Не оставлю.

Никто из них не помнит, когда в последний раз они обнимались или же обменивались нежными улыбками, а после и поцелуями. Правда, сложно. Сейчас же каждый как бы вместе, но как бы поодиночке. И Руслан все чаще начинал думать, зачем ему эти отношения вообще нужны. А вообще их отношения это просто болото, где каждый точно утянет за собой. Руслан от вечной ненависти к Дане, а Даня просто от того, что смысла в его жизни нет, и не будет. Руслан проходит мимо комнаты, где Данила даже не повернувшись был увлечен чем-то, хотя Руслан уже знает чем. – ты издеваешься надо мной? – это не раздражительность и не злость, совершенно спокойный тон. Руслан подходит и на Даню глядит. – серьезно блять? – а что не так то? – Даня глаза поднимает, усмехается беззвучно. – я тебя не держу. – не в этом дело. Ты опять с лезвием в руках. Мне надоело, правда.. И Руслан вздыхает. Не врёт, Даня уже измотал со своими желаниями заснуть и не проснуться, заебал просто существовать без какого-либо смысла. – а мне надоело, что ты постоянно стараешься меня уберечь от смерти. Руслан, просто дай мне сдохнуть. Я мучаюсь из-за тебя. – нет Даня. Это мы вдвоем мучаемся из-за тебя! – хмурится и голос повышает. – как ты не понимаешь?! Мне уже с тобой выходить куда-то стыдно и перед общими друзьями отвечать за твои царапины! И Кашин замолчал видимо что-то осмысляя. Кажется, что только что Тушенцов его окончательно добил своими словами. Безусловно, грудь больно резало, уши отказывались слушать, но мозг все равно запомнил и поставил эти слова на прокручивание по кругу. Чтоб Даня точно зациклился. – ну так брось меня. Не общайся со мной. Какие проблемы?? – тон настолько грубый, что Руслану не по себе. Хотя.. это было ожидаемо. Даня вновь отворачивается от Тушенцова и крутит лезвие в руках, после чего опять делает царапины с каждым разом надавливая сильнее. Дане уже и не стыдно такое при Руслане делать, а Руслану в свою очередь приходится смотреть на все это, ведь ничего не поделать. Рыжий все равно продолжит, все равно найдет способ для новых порезов по всему телу. Руслану на это и смотреть противно, опять режется, опять при нем, опять ему похуй не только на себя, но и на Руслана. – да ты заебал уже! Очнись!! – и выдирает это лезвие хватая за запястье. Ещё чуть-чуть и точно ударит, тоже сделает больно, но держит себя в руках. – ты уебок. – отрезает кратко и уходит, оставляя Тушенцова рядом стоять. *** Тушенцов всегда знал, что рыжий больной на голову, но чтоб настолько.. Руслан уже на автомате встаёт и идёт к Даниле. Не потому что любит, а потому что.. Блять. – Даня. – стоит в проходе в ванную, а после наконец заходит, подходя к рыжему и, присаживаясь на корточки рядом с ним. Сейчас Даня выглядел ужасно. Уставший взгляд, синяки под глазами от недосыпа, и рука, на которой просто не было свободного места. Старые и новые царапинки виднелись на вновь кровоточащей руке, ведь вся она была перепачкана кровью, лезвие тоже. Руслан удивляется как Дане удается даже через столько болевых ощущений наносить себе новые. Лезвие водит по запястью через кровь, прорезая намного сильнее и резче. Так, чтобы рана была глубокая, так, чтобы когда-нибудь Кашин точно не проснулся. Даня же, в свою очередь, не отвлекаясь от дела на Тушенцова голову поворачивает. – хватит уже. Там резать нечего, итак все в мясо. – говорит спокойно и руку на плечо укладывает. – слышишь меня?? Но ему не отвечают, рыжий будто нарочно на запачканную кожу давит и опять глубоко режет. Руслан не выдерживает уже, устал. – ай! – Даня скулит, когда запястье сжимают до боли, а потом и лезвие вырывают из рук. Руслан молчит, взгляд его тяжёлый. – тоесть резать себя не больно, а когда тебя хватают за запястье, то больно? – нервный смешок вырвался из Руслана. Ему опять не ответили. Да и пусть. Тушенцов встаёт с пола, направляется к аптечке и рыскает там перекись с бинтами, ведь простыми пластырями тут не отделаешься. Поворачивается, а от дани только следы крови на полу остались. – долбаёб, я же тебя по кровавым следам выискивать буду. Тяжёлые шаги заходят в комнату, где рыжий стоял спиной к Тушенцову глядя в окно. На дворе тепло, хорошо, солнце светит. Странно, лето уже на пороге, а Даня всё ещё хочет умереть. Видимо правило, что летом все проблемы закончатся разом - не работает. – на что ты надеялся? – Тушенцов вздыхает раздражённо и к рыжему подходит. Открывает перекись, разматывает бинты. Даня все понимает прекрасно, но даже не увиливает. – я обуза для тебя, да? – спрашивает тихо, хотя ответ сам знает. Оглядывается на Руслана. – ага. – хмурится и в эту же секунду пол бутылки перекиси выливает на свежую рану. Кровь сразу же пенится, Даня шипит сквозь зубы. Тушенцов уже на автомате дует чтобы хоть как-то боль облегчить. Хотя точно ли на автомате?.. – зачем. – я не знаю.. просто по привычке. – вздыхает и начинает кровь ватным диском стирать аккуратно, после уже бинт наматывает аккуратно, чтобы меньше болевых ощущений создавать. – я не хочу проснуться и увидеть тебя мертвого. – а ты бы расстроился?.. – и оба замолчали. Руслан от того, что поперек горла встал ком, а Даня дожидаясь ответа. – я бы.. – старается что-то ответить, но не может. – я не знаю. – Пиздит. Знает, что расстроился бы сильно, знает, что ему по какой-то причине не похуй на Кашина. Даня усмехается и вновь в окно смотрит. Почему-то стало очень грустно, но сам не знает почему. Лицо стало тревожным, а глаза заслезились. – я не хотел чтобы в твоих глазах я был таким.. – шепчет уже тише, опуская взгляд в пол. И это правда. Руслан думал, что Дане уже никак не помочь, ведь в последнее время он просто существовал. Спал и бездельно ходил по дому. Иногда валялся на полу в кухне и рассматривал потолок, после, прям как по графику шел резаться, даже без угрызения совести делал это при Руслане, пока тот первое время в панике бегал по всему дому в поисках аптечки. Со временем и Руслан забил. Просто приносил аптечку и швырял к рыжему, потом просто смотрел на него с порога, а после вообще перестал приходить даже если слышал болезненные всхлипы. Но все равно приходил и просто сидел рядом чтобы знать, что Даня останется жив. – но ты всё равно стал.. – отрезает кратко и вздыхает тяжело. – не бросай меня пожалуйста, ты - все, что у меня осталось. – дань, ты ничего не исправляешь. Хотя бы для себя, на меня похуй. – бинт закрепляют, рука ноюще болит, а Даня чувствует, как слезы сами собой стекают по щекам. В груди колит. – я постараюсь, правда. – Кашина истерикой накрывает, ведь все, о чем он молчал щас лилось откуда-то изнутри. – не оставляй меня. – не оставлю. – Руслан вздыхает и руку на щеку кладет стирая большим пальцем слезы. Как же Тушенцов любит себе врать, что не любит, а потом убиваться по своим любимым голубым глазам.