни на секунду. В них было столько нежности, сколько Тэхён не видел, наверное, никогда. Чонгук медленно провёл рукой по его щеке, словно боясь, что всё это — мираж. Пальцы спустились ниже, вдоль шеи, к ключице, задержались там, вбирая в себя тепло. — Я всё ещё чувствую твой вкус, — прошептал он, — и мне кажется, я схожу с ума от того, что ты рядом. Настоящий. Тэхён чуть приподнялся, не отрываясь взглядом от его глаз. Его ладони скользнули к груди Чонгука, почувствовали биение под кожей — ровное, но сильное. И с каждой секундой оно учащалось. — Тогда коснись меня, — сказал он тихо. — По-настоящему. Сначала всё было медленным. Их губы снова встретились, но по-другому — не так жадно, как в первый раз, а глубже, с ощущением, что между ними исчезают последние границы. Пальцы Чонгука будто выучивали Тэхёна заново — проходили по плечам, вдоль спины, скользили по талии. Его ладони были горячими, уверенными, но одновременно осторожными. Он не торопился, будто наслаждался каждым движением. Тэхён выгибался навстречу прикосновениям, в нём не осталось страха. Только ожидание. Его дыхание сбивалось, стоило Чонгуку прижаться губами к его шее, к груди, к каждому месту, которое отзывалось дрожью. — Я чувствую, как ты живой, — прошептал Чонгук, задержав дыхание. — И мне страшно до безумия от того, как сильно я этого хочу. Не только тебя. А нас. Тэхён прижал ладони к его лицу, заставив посмотреть в глаза: — Тогда возьми меня. Не как вампир. А как тот, кто так долго ждал. И он позволил. Позволил прикосновениям становиться смелее. Позволил телу растворяться в его теле. Движения стали сбивчивыми, но не потеряли нежности. Стон сорвался с губ, но он был не от боли — от переполненности. Это не было стремительным. Это было… как медленная песня, где каждый аккорд дрожал, каждый вдох становился ритмом их соединения. А потом было молчание. Не холодное, а глубокое. Ладонь в ладони. Сердце к сердцу. И лишь дыхание — синхронное, ровное, общее. — Ты чувствуешь это? — спросил Чонгук, прижимая лоб к его виску. Тэхён кивнул. — Как будто я наконец на своём месте. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь частым дыханием и трепетом касаний. Тэхён лежал под Чонгуком, его пальцы вплетались в тёмные пряди на затылке, глаза прикрыты, губы приоткрыты в ожидании. — Готов? — спросил Чонгук, его голос был хриплым, почти срывался. Тэхён кивнул. Медленно, уверенно. И прошептал: — Хочу чувствовать тебя. Полностью. До конца. Чонгук склонился, коснулся губами его щеки, шеи, груди — будто каждый сантиметр тела Тэхёна был священным. Его движения были осторожными, но страсть прорывалась сквозь каждое прикосновение. Когда он наконец вошёл в него, всё замерло. Тэхён выдохнул — не от боли, а от нарастающего волнения, будто в нём раскрылась тайна. Он зацепился ногами за талию Чонгука, притянул ближе. — Ещё… — прошептал он, дрожа. — Пожалуйста… не останавливайся… Чонгук двигался медленно, будто чувствовал ритм сердца Тэхёна. Их тела соединялись, дышали как одно. Каждый толчок отзывался стоном, каждый стон — новым движением. В унисон. Слияние, которое было не только физическим — оно было глубже. Как будто в эти мгновения они узнавали друг друга заново. — Ты мой, — прошептал Чонгук, уткнувшись в его шею. — Никогда не отпущу. — И не нужно, — ответил Тэхён, выгибаясь навстречу. — Только будь. Только чувствуй… Темп стал смелее. Стены замка словно растворились. Остались только руки, только кожа, только желание быть ближе ещё хоть на миллиметр. Мир сузился до этого ритма. До их тел. До шепотов, сбитого дыхания, до вспышек наслаждения, что накрывали их, один за другим. Тэхён срывался с губами к его шее, к его губам, к плечам. Он не хотел терять даже секунду. Не хотел отпускать ни одного звука, что Чонгук издавал в этот момент — потому что в них было всё: страх потерять, любовь, зависимость, и полное растворение. Когда всё закончилось, их дыхание ещё долго не выравнивалось. Чонгук не отстранился. Он просто остался рядом, обняв, укрыв, как будто хотел не просто защитить, а врастить его в себя. — С тобой я живу, — прошептал он. — И я, — ответил Тэхён, прижимаясь крепче. — Ты был моей судьбой. И стал моим выбором. Прошло несколько дней. Замок больше не казался холодным. Воздух в нём словно стал другим — тёплым, наполненным тишиной, в которой не было одиночества. Тэхён всё чаще ловил себя на том, что улыбается, когда видит, как Чонгук читает у окна, пьёт вино с кровью, слегка морщится, если оно тёплое, или как засыпает на его плече, не скрываясь за образом сильного и опасного. Но всё равно, в глубине что-то не давало покоя. — Гук, — тихо сказал Тэхён за завтраком, не поднимая глаз. — Можно я кое-что попрошу? Чонгук отложил чашку и взглянул на него с вниманием. Он сразу почувствовал — просьба будет важной. — Говори. Тэхён немного помолчал, потом поднял взгляд. Уверенный, спокойный. — Я хочу в город. И… хочу встретиться с Чимином. Он должен знать, что со мной всё хорошо. Что я жив. И что… — он улыбнулся — …я сам выбрал остаться. Чонгук на мгновение напрягся. Глаза его потемнели, взгляд стал холоднее, будто за секунду он мысленно перебрал десятки возможных угроз. — Это небезопасно. Люди всё ещё помнят о таких как я. И я не хочу рисковать тобой, Тэхён. — Я знаю. Но мне нужно закрыть эту часть. И ты будешь рядом, ведь так? Наступила тишина. Потом Чонгук поднялся, прошёл к нему и опустился на корточки, взяв его за руку. — Если хоть что-то покажется подозрительным — мы сразу уходим. Без вопросов. Понял? Тэхён кивнул, нежно улыбнувшись. — Понял. — Тогда… — Чонгук поцеловал его ладонь, — ради тебя — всё. Прошло несколько дней. Замок больше не казался холодным. Воздух в нём словно стал другим — тёплым, наполненным тишиной, в которой не было одиночества. Тэхён всё чаще ловил себя на том, что улыбается, когда видит, как Чонгук читает у окна, пьёт вино с кровью, слегка морщится, если оно тёплое, или как засыпает на его плече, не скрываясь за образом сильного и опасного. Но всё равно, в глубине что-то не давало покоя. — Гук, — тихо сказал Тэхён за завтраком, не поднимая глаз. — Можно я кое-что попрошу? Чонгук отложил чашку и взглянул на него с вниманием. Он сразу почувствовал — просьба будет важной. — Говори. Тэхён немного помолчал, потом поднял взгляд. Уверенный, спокойный. — Я хочу в город. И… хочу встретиться с Чимином. Он должен знать, что со мной всё хорошо. Что я жив. И что… — он улыбнулся — …я сам выбрал остаться. Чонгук на мгновение напрягся. Глаза его потемнели, взгляд стал холоднее, будто за секунду он мысленно перебрал десятки возможных угроз. — Это небезопасно. Люди всё ещё ищут следы охотников. Я не хочу рисковать тобой, Тэхён. — Я знаю. Но мне нужно закрыть эту часть. И ты будешь рядом, ведь так? Наступила тишина. Потом Чонгук поднялся, прошёл к нему и опустился на корточки, взяв его за руку. — Если хоть что-то покажется подозрительным — мы сразу уходим. Без вопросов. Понял? Тэхён кивнул, нежно улыбнувшись. — Понял. — Тогда… — Чонгук поцеловал его ладонь, — ради тебя — всё. Утро в городе начиналось с суеты. Люди спешили по делам, запах кофе и выпечки витал в воздухе, уличные музыканты распаковывали инструменты. Чонгук держался в тени, капюшон прикрывал лицо, но взгляд его не терял бдительности. Он был рядом, но позволял Тэхёну идти впереди — дать свободу, хоть и с внутренним напряжением на грани зверя. Тэхён прошёл к знакомой кофейне, где часто встречался с Чимином. Сердце билось быстрее, и он почти не заметил, как дверь открылась, а внутри — тот самый голос. — Тэхён?.. — Чимин поднялся с места так резко, что чуть не уронил чашку. — Привет, Чим. — Тэхён улыбнулся. — Прости, что не выходил на связь. Всё… случилось быстро. Чимин бросился к нему, обнял крепко, даже не спрашивая разрешения. Он сжал его, словно боялся, что тот снова исчезнет. — Я думал, ты… — он замолчал. — Ты живой. Это главное. Но где ты был? Что произошло? Тэхён сел напротив, вдохнул глубже. — Я попал в замок. Меня… забрал Чонгук. Он — вампир. Но он не причинил мне зла. Наоборот… — он улыбнулся, и глаза засияли. — Он спас меня. Чимин замер. Молча. Потом перевёл взгляд — за стеклом, чуть в тени, стоял Чонгук. Их взгляды встретились. — Он там? — Да. Ждал, пока я поговорю с тобой. Потому что уважает. — Или контролирует? — Нет, — тихо ответил Тэхён. — Он боится за меня. И я сам выбрал быть с ним. Чимин долго смотрел на него, потом наклонился ближе. — Он тебя не заставляет? — Нет. Я… я люблю его, Чим. И я не боюсь больше. Чимин выдохнул, откинувшись на спинку. — Звучит дико. Но ты не выглядишь запуганным. Ты… другим стал. Сильнее. Спокойнее. Тэхён кивнул, глядя в окно. — Потому что я наконец понял, где моё место. — Тогда... я за тебя рад. И если он сделает тебе больно — пусть знает, я найду его. Тэхён улыбнулся: — Думаю, он сам будет первым, кто этого не простит себе. Звон колокольчика над дверью заставил Тэхёна обернуться. Чимин тоже повернулся — и его взгляд сразу стал жёстче. Чонгук вошёл, двигаясь неспешно. Он не пугал — но в нём было что-то неуловимо опасное, словно он сам воздух менял своей тенью. Он снял капюшон, позволив свету упасть на его лицо. — Всё хорошо? — спросил он у Тэхёна, будто не замечая, как Чимин метит территорию взглядом. Тэхён кивнул и потянул его за руку: — Чонгук, это Чимин. Мой друг. Тот, кого я очень хотел увидеть. Чонгук взглянул на Чимина, слегка склонил голову: — Рад знакомству. Спасибо, что заботился о нём. Чимин встал, скрестив руки на груди. — А ты... тот, кто его забрал? Против воли? Тэхён напрягся, но Чонгук ответил спокойно: — Да. Забрал. Потому что не мог иначе. И с той самой секунды каждый его выбор — его собственный. — Красиво звучит. Особенно из уст того, кто пьёт кровь. Тишина повисла между ними, но Чонгук не отвёл взгляда. — Ты не обязан мне доверять. Но знай: я скорее позволю солнцу сжечь себя дотла, чем причиню ему вред. Чимин сжал губы, медленно переводя взгляд на Тэхёна. — Он говорит правду? — Говорит. — Тэхён поднялся, подойдя ближе к Чонгуку, переплетая пальцы с его. — Я чувствую это. Он — дом, Чим. Чимин на мгновение отвёл взгляд, будто переваривал сказанное. Потом выдохнул и посмотрел на Чонгука снова. — Хорошо. Тогда послушай меня, вампир. Если он когда-нибудь проснётся с болью в глазах — ты узнаешь, что значит иметь дело с человеком, которому всё равно, насколько ты сильнее. Чонгук медленно улыбнулся. Почти одобрительно. — Тогда мы с тобой похожи. Потому что если кто-нибудь сделает ему больно — я разнесу этот мир по швам. И на удивление, они оба кивнули друг другу — не как друзья, но как те, кто защищает одно и то же сердце. Тэхён только улыбнулся и прошептал: — Вы оба — невозможные. — А ты — наш центр, — ответил Чимин. — Только не исчезай больше вот так. Прошло время. Мир не изменился. Люди всё так же спешили, города засыпали в огнях, охотники на тьму всё ещё существовали, но больше не касались их истории. Замок на холме больше не был холодным. В нём звучал смех. В нём звучала музыка. В нём догорали свечи до утра и никогда не исчезал аромат чая с корицей, который так любил Тэхён. Чонгук сидел у окна. Он не изменился внешне, но в его взгляде появилось то, чего раньше не было — покой. Его руки держали бокал, в котором была кровь — не охотничья, не случайная. Та, которую он пил только от одного человека. И никогда — больше ни от кого. Тэхён вошёл в комнату, босиком, в рубашке Чонгука. Подошёл сзади, обнял за плечи, коснулся губами его шеи. — Всё ещё не насытился? — тихо спросил он, улыбаясь. Чонгук поставил бокал, взял его за руку и прижал к своим губам. — Я насытился только тобой. С тех пор, как впервые попробовал. И с тех пор, как впервые почувствовал, каково это — любить по-настоящему. Тэхён сел к нему на колени, уткнулся в его шею. — И ты мой единственный. Ты знаешь. — Знаю. Я чувствую это в каждом твоём взгляде. И в том, как ты отдаёшься мне — не телом, а сердцем. Они молчали. Им не нужны были слова. Их дыхания сливались в ритм, как тогда, в ту первую ночь, когда всё изменилось. Чонгук снова взял бокал, но не отпил. Он провёл пальцем по краю и тихо прошептал: — Эта кровь — не пища. Это связь. Я пью её не для жизни, а чтобы помнить, к кому принадлежу. — А я принадлежу тебе, — ответил Тэхён. — И всегда буду рядом. Он поцеловал его. Без страсти, но с теплотой вечности. Их история не нуждалась в громких финалах. Она продолжалась — в закатах над замком, в жарких руках под одеялом, в доверии, которое ни время, ни страх уже не могли разрушить. Чонгук больше не был одиноким бессмертным. Потому что его бессмертие теперь имело вкус. И имя. Тэхён.