Запертый

Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. 

– Натаниэль. - по слогам, шепотом.

– Я - Натаниэль.

Кап. Кап. Кап. Кап. Кап.

– Я послушный мальчик.

Кап. Кап. Кап. Кап.

– Я обещаю вести себя тихо. 

Кап. Кап. Кап.

– Я Натаниэль.

Кап. Кап.

– Я послушный мальчик.

Кап.

– Я обещаю вести себя тихо.

..тишина. 

– Натаниэль.  Громкий строевой голос вывел парня из оцепенения. Звук исходил из маленькой дверцы в стене. Это был охранник, который вот уже несколько лет не позволял ему умереть от голода.  – Твой завтрак. Когда наступило утро? Ему казалось, что он ужинал всего пару часов назад, однако урчащий живот сообщил, что пища в него не поступала уже давно. Интересно, как долго он просидел без движения?  Натаниэль помнил, как после плотного ужина он сел на кровать и погрузился в свои мысли. Он думал о маме, о ее колыбели, о ее уставшем лице.  Парень вспоминал, как она рассказывала ему сказку о мальчике, который научился летать. Тогда за окном был сильный ливень, а в доме было страшно и неуютно. Сказка же дарила тепло, она была полна света и волшебства.  Мама говорила мягко, с теплом и заботой, которых давно не было в ее глазах - они пропитались холодом. Ее улыбка была измученной, лицо будто покрыто пеплом, а запах сигарет ненавязчивым шлейфом заполнял комнату.  Разве мама курила?  Помнится, она морщилась, когда Лола доставала сигареты. Может этот запах исходил вовсе не от нее? Возможно воспоминания Натаниэля смешались в одну огромную кучу из разных событий, не связанных между собой.  Мама не могла курить. Мама считала, что это плохо. Это вредит здоровью и сокращает жизнь. А жизнь была драгоценной, ведь она у нас одна.  Мальчик из маминых рассказов был рыжим, его глаза были голубыми, а лицо покрыто веснушками. Натаниэль помнил, что образ этого мальчика вызывал в нем теплые чувства. Но почему? Кем был этот мальчик?  Мама говорила, что у рыжего мальчика была крайне тяжелая жизнь. Ему приходилось быть сильным вне зависимости от того, что с ним происходило. Он много плакал, много страдал, но никогда не переставал надеяться. Вера в лучшее пробудила в нем способности, некогда неизвестные ему, растущие с каждым новым испытанием — мальчик научился летать.  Натаниэль помнил, как засыпал, находясь в эйфории от счастливого окончания мрачной истории. Но внезапно кровать затряслась от маминого вздрагивания, а его руку кто-то на секунду сжал, и он распахнул глаза в испуге. Натаниэль напряг свою память, чтобы вспомнить, что произошло после, но живот свело судорогой и к горлу подступила тошнота.  Его вырвало. Снова. Он еле успел добежать до туалета, прежде чем весь его ужин выбрался наружу.  Натаниэль сжал руки в досаде.  Каждый раз, когда он доходил до этого момента в своих воспоминаниях, его желудок выражал протест, не давая ему узнать продолжение.  Отдышавшись, парень оглянулся. Матрас находился не менее, чем в пяти метрах от него. Как он успел добежать так быстро?  Или может дело не в том, как быстро он передвигается, а в том, как он это ощущает?  Натаниэль в последнее время чувствовал себя еще страннее, чем обычно. Ему казалось, что он смотрит на все происходящее в замедленной съемке — будто мозг не отдает приказы его телу, оно двигается рефлекторно, само по себе.  Живот снова заурчал, будто беспокоясь, что при следующем приступе тошноты ему будет нечем извергаться. Натаниэль поднял взгляд и посмотрел на поднос с едой.  Ему необходимо было поесть до тех пор, пока поднос не унесли, иначе следующие часы он будет думать лишь о еде.  Натаниэль уже потратил слишком много времени, страдая от воспоминаний и мучаясь от тошноты, так что на завтрак оставались считанные минуты.  Парень поднялся и только сейчас почувствовал ломоту в теле, вызванную долгим сидением без движения. Проигнорировав привычную боль, он быстро приблизился к подносу, впихивая еду в рот и пережевывая так быстро, как позволяла его челюсть.  На каждый прием пищи отводилось порядка десяти минут. Точнее он знать не мог, в его камере не было часов, а охранники не отвечали на его вопросы уже очень давно. А может они и никогда этого не делали - его воспоминания были слишком размытыми.  Когда Натаниэль схватил последнюю горсть недоваренного риса, по двери постучали. Это означало лишь одно - необходимо отойти от дверцы и вернуться к спальному месту.  Тяжело вздохнув, он положил горсть риса обратно и направился в сторону матраса.  Охранники дождались, пока он затихнет, и заскрипели дверцей, приоткрыв ее, чтобы забрать поднос.  Сквозь маленькую щель в каморку Натаниэля проник свет. Он наблюдал за ним, будучи почти завороженным. Но это длилось всего мгновение. В следующую секунду дверца с грохотом закрылась и комната снова погрузилась во тьму.