Зигги Стардаст

      Раннее утро. Тревога об очередном дне в школе парализовала тело, а надоевшая мелодия будильника заставила сердце биться чаще.       Парень постарался вырваться из душащего кокона одеял и выключил музыку. Он протёр глаза и повернул голову: на стене, как и последние пару лет, висел плакат Зигги Стардаста — красно-синия молния поперёк его лица всегда теплила сердце юноши.       Он поднялся с кровати, предвкушая поход в книжный магазин после школы, где он купит очередную книгу-биографию своего любимого певца.       На кухне его ждала мама, она снова жарила блинчики под одну из песен группы «Pink Floyd». Парень всегда считал, что их мотивы похожи друг на друга, поэтому даже не стал спрашивать, как называется именно эта песня.       Его отец сидел рядом и задумчиво читал очередную газету. Снова что-то о политике и общественных организациях.       Утро было настолько обыкновенным, что ни один дурацкий вопрос не смог бы сделать хуже. Юноша пойдёт в школу, отсидит несколько абсолютно бесполезных уроков, а после них наконец пойдёт в книжный! И весь вечер он будет восторженно перелистывать страницы, восхищаясь тем, насколько велик этот человек.       Но внезапно его мама подала голос:       — Доброе утро, Марк! У тебя ведь совсем скоро день рождения. Ты не хочешь отпраздновать его с друзьями? — она попала не в бровь, а в глаз. Утро всё-таки можно было испортить.       Парень поднял растерянный взгляд сначала на папу, ища в нём поддержку, а потом на маму. Они знали, что это одна из самых больных тем для него! И всё равно, каждый год они спрашивают одно и то же.       — Нет, мам, за год ничего не изменилось.       — Марк, у тебя же последний год! Неужели нельзя сделать хотя бы шаг навстречу другим? — отец отложил газету, выглядя слегка раздражённым, — У тебя такой богатый внутренний мир, а ты так от них закрываешься. Потом в страхе будешь вспоминать школьные годы... Хотя, это одно из лучших времён в твоей жизни... — он любил ностальгировать. Они учились в школе в рассвет хиппи-культуры и легендарных рок-фестивалей. Они были на концерте Боуи! Как можно быть грустным, когда воочию видел кумира?       — В школе нет людей, которые смогли бы быть со мной на одной волне.       — А как же Маринетт? Та чудесная дочка пекарей! Вы вроде бы общаетесь. Мы с отцом начали встречаться, когда ходили в художественный кружок!       — Нет, мам. Ей нравится другой, да и у неё, к тому же, масса дел, помимо кружка. — Марк посмотрел на часы, они показывали «спасительное значение», разрешающее сбежать от разговора в пользу школы. — Мне пора!       Он больше не желал их слушать, схватил сумку и убежал в школу. Музыка в наушниках располагала к тому, чтоб немного расслабиться и полюбоваться красотой Парижа. Дэвид Боуи и Фрэдди Меркьюри запевали песню о том, как сложно порой жить, и это наполняло Марка решимостью. Он подошёл к школе и поспешил в класс, поскорее бы отмучиться и быть свободным.       Но внезапно он в кого-то влетел. Этот человек буквально появился из ниоткуда! По полу разлетелись листы бумаги, и Марк принялся их собирать, не обращая внимания на помеху сверху.       — Я могу вам помочь? — «помеха» подала голос.       Марк практически всё подобрал, поэтому поднял голову, чтоб мило улыбнуться и сбежать. Рыжий, веснушчатый, с угловатыми чертами лица и с голубыми глазами.       — Извините... Я пошёл! — юноша скрылся в ближайшей кабинке туалета, не боясь опоздания на урок.       Он никогда не видел никого подобного! Такой спокойный, красивый и ухоженный парень будто не от мира сего. Выглядит, как настоящий Зигги Стардаст до того, как отдался человеческим слабостям! Марк никогда не видел этого парня в школе.       На урок пришлось всё же пойти, потому что он не хотел слушать очередной выговор. Это была дурацкая химия. Мадам Менделеева крайне не любит опаздывающих, поэтому всегда даёт им тест в качестве наказания.       У Марка не клеилось с химией. Тем более в тот день, когда всё пошло наперекосяк! И этот парень... В общем, юноша уйдёт домой с очередной двойкой по химии.       Сдав практически пустой лист, выслушав о собственной бездарности, просидев ещё несколько уроков, он пошёл перекусить на большой перемене.       В столовой он снова увидел того парня. Вокруг него столпились девчонки с разных классов и всячески пытались его разговорить. Но юноша выглядел до жути спокойным и никак не реагировал на девочек в майках и юбках.       — Черт, этот парень только появился, а уже стал звездой школы. — напротив Марка села его знакомая, Маринетт, вместе с подругой. — Надо поскорее с ним подружиться, пока он не попал в руки Хлои...       — Откуда он вообще такой взялся? Я попыталась кое-что разузнать у Адриана, но... он говорит, что впервые его видит. Значит, по происхождению он явно не высокая шишка. — подытожила её подруга.       — Привет, Марк! Ты уже успел поглядеть на нашего новенького? — спросила Маринетт, заметив парня напротив. — Кажется, ты взволнован не меньше остальных!       — П-привет, девочки. Я столкнулся с ним в коридоре. Так он новенький?       — Появился сегодня буквально из ниоткуда! Представился Натаниэлем. Теперь учится вместе с нами в одном классе. Он очень спокоен, хотя на физике пытался доказать, что солнечная система устроена совсем иначе! И, что, звёзды на самом деле обитаемы...       — Он фрик! — к столу подошёл Нино, парень подруги Маринетт. А вместе с ним и звезда школы — Адриан Агрест.       Марку стало неуютно, хотя он очень хотел послушать сплетни о новеньком и узнать его получше. Возможно, у него появится шанс наконец завести друга и отпраздновать день рождения в чьей-то компании? Но, судя по тому, насколько быстро он стал популярен, с Марком ему водиться незачем.       Парень встал из-за стола и ушёл в класс, дожидаясь окончания обеда и начала последнего урока. Он учился в параллельном классе от Натаниэля. У них сейчас, кажется, будет химия. Возможно, этот парень неплохо справится с ней, раз он так хорошо разбирается в физике... Впрочем, откуда Марку это знать, он ведь не имеет с этим странным парнем ничего общего.       К тому же, он уже стоял на пороге книжного магазина. Последний урок прошёл мимолётно, полным интересных мыслей, ведь это была литература.       Зайдя внутрь, Марк увидел стеллаж с новинками, одной из которых оказалась та самая биографическая книга. Она полна секретов личной жизни, красочных фотографий и, самое главное, очерки известных музыкантов о «феномене Боуи». Он ждал её так долго, что руки затряслись от того, насколько книга была прекрасна.       — Кто это? — раздалось над ухом внезапно.       — Дэвид Боуи, великий музыкант и... — тут Марка осенило. Он повернулся и увидел перед собой новенького: всё в той же одежде, с дурацкой причёской и абсолютно пустыми глазами.       — Как интересно. Что за музыку он писал? Я слушал только Вивальди и Баха, ни о каком «Дэвиде Боуи» ещё не слышал.       — Действительно, фрик! Как можно не знать о Боуи? В Париже есть целая улица, посвящённая ему... — не удержался Марк.       — Я не местный. Совсем недавно приехал сюда с... Ирландии. — это объясняло его рыжие волосы и бесконечные веснушки, — Плохо говорю по-французски, иногда путаюсь.       Юноше показалось странным, что он сказал это без акцента и ошибок. Впрочем, он вероятнее всего гениален, а такие люди часто стесняются.       — Я бы действительно хотел послушать этого «Боуи». Ты можешь рассказать мне о нём чуть больше? — не может быть: невероятной красоты парень спрашивает у простачка Марка о его любимой музыке! Это точно сон. — Ах, да, забыл представиться. Меня зовут Натаниэль Куртцберг. — он протянул руку, а парень, не мешкаясь, пожал её.       — Марк Ансьель. Будем знакомы.