Bridgerton: Regentasy AU.

Пролог

Век Чести

Время высшего света, безупречного этикета, шепчущих скандалов — и неземных загадок. Веками королевство жило по строгим законам титулов, родословных и общественного приличия. На протяжении неисчислимых поколений королевство следовало незыблемому порядку: родовитость, приличия и древность фамилии правили бал. Титулы наследовались, как святыни, а балы, салоны и охоты служили сценой, где каждая улыбка и каждый поклон были продиктованы вековыми обычаями. Но с воцарением Её Величества королевы Шарлотты забрезжил новый рассвет. Расовое равноправие, доселе почитаемое мечтательной дерзостью философов, стало законом державы. И потому Старый Свет, ворча и цепляясь за устои, принуждён был уступить Новому. Древние роды крепко держались за своё превосходство, в то время как новоиспечённые семьи рвались к высшему обществу, доказывая свою достойность золотыми шёлками, знатными браками и безупречным вкусом. В этом хрупком равновесии слухи стали оружием, сплетни — валютой, а скандал — формой мести и власти, тонкой, как шпильки в причёске герцогини. Но сколь бы дерзкими ни казались преобразования сей новой эпохи, ничто не могло сравниться с тем чудом — или, быть может, ужасом — что последовало вскоре. Неуловимое, сказочное, поэтичное — явилось в мир смертных не как сон, но как действительность. Будто прежних либеральных потрясений было недостаточно, миру открылось множество существ и народов, коих доселе почитали не более чем сказаниями времён античных, бреднями тёмных столетий, прихотями вдохновенных — и не столь одарённых — бардов, либо вовсе суеверием простонародья и деревенской молвы. Жизнь неизменно приносит сюрпризы — как благоприятные, так и иные, по прихоти ли судьбы, по воле ли провидения — сие неведомо. Ясно одно: мир изменился. И с ним — общество…

Новое, или хорошо забытое старое…

11 лет спустя, когда его величество Георг III женился и полюбил представительницу темнокожей расы. Общество медленно но верно давало шанс на успех и роскошь людям нового света, забыв различия кожи. В конце концов, все мы в первую очередь люди. Какова же была всеобщая удивлённость этим слухам… Представители иных рас, столь долго страдавшие от человеческих слабостей — алчности, зависти, гнева и, разумеется, горделивой надменности, — с изумлением наблюдали, как их бывшие притеснители вдруг примеряют на себя мантию терпимости. Ведь что есть человек, как не создание, пугающееся всего непонятного? А чем непонятнее предмет страха, тем он, увы, страшнее. И, как уж это водится в нашем обществе, страх неизменно находит путь к куда менее привлекательной спутнице — ненависти. Под страхом безжалостного геноцида инородцы веками скрывались. Эльфы уплыли на острова, дварфы и гномы ушли в горы и подземелья, сирены нырнули в глубины, топя корабли и оставляя моряков с их «безумными» рассказами. Лишь брауни некуда было уйти: они прятались под половицами, в каминах и конюшнях, помогая людям — шить, печь, чинить — и веря, что однажды настанет час, когда доброта будет вознаграждена. Инородцы были удивлены тем, что люди сделали к себе акт доброй воли, но все же не рисковали, раны еще были свежие, по крайней мере для старейших дварфов и эльфов. И все же 10 лет спустя, видя как улучшается терпимость, Брауни первыми осмелились явить себя миру, хотя прекрасно осознавали, какие последствия это может повлечь для них. Брауни Малые ростом, но великие сердцем, они испокон веков жили среди людей: под половицами и в каминах, в щелях, на чердаках, в конюшнях. Они чистили обувь, чинили платье, пекли хлеб — и никогда не просили платы, ибо не должны были знатся с тем кто бы эту плвту им давал. И вот, когда заря нового милосердия озарила Трон, один из них — седой, древний, почти как само время — предстал перед королевой и королём, склонился в глубоком поклоне и поведал историю своего народа: о безмолвном служении, о терпении, о преданности без награды. И чудо свершилось — Её Величество даровала домовым признание и защиту короны. Увидев это, иные народы решили, что довльно прятать себя, свой дом, свой народ среди морей, лесов, гор, холмов и пещер. Вслед за ними явились гномы — искусные мастера, тонкие финансисты и несравненные ювелиры. За ними вышли дварфы, могучие и суровые, хранители древних недр. Русалки поднимались из глубин с жемчужными дарами, фауны ступали из лесных чащ в утреннем свете. Последними, как и подобает их горделивой натуре, явились эльфы — неизъяснимо прекрасные, чуждые, как рассвет на нездешнем небе. Так, к исходу XVIII столетия, королевство превратилось в настоящий хоровод чудес. Не только особы иных народов снискали расположение высшего английского общества, но и целые народы и расы с изяществом и ловкостью непревзойдённой сумели вплести свои интересы в тонкое кружево политики, дипломатии и торговли. Однако особенно пленительной являлась светская сторона сего нового века — поистине редкое и дивное явление. Чего только не преподнесли эти дивные чужеземцы! Тончайшие ткани, одежды небывалого кроя, утончённейшие произведения искусства и изысканные предметы ремесла. Эльфийская поэзия, дварфийский грибной эль, гномьи украшения, шелк сирен из губок, их жемчужные шедевры и великолепные работы с анемонами — всё это обогатило высший свет Англии и всего света несравненными произведениями, превосходящими всякое людское искусство.

Жизнь — это не сказка

Казалось бы, в делах амурных, брачных, семейных должна была разразиться настоящая революция — но, увы, она так и не состоялась. При всём искреннем любопытстве, с каким высший свет внимал представителям иных народов — подлинному раю для антропологов, — общество так и не впало в ксенофилию. Инородцы, именуемые тоном «Вийты», в лучшем случае служили диковинкой, экзотической причудой для украшения бала, но уж никак не предметом сердечной склонности. Со временем народы успели обрасти изрядным ворохом стереотипов, мифов и светских анекдотов. И всё же, к счастью, к началу XIX века легкие вспышки ксенофобии сошли на нет — осталась лишь ироничная усмешка в бокале шампанского. Но оставался вопрос, столь же щекочущий умы, как тайны дебютанток: почему, несмотря на все эти сказки и баллады о любви русалки и принца, эльфийки и смертного мужчины, в реальности межвидовых браков не появилось?

«Однако, как бы блистательны ни были представители иных народов в своём искусстве и облике, ни один из них так и не смог вписаться в капризные рамки человеческой привлекательности. Как бы ни были возвышенны их манеры, всё же наличие пары лишних суставов или отсутствия привычных нам зрачков, скажем прямо, охлаждало пыл даже самых романтически настроенных сердец. Увы, дорогой читатель, экзотика равно желанность лишь на словах и безделушках…»

Из Колонки леди Уислдаун, выпуск за Весенний Сезон.

С 1772 по 1800 год ни одна леди, ни один джентльмен не связали свою судьбу с представителем иных рас. Причина, увы, весьма прозаична: биология оказалась куда суровее романтических грёз. Гномы, более схожие с грызунами, эльфы — с существами инсектоидного облика, сирены с их жутким веешним видом — все они напрочь разрушали миф о загадочной красоте вымышленных. Даже самые блистательные Вийты были слишком чужды, чтобы джентльмен предпочёл их человеческой женщине, или чтобы матрона выбрала их в мужья своей дочери. Но, ах, разве не в изменении времен заключён вечный соблазн? Ветер перемен уже касается париков и кружев, и, быть может, именно в этом Сезоне одна семья осмелится бросить вызов десятилетним барьерам.

Мир теснее, чем кажется.

Мир ососзнал, что он еще теснее, чем казадось до. Здесь представленно относительно краткое описание известных народов. Для более подробного ознакоменя, откройте главу 2:

Эльфы

Эльфы — иначе именуемые иными же, Сидхе, Альвы, Aos Sí, или же Дивный Народец — не столь миф, сколь биологическая реальность, завуалированная в сказках. Их красота — несомненная, но чуждая, как у редкого насекомого: завораживающая, но не для всех уютная. Человекоподобный силуэт, длинные волосы, женственность, остроконечные уши… И затем человек, у которого глаза еще способны выполнять основную функцию, заметит впоследствии и хитиновые пластины, три пальца на кистях и ступнях— всё это придаёт им облик, будто бы человек, скрещенный с мотыльком. И всё же они живут рядом с нами — не среди, а вне нас. Эльфийский род делится на три основные группы: Высшие, Дикие и Тёмные. Первые — Высшие Эльфы, иными именуемые Добрый Народец, Светлые Эльфы, Лёсальфары или Белые Эльфы — блистают перламутровой кожей и черными глазами закрывающими, склеру. Они замкнуты, надменны, но величественны, как представители Благого Двора, так и Неблагого. Дикие, или Паки, более низкорослы, рогаты, с крупными зрачками и бронзовой кожей; они ближе к природе, но не видя перспектив в своих лесных владениях и видя их в владениях высокой культуры и индустриализации, часто мигрируют в людской низший класс. Тёмные Эльфы же, также известные как Доккальфары, или же, по словам очевидцев драу, как они себя идентифицируют — тайна сама по себе, лишённая привычной морали и анатомии: ночные, иные, почти недоступные пониманию.

Дварфы

Среди подземных чертогов и в толще суровых гор обитает древний и отчасти загадочный народ, коего в народе именуют дварфами. Сии создания, рожденные из камня и огня, издревле ведут уклад, в коем труд, мастерство и преданность традициям возвышены до степени почти священной. Они низки ростом, но крепки как гранит, и, будучи схожими с человечеством в силу антропоморфного облика, по своей сути суть иное творение Природы или Промысла. Их ремесла — кузнечное, гравировальное, пивоваренное и иное — так совершенны, что нередко превосходят человеческие на целые столетия. По своим нравам — они народ суровый, старомодный, даже архаичный, как в стиле жизни, взглядах и тем не менее исполненный достоинства и незыблемой внутренней логики. Их внешний облик отмечен крепостью телосложения, избыточной волосатостью и выдающимися носами розоватых оттенков, приспособленными, как полагают ученые мужи, к подземному образу жизни. Северные Дварфы, именуемые в древних преданиях Двергами или Свартальфарами, представляют собой одну из наитягчайших загадок естественной истории народов, населяющих пределы Скандинавского нагорья. Слепые от рождения, они лишены очей в буквальном смысле, однако одарены столь утончённым осязанием, что способны различать сложнейшие изделия и письмена по их микроскопическому рельефу, а красоту — ощущать сквозь прикосновение, подобно тому, как музыкант чувствует стройность аккорда. Ушедшие в индустриализацию задолго до человечества, они возвели подгорные государства, основанные на мощи пара, металла и точного механизма. Дверги — величайшие мастера големостроения, архитектуры и каменного дела, чьи циклопические залы, увы, редко узреет человеческий глаз, ибо изолировали они себя от мира, погрузившись в непрерывный труд. Южные Дварфы, известные под разными именами — Цверги, Краснолюды и иные — суть порода иного склада. Хотя столь же искусны в ремесле, их деяния обращены к утончённости формы и жизнелюбивому изяществу. Южный Дварф охотно поёт, шутит и пирует; он дружелюбен к человеку, и чаще всего встречается в мультикультурных городах германских земель, от земли Баварской до самой Польши, а то и границ Российской империи. Их мастерство выражается в пивоварении, алхимии, огнестрельном оружии и художественном литье, а тандем их с гномами (где Гном — делец, а Цверг — ремесленник) производит артефакты редчайшей красоты и смертоносной точности. Если северный Дверг — боевой кузнец, бронник и созидатель стальных чудовищ, то южный Цверг — химик, артиллерист и златокузнец, для кого стиль столь же важен, как мощь, а форма — сродни поэзии. Оный труд, сколь бы краток он ни был в этом введении, обращается к культуре, устройству и духу дварфского рода, чьи подземные залы и пыльные архивы хранят больше чудес, нежели думает поверхностный человек.

Гномы

Гномы — народ невелик телом, но поистине исполин духом и деяниями. Из века в век они оберегали подземные сокровища, оттачивали мастерство ювелирного ремесла и вели тончайшие торговые дела, заслуженно снискав славу хранителей золота, преданий и контрактов. Нередко их путали с дварфами, однако природа дала гномам иной облик и норов: остроконечные ушки, кроличьи глаза, выдающиеся резцы — всё это придавало им вид одновременно потешный и исполненный достоинства. Родом из германских земель, изначально гномьи роды пребывали под покровом Голландской и Датской ост-индской компании. Однако, когда сии державы угасли в 1791 году, гномы с проницательностью истинных дельцов обратили взоры на Альбион, где амбиции соединялись с широтой возможностей. Так они снискали себе место в самом сердце Империи, в банковском деле, в замысловатых сетях международной торговли и, конечно, в Ост-Индской компании. Гномьи банки, известные своей безупречной репутацией, давно перешагнули границы держав, оставаясь гордой твердыней нейтралитета в бурях европейских конфликтов. Не вызывает удивления, что столь выдающиеся фигуры, как сэр Джордж Барлоу и граф Гилберт Эллиот, приумыв свои гномьи имена для людского слуха, взошли на вершины британской власти, став вице-королями Империи — сочетая древнюю мудрость своего народа с искусством светской дипломатии и проницательным взглядом, что видит выгоду сквозь века.

Брауни

Брауни, в иных краях ведомы как Кобольд, домовой, городской эльф— малый, незаметный народец, чей рост редко превышает ребёнка, но чья роль в истории велика. Эти трудолюбивые, неприхотливые существа с вытянутыми лицами, высокими скулами, широкими носами и огромными выразительными глазами долго оставались в тени, пока именно они не открыли забытые врата к трону Британии, положив конец страху Витов перед людьми. Их длинные, сильные пальцы, идеально приспособленные к ремеслу, и лёгкая, почти бесшумная походка делают их незаменимыми в быту. Брауни предпочитают простую, но опрятную одежду и редко просят многого, довольствуясь скромной платой, что сначала вызывало раздражение в высшем обществе. Голос их лёгок и певуч, а взгляд полон терпеливой доброты и настороженности. Родственные эльфам. Голос у Брауни лёгкий, тонкий, немного сиплый, с удивительно певучими интонациями. Их походка лёгкая, почти бесшумная, и в тени они могут исчезнуть так легко, словно их и не было. Впрочем, глаза выдают их суть — взгляд этих существ полон терпеливой доброты, смешанной с тенью тревоги, как у тех, кто слишком хорошо знает цену людским капризам. Хотя Благой двор это презрительно отрицает, брауни нашли своё место среди людей. Как слуги, повара и ремесленники — тихая опора общества, без которой рассыпалась бы любая аристократическая усадьба. Таков костяк нынешнего сообщества. Мир который и так казался тесным оказался еще теснее. Но это далеко не все, ДАЛЕКО не все расы. Те что описаны по быстрому здесь они далеко не предел. Столько народов, рас и вещей доселе скрытых от рода людского, что не хватит жизни. Народы, разумные не очень существа разбросаны по всему свету, живя там где про них легенды и составлялись. В Лондоне, под вечер, улицы заполнились огнями фонарей и шорохами экипажей. На фасадах особняков, где когда-то собирались лишь аристократы, теперь витали эльфийские светлячки, за окнами мелькали гномьи силуэты, а в садах слышался флейтовый перелив фавнских песен. Наги, Сирены, Гаргульи, вампиры, Гоблины, Орки, Огры, Драконы, Великаны, фавны, кентавры и много кто еще…

Что нужно знать, погружаясь в этот мир:

Магия и духи — чистой воды выдумка.

Как бы не зотелось, после такого откровения верить, что магия, демоны, ангелы духи, эллементали существуют, увы, для дураков и ценителей оккультизма, паранормального, мистического печальная новость — это уже фарс и миф. Каждое существо, в той или иной мере, из плоти, и крови. Увы к 1800-м оккультизм быстро стал популярным у знати и так же быстро угас.

Вийты медленно, но верно интегрируются в общество.

Уже сейчас Эльфы Недбагого Двора, Гномы, Южные Дварфы, да даже Сирены жалованы в герцоги, виконты, графы и прочие прелести пэрства. Хоть к ним и относятся чуть более настороженно, это уменьшило разрыв между представителями разных этносов, но заставляло их смотреть за витами, за «нелюдями» впрочем к эпохе регентства это уходит на нет. И Сирена или эльфка на балу, или в качестве дебютантки пред Королевой Шарлоттой не была бы чем-то неслыханным.

3.В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

Инородцы пытаются балансировать между сохранением идентичности и моде людей. К счастью многие человеческие дамы и лорды не прочь заиметь нелюдской товар — одежка, украшение, даже безделушку. И мода очень ведома инородческим влиянием

Большинство рас имеют не сколько государства, сколько анклавы внутри других стран.

Если Северные Дварфы, изолированны и имеют свое государство, как и Эльфы Благого двора имеют свой остров Хай-Бресиль, Сирены имеют мелкие города для своих стай под водой. Но в большмнстве своем инородцы либо живут у людей, либо у них анклавы или право на построение своего города, в обмен на признарие быть подчиненным гражданом государства. Так, Брауни жили всегда под носом у людей, Неблагой Двор в Своих анклавах в Британии и сканлинавии, Южные Дварфы Имеют Города в Германии, Австрии, Польше и России, Наги живут в реконструированых руинах в индии, и так далее…

Что вас ждет?

Глава I: Общество Англии. Новая Эпоха В этой главе рассматривается история интеграции инородцев в британское общество XVIII–XIX веков. От первых контактов до законодательных реформ, от суеверий до дипломатических браков — как Лондон стал столицей межвидового сосуществования. Глава II: Народы. Их и Наш Этнографический и биологический обзор разумных рас: от северных Двергов до южных Цвергов, от водных сирен до эфирных фей. Особое внимание уделено их культуре, физиологии, восприятию красоты и взаимодействию с человеческим обществом. Глава III: Красота в глазах смотрящего Адаптация сюжета «Бриджертонов» в мире, где ни один супруг не является человеком. Эта глава исследует, как межвидовые различия влияют на романтические отношения, и как любовь преодолевает границы биологии и культуры. Мир, который вы имеете честь лицезреть, вырос не из настольных фантазий, а из глубокой почвы народных сказаний, баллад, суеверий и забытых толкований. Он вдохновлён не намеренной выдумкой, а мифом. Здесь магия — не система, а ощущение; не правило, а предание. Вы не встретите штампированных рас, архетипов или канонов жанрового фэнтези. Вместо них Разумеется, доля фантазии есть — как же без неё. Но, пожалуй, лучше всего об этом мире скажет старый девиз Гномов: «Многое из ваших легенд правда, но мало тех, что точны».