A kiss of luck

Лань Чжань прибыл в аэропорт последним. Вся команда уже была в сборе, и они сразу направились к стойкам регистрации. Вэй Ин, казалось, вовсе не замечал молчаливости друга, что-то оживленно рассказывал, заливисто смеялся и с гордостью демонстрировал недавно купленного плюшевого кролика. — Посмотри, Лань Чжань! Он же такой мягкий! И у него такие забавные ушки! Я не смог пройти мимо! — восторженно щебетал он, прижимая игрушку к щеке, его слова эхом отдавались в гулком пространстве зала. Цзян Чэн, напротив, сидел на своем чемодане в угрюмом молчании. Было очевидно, что он сильно нервничает, его брови были сведены к переносице, а глаза то и дело нервно поглядывали на табло вылетов. Вэй Усянь, как и всегда, старался скрыть собственное волнение за показным весельем и ослепительными улыбками. В конце концов, для Вэй Усяня и Цзян Чэна это были первые соревнования подобного уровня, тогда как Лань Чжань уже неоднократно участвовал в Кубках и Чемпионатах Мира, и для него эта рутина была привычна. После того как багаж был сдан и они прошли строгий контроль безопасности, команда наконец оказалась в зоне ожидания вылета. Лань Чжань попытался устроиться как можно удобнее на жёстком сидении, надеясь хоть немного облегчить ноющую боль в спине, но ощутимого результата это не принесло. Он попытался сосредоточиться на нескончаемом потоке слов Вэй Ина, и временами ему это удавалось, хотя мысли всё равно то и дело возвращались к предстоящим событиям и ощущению дискомфорта. Вэй Ин, кажется, совершенно не уставал, он вскочил, чтобы купить какую-то газировку и чипсы, и вернулся, жуя и предлагая всем вокруг, даже угрюмому Цзян Чэну, который лишь отмахнулся. В салоне самолёта Лань Чжаню досталось место у окна, а сразу за ним расположилась тренер Хань. Вэй Ин обнаружил, что его место находится на другом конце салона, ближе к хвосту, а остальные члены команды также оказались разбросаны по различным рядам. Что происходило в полёте, Лань Чжань почти не помнил. Едва самолёт набрал высоту, он лишь немного откинул кресло назад и погрузился в глубокий сон, который продлился до самого момента приземления в Сан-Франциско. Его организм использовал любую возможность для восстановления, и даже дискомфорт в спине не мог помешать глубокому, почти забытью.

***

Мягкий толчок и лёгкая вибрация разбудили Лань Чжаня. Открыв глаза, он увидел сквозь иллюминатор ослепительно-голубое небо, пронизанное ярким калифорнийским солнцем, и лишь немного ниже — облака, сквозь которые уже проглядывали очертания города. Сердцебиение было ровным, но в мышцах чувствовалась остаточная усталость от долгого пути и напряжения. Боль в спине никуда не исчезла, лишь притупилась, став фоновым, едва различимым шумом. Вскоре послышался голос стюардессы, объявляющий о скором прибытии. Самолёт плавно снижался, и под крылом открывался завораживающий вид на раскинувшийся у океана город с его узнаваемыми мостами и холмистым ландшафтом. Вэй Ин, находившийся где-то в хвосте, уже наверняка восторженно прилип к своему окну, если оно у него было, или раздражал соседей, комментируя каждый увиденный дом. Когда самолет наконец приземлился с мягким стуком и начал рулить к терминалу, салон оживился. Пассажиры потянулись, доставая сумки. Лань Чжань медленно выпрямился, стараясь не делать резких движений. Тренер Хань, сидевшая сзади, тихо кашлянула. — Лань Чжань, как полёт? Отдохнул? — негромко поинтересовалась она. — Хорошо. Спал, — коротко ответил он, ощущая, как боль снова усиливается. — Отлично. Нам предстоит ещё немного пути до отеля. Постарайтесь с ребятами размяться, как только будет возможность. Не забывайте о разминке, даже если просто стоите в очереди, — Тренер Хань всегда была внимательна к состоянию своих подопечных. Едва они вышли в проход, как до них донёсся звонкий голос Вэй Ина, пробивающийся сквозь общий гул: — Лань Чжа-а-ань! Ты что, правда весь полёт спал? А я видел такие облака! Они были как огромные ватные зайцы! И потом океан! Такое огромное синее пятно! Я даже чуть не уснул, но потом представил, что мы летим на драконе, и сразу стало веселее! А еда? Ну так себе, конечно, но лучше, чем ничего! О, Цзян Чэн, ты чего такой кислый? Мы же прилетели! Мы в Америке! Вэй Ин буквально налетел на них, размахивая руками, а в одной из них всё ещё сжимал своего плюшевого кролика. Глаза его блестели от неуёмной энергии. — Заткнись! Хватит орать, как недорезанный гусь! Или ты хочешь, чтобы нас задержали на таможне ещё до того, как мы успеем выйти из самолёта? — рявкнул Цзян Чэн, который наконец подошёл к ним. Он выглядел ещё более раздраженным, чем обычно. — И да, я «кислый», потому что мы летели десять часов в этой консервной банке, а ты, кажется, единственный, кто нашёл в этом повод для веселья! Тренер Ли лишь тяжело вздохнул, привыкший к их перепалкам. — Ладно, господа. Эмоции при себе. Вэй Ин, успокойся. Цзян Чэн, потерпи. Нас ждут таможня и паспортный контроль. Соберитесь, будьте внимательны к инструкциям. Мы должны пройти всё быстро и без проблем. Ребята, все за мной! Путь через аэропорт Сан-Франциско оказался долгим и утомительным. Огромные толпы людей со всего мира создавали непрерывный поток, который медленно двигался к многочисленным окошкам паспортного контроля. Лань Чжань держался прямо, его взгляд сканировал лица, вывески на незнакомом языке, пытаясь уловить общую логику. Он чувствовал лёгкое головокружение от смены часовых поясов, и хотел поскорее прилечь. Вэй Ин же, кажется, воспринимал всё как приключение. Он постоянно что-то комментировал, отвлекаясь на иностранцев, пытался угадать, откуда они, или показывал Лань Чжаню на забавные рекламы. — Смотри, Лань Чжань! Какой смешной дядька на плакате! У него такой огромный сэндвич! Наверное, это какая-то местная еда. Как думаешь, мы попробуем? — он тянул Лань Чжаня за рукав, не обращая внимания на его неменяющееся выражение лица. — Вэй Усянь, отстань от него! И перестань вертеться, как юла! Мы и так стоим тут уже целую вечность, благодаря тебе! — шипел Цзян Чэн, стоявший позади с перекрещенными на груди руками. Он выглядел так, будто вот-вот взорвётся. — Мне кажется, они специально тянут время, чтобы поиздеваться над нами. Или у них просто не хватает людей. Тренеры, стоявшие во главе их маленькой группы, терпеливо отвечали на вопросы пограничника, время от времени бросая строгие взгляды на Вэй Ина, которые тот игнорировал с завидным упорством. Процедура казалась бесконечной, но наконец их паспорта были штампованы, и они смогли двинуться дальше. Выйдя из здания терминала, они вдохнули влажный, прохладный воздух Сан-Франциско, смешанный с запахами бензина и чего-то незнакомого, американского. Город встретил их переменчивой погодой: местами сквозь облака пробивалось солнце, а в других частях висел лёгкий туман. Их ждал специально заказанный минивэн с эмблемой организаторов Кубка. — Наконец-то! Свежий воздух! И никакой духоты! — Вэй Ин раскинул руки, словно обнимая незнакомый город. — Ну что, Сан-Франциско, встречай своих героев! — Героев? Ты ещё даже не начал соревноваться. Займись делом, а не болтовнёй, — Цзян Чэн закатил глаза, но всё же не смог сдержать лёгкого любопытства в своём взгляде, осматривая окружающие здания. Лань Чжань молча смотрел на город, бесконечную вереницу машин и зелёные холмы вдали. В его сознании формировалась общая картина, новый мир, в котором им предстояло прожить ближайшие недели. Чувство усталости смешивалось с предвкушением. Поездка до отеля оказалась не менее насыщенной. Минивэн ехал по извилистым улицам, то поднимаясь в гору, то спускаясь вниз. Мимо проносились старинные викторианские дома, современные небоскребы, уютные кафе и незнакомые магазины. Вэй Ин, конечно же, сидел рядом с Лань Чжанем, прильнув к окну и постоянно комментируя всё увиденное. — Ого! Смотри, Лань Чжань, какие дома! Они как игрушечные! И все разных цветов! А это что, трамвай? Кажется, этот очень старый! Ты видел? Это так круто! — он тыкал пальцем в окно, его голос звенел от восторга. Лань Чжань лишь коротко кивал, иногда отвечая «Мм» или «Да», но внимательно слушал, впитывая его энергию. Отчасти, это помогало отвлечься от дискомфорта. Его взгляд был сосредоточен на быстро меняющихся пейзажах, на необычной архитектуре. Это был совсем другой мир. Цзян Чэн, сидящий впереди, периодически оборачивался. — Вэй Усянь, ты можешь хоть на секунду заткнуться? У меня от твоего бесконечного тараторства уже голова болит! — Это у тебя просто мозги не выдерживают такой нагрузки, А-Чэн! Наверное, перегрелись от зависти к моему восторгу! — тут же парировал Вэй Ин, но тон его был добродушным. — Достаточно! — резко сказала тренер Хань. — Сосредоточьтесь на том, что нас ждет. В отеле будет брифинг. Никаких прогулок без разрешения, пока не освоитесь и не получите график. Мы здесь не на экскурсии, а на соревнованиях. Ясно? — Ясно!

***

Размещение в гостинице оказалось стандартным — по двое в номере. Вэй Ина и Цзян Чэна, к счастью для всех, решили не селить вместе, справедливо рассудив, что их совместное проживание может привести к мировому катаклизму еще до начала соревнований. Их раскидали по разным комнатам с другими членами команды. Тренер Хань с двумя девушками из команды заняли трёхместный номер, а Лань Чжань, по уже сложившейся традиции, делил комнату с тренером Ли. Едва они переступили порог номера, пахнущего свежим бельём и какой-то лёгкой дезинфекцией, как тренер Ли, не теряя ни минуты, задал вопрос, от которого у Лань Чжаня сжалось сердце, пропустив удар. Он даже не успел бросить сумку на пол, как слова тренера пронзили тишину, словно холодный клинок. — Что у тебя со спиной? — голос тренера Ли был низким, спокойным, но в его глубине чувствовалась сталь и непримиримость. Он не спрашивал, он констатировал факт, требуя объяснений. Холодный пот мгновенно пробежал по спине Лань Чжаня, не имеющей никакого отношения к боли. Это был страх разоблачения. Он стоял, словно пойманный школьник, застигнутый за проступком. — Ничего. Нормально, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без единой фальшивой нотки. Он не мог позволить себе показывать слабость, особенно сейчас, когда цель была так близка. Боль была его личной проблемой, его ношей, которую он привык нести в одиночку. Мужчина нахмурился, его губы сжались в тонкую линию, выдавая растущее недовольство. Он скрестил руки на груди, пристально, почти пронзительно глядя на Лань Чжаня. — Лань Чжань, — тренер Ли сделал паузу, его голос понизился, стал еще серьёзнее, — Ты знаешь, что это может быть опасно? Ты понимаешь, что рискуешь вообще не встать? А если и встанешь, то путь обратно на площадку будет куда дольше, чем любая реабилитация после нормальной травмы. Он говорил без гнева, но с такой пронзительной тревогой и пониманием всех возможных последствий, что эти слова давили сильнее любого крика. — Это не просто «поболит и пройдёт». Это твоя карьера, твоё будущее. Твоё тело. Лань Чжань инстинктивно выпрямился, стараясь казаться еще более непоколебимым, чем обычно. Внутри же всё дрожало. — Со мной все нормально, — запротестовал он, пытаясь убедить не столько тренера, сколько самого себя. Он не мог признать, что боль стала его постоянным спутником, не мог позволить ей взять верх. Не сейчас. Тренер Ли лишь покачал головой, его взгляд не смягчился. Он знал Лань Чжаня слишком хорошо. Знал его упрямство и железную волю, но также и его склонность доводить себя до предела, игнорируя сигналы собственного тела. — Слушай меня внимательно. Сейчас мы здесь, и назад пути нет. Мы прилетели, чтобы соревноваться. И ты будешь соревноваться. Но приедем домой, я тебя лично отведу к врачу, к лучшим специалистам, которых только можно найти. Мы проведем полное обследование. Сейчас только терпеть. Обезболивающие, мази, массаж — я тебе всё предоставлю. Будем делать всё, что можно, чтобы минимизировать боль и не усугубить травму, и чтобы ты дотянул до конца соревнований. Но в таком состоянии ты больше никуда не поедешь, ни на одни соревнования, это понятно? Ни Кубков, ни Чемпионатов, пока мы не разберемся, что там у тебя. Если будет хоть малейший риск ухудшения, мы снимем тебя с соревнований прямо здесь, в Сан-Франциско. Ты меня понял? Ультиматум был ясен и категоричен. Лань Чжань прекрасно понимал, что тренер Ли не шутит. Он не мог ослушаться, да и не хотел подвергать риску свою карьеру настолько сильно, хотя иногда и казалось, что он балансирует на самой грани. У него не было выбора. — Да, тренер, — тихо ответил он, в его голосе уже не было и тени прежнего протеста. Лишь покорность и скрытая горечь. Тренер Ли отошёл на шаг, его лицо по-прежнему оставалось серьёзным, но в глазах мелькнула тень облегчения, смешанная с глубокой усталостью. Он знал, что выиграл эту битву, но война ещё не окончена. — Ну да… — тихо произнёс он, это было не согласие, а скорее вздох, в котором слышалось и неверие в это «да», и понимание глубины проблемы, и обещание будущих, ещё более трудных разговоров. Он прекрасно понимал, что Лань Чжань никогда не признает истинного масштаба боли, пока та не парализует его окончательно. Но сейчас, по крайней мере, он получил его согласие на лечение по возвращении. — Ладно. Распаковывайся. У нас через полчаса общий брифинг в конференц-зале. Я принесу мазь и обезболивающие. После брифинга сделаем массаж. Каждый вечер. А пока… постарайся хотя бы морально отдохнуть. Лань Чжань молча кивнул. Он опустил свой чемодан на пол и, наклонившись, осторожно расстегнул его. Каждое движение отзывалось острой болью в пояснице, напоминанием о той проблеме, которую он так тщетно пытался скрыть. Он вытащил из сумки аккуратно сложенную тренировочную форму, полотенце. Его мысли метались, переваривая услышанное. Ультиматум тренера пугал, но одновременно и давал некое странное успокоение. Кто-то другой возьмёт на себя ответственность за его тело, пока он сам сможет сосредоточиться на выступлениях. Это было и освобождение, и очередное напоминание о его уязвимости. Подойдя к окну, Лань Чжань слегка отодвинул плотные шторы. За стеклом простирался панорамный вид на часть Сан-Франциско, уходящий вдаль к заливу. Высокие здания, хаотичное движение машин, сверкающая вода — всё это было невероятно, чужеродно и прекрасно. Он сделал глубокий вдох, пытаясь отогнать усталость и боль. Сейчас главное — сфокусироваться. Выдержать эти соревнования. И только потом можно будет думать о последствиях, о врачах и реабилитации. Он сжал кулаки, чувствуя, как адреналин, смешанный со страхом, начинает течь по венам.