is it better to speak or die?

так иногда случается, люди влюбляются в других людей. иногда – невзаимно. ёнджуну не нужно было привыкать к свербящему чувству в груди, он знал с самого начала – его сказка без хэппи энда. он любил издалека, надеялся незаметно показать бомгю, что тот заслуживает любви. хотел, чтобы он хоть раз увидел его глазами ёнджуна – заботливым, замечательным, самым невероятным человеком на свете, не любить которого попросту невозможно. и пусть эта сторона была доступна не каждому, ведь годы оставили свой отпечаток на сердце младшего, ёнджун был счастлив, что ему было позволено её увидеть. но он не оправдал проявленного к нему доверия. ёнджун любил издалека и каждый божий день надеялся, что это чувство пройдёт. что он ошибся, что он не поступил так ужасно с самым близким человеком, прекрасно зная, что ничем хорошим это не закончится. быть может, он путает чувство благодарности за то, что кто-то впервые увидел его настоящего и не оттолкнул, с любовью? его чувства и эмоции всегда были сложными и непонятными, смешивались в запутанный клубок пёстрых нитей, распутать который было попросту невозможно. но шли дни, недели и месяцы, а чувство в груди лишь крепчало. крепчала и уверенность в том, что это конец. и в этом не было вины бомгю. господи, нет, ни за что и никогда ёнджун не стал бы винить его за то, что в его сердце нет той любви к нему, которую самому ёнджуну хотелось бы от него получить. от этого становилось лишь хуже. хотелось найти виновного, свалить на него всю ответственность и выдохнуть наконец, перестав чувствовать это презрение к самому себе, но он не мог этого сделать. бомгю был честен в своих эмоциях – ёнджун был ему близким другом, понимал его лучше многих других, но никогда не стал бы возлюбленным. ёнджун ненавидел себя за то, что вопреки этому полюбил. он планировал молчать. переждать, перетерпеть, прожить это чувство в тени – но не разрушать то хрупкое, едва сформировавшееся «хорошее», что наконец-то стало его реальностью. ему не нужно было большего: ни поцелуев, ни признаний, ни ритуалов любви. достаточно было просто – быть рядом. он в это искренне верил. до тех пор, пока собственный тяжёлый характер не начал рваться наружу в форме глупых вспышек ревности. ревности на того, кто не принадлежал ему, не обещал ничего и никогда не лгал. и этот замкнутый круг – вина, злость, снова вина – разогнался до предела. всё рухнуло: нелепо, внезапно, резко. правда сорвалась с губ, как лавина, как снежный обвал – в самый неподходящий момент и в самый неподходящий адрес. впрочем, мог ли хоть какой-то момент для такого быть подходящим? это было неправильно, это было отвратительно и жестоко, но ёнджун знал, что если не скажет правды сейчас, то не решится никогда. а не услышав отказа напрямую, он не мог пытаться двигаться дальше. возможно, где-то глубоко внутри теплилась надежда, что это всё-таки не окажется очередной стеной. что в жизни, полной подводных камней, найдётся хоть один остров. глупый жестокий ребёнок, не нашедший ничего лучше, чем разбить чужую веру в людей, чужую надежду на то, что всё, что бомгю замечает и чувствует – неправда и надумки, что ёнджун на самом деле не любит его, что ёнджун не будет с ним так несправедлив. он был не рыцарем. не героем. не тем, кто спасёт и будет рядом. скорее – тем, кто разрушает. кто притворяется хорошим, чтобы заслужить любовь, которой сам себе дать не может. он старался, правда. отчаянно пытался стать лучше. но это не спасло. он всё равно оказался тем, кто ломает. бомгю не был виноват в том, что не мог ответить на его чувства. но ёнджун был виноват в том, что признался, и гораздо раньше был виноват в том, что полюбил. однажды всё обязательно закончится, и внутри останется лишь бесконечное чувство вины. за испорченную дружбу и проебанное доверие, за то, что однажды у них было что-то настоящее. они были друг другу родными. было что-то драгоценное в их близкой дружбе и том доверии, что они выстроили за прошедшие годы. и всё это ёнджун разрушил, задолго до того дня, когда решил, что будет честнее признаться. в тот самый день, когда его глупое недолюбленное сердце не нашло ничего лучше, кроме как полюбить того, кто заслуживал этого больше всего. они были друг другу родными. пока однажды не проснулись совершенно чужими, и в этой катастрофе не было ни стихий, ни предательств, только его выбор. и на пресловутый вопрос «is it better to speak or die?» ёнджун больше не знает ответа наверняка. возможно, иногда лучше умереть, чем сказать правду. он выбрал правду — и потерял всё.