Времена Года

Солнечные лучи касались древних камней, что когда-то сцеплялись между собой, а сейчас лежали, забытые всеми богами этого мира. О них помнили только звери, что жили в этом густом и глубоком лесу. Зачастую маленькие грызуны прятались за ними от кровожадных сов или филинов, которые только и ждали момента, чтобы затащить их к себе в гнездо. Правда, сейчас эти заброшенные обломки решили навестить вовсе не звери, а кто-то другой. Но это были не люди — те не осмеливались заходить так далеко, боялись. Говорили, что их утащат жители этого места, хотя никто так и не мог понять, кто же обитает в этой чаще. Одни путники утверждали, что видели страшное чудище: тело — как у коня, а голова — человеческая. И если оно кого-то замечало, то доставало из-за спины оружие и метко поражало прямо в сердце. Другие говорили, что видели прекрасных дев — не простых, а с крыльями. Они напевали непринуждённые песни и ухаживали за растениями. Но несмотря на их милое обличие, у них были очень острые зубы, и стоило лишь заглянуть им в глаза — ты тут же выполнял всё, что они велят. Как бы обычный народ ни пытался угадать, кто живёт в лесу, всегда ошибался: каждый видел разных существ. А на самом деле здесь обитали эльфы. Да, нельзя сказать, что они были доброжелательны, но достаточно мудры, чтобы не нападать на людей без веской причины. Эта раса существовала уже давно — даже долгожителей-вампиров смогла обойти по возрасту, не говоря уж о первых людях, оборотнях и магах, которые, по сути, являются другой эволюционной ступенью эльфов. Маги были более человечны по характеру, не столь горды и, с недавних пор, стали ближе к людям. Теперь обычный человек мог стать колдуном, шаманом, волшебником — главное, пройти все стадии и испытания. Тогда ему даровали дар... или проклятие. — Лука, поторопись. Мы обязательно ещё встретимся с оленями, — послышался женский голос, а затем из-за деревьев к опушке вышла женщина с корзинкой в руках. Её короткие белые волосы с розовыми прядками развевались от тёплого ветерка, что будто бы щекотал. Она глубоко вдохнула, поставила связанную сумочку на землю и подошла к камням, опускаясь рядом. На поверхности, которая ещё не успела зарасти мхом, были выгравированы то ли руны, то ли буквы. Проведя по ним пальцами, она старалась понять, что написано, и вздрогнула от прикосновения к плечу. — Испугалась? — с игривой улыбкой произнёс мальчишка и сел рядом. — Тётушка, а что тут написано? Меня дядюшка Эрос ещё не учил таким буквам, — проговорил Лука, глядя на женщину. Она загадочно улыбнулась и снова перевела взгляд на неизвестные символы. — Даже дядюшка Эрос не сможет тебе расшифровать, что тут написано, мальчик мой. Но эти камни необычные. Раньше на месте этих развалин стоял замок огромных размеров — его можно было увидеть даже с острова Сэрпиенс, — произнесла эльфийка, вставая и поправляя своё голубоватое платье. — С острова Драконов?! Тётушка Эли, вы шутите? Неужели даже с огромных гор и скал можно было увидеть замок?! — воскликнул светловолосый мальчик, даже подскочив. Увидев кивок, он поспешил подойти ближе. — Неужели и драконы существовали? И все те легенды — это правда? — Я тебе больше скажу — они и сейчас существуют, просто улетели, чтобы найти новое убежище, — Эли, взяв корзинку, отправилась в глубь помещения, а её подопечный поспешил следом, чтобы ничего не пропустить. — Но дядя Эрос говорит, что это всё выдумки, и драконов никогда не было… — Ха-ха, просто он глупый, вот и всё. Таких глупых эльфов я ещё не встречала, Лука. Он тебе не рассказывал про Времена Годов? — В смысле? Про Зиму, Весну, Лето и Осень? Ну, их все знают — даже гномы, — сказал мальчик, убрав руки за спину и осматривая развалины. Он заметил на остатках стены какие-то рисунки. — Да, конечно. Но знаешь ли ты, что это — на самом деле Духи? Благодаря создателям других рас и появились перемены в погоде и смена времён года. До этого на Земле было вечно тепло, светло и зелено. — Звучит как сказка какая-то… — Потом ты это будешь проходить на истории. Но думаю, тебе уже стало интересно, так что расскажу сейчас. А то, наверное, не уснёшь сегодня, да? — со смехом спросила беловолосая. Мальчик закатил глаза. Внешне он показывал скептицизм, но как только они вернулись бы домой, Лука поспешил бы в библиотеку — искать что-то про духов времён- Когда ещё не было чисел и календарей, а в мире только появлялись первые люди, оборотни, вампиры и маги, трое оставшихся предводителей решили изменить мир и поделить Землю на времена года. Только вот, никак не могли решить, кому и что будет принадлежать. И когда конфликт был на грани, богиня Таврида предложила... Рыжеволосая девушка встала между своей сестрой, что уже достала косу,она чуть не снесла голову старшему брату, державшему копьё наготове. — Не ссорьтесь! Такими темпами мы ни к чему не придём — только разрушим всё. А здесь уже живут наши дети, — вздохнула она. — Это ты ему скажи! Считает, что должен всем управлять, раз старший, — прищурилась брюнетка, сжимая оружие и глядя на оппонента. — А я не прав? Смертушка, у тебя слишком много дел. Следить за климатом ты не сможешь, — ответил мужчина. — А у тебя, Вечность, напомню, дел не меньше — развитие магов, драконов и твоя любимая медитация-спячка, — процедила она. — Верно! У нас у всех полно дел. Даже у меня, — вмешалась Таврида. — Мне нужно следить за всеми, защищать, создавать облик и душу каждого нового жителя. Поэтому... послушайте меня, а потом деритесь, если не понравится. — Таврида тяжело вздохнула, глядя на брата с сестрой, которые нехотя убрали оружие. — Сердечно вас благодарю, — она поправила цветочный венок и села в кресло. — Если мы не можем поодиночке руководить, а передача обязанностей кому-то одному — это неразумно, то почему бы нам не создать духов? Они будут частью нас и станут отвечать за смену сезонов. Это предложение оказалось единственным здравым и логичным. Каждому Богу пришлось пролить свою кровь и провести ритуал. Так появились три духа: от предводителя магов — Вечности — появилась Осень, от предводительницы душ и вампиров — Смерти — вышла Зима, а от богини жизни и оборотней — Тавриды — Весна. — Тётушка Эли, а как появился дух Лета? Их же всего три, — прервал Лука, наблюдая, как тётушка достаёт из корзинки пробирки и опускается к гнезду, где сидел раненый птенец — его крыло лежало неестественно. — Это было сложно. Их младший брат — Бог, чьё имя, к сожалению, до сих пор неизвестно, — погиб и превратился в наше небесное полотно. Но Вечность всё же сумел извлечь оставшуюся часть его сущности, которая и стала Летом. С этого момента духи стали исполнять свои обязанности... Весна была легка, как утренний ветер. Она несла жизнь и пробуждение, танцевала с ростками и пела птицам песни. Лето — пылкое, страстное и щедрое. Её шаги знаменовали зрелость плодов, звон рек и радость праздников. Осень была задумчивой, иной раз импульсивной и переменчивой. Она любила плести венки из листьев, вкладывая в них воспоминания. Зима — строгая, одинокая. Земля была её подругой и утешением. Она укрывала её снегом, дарила тишину, чтобы всё могло отдохнуть и очиститься. Несмотря на отстранённость Зимы, она была связана с Осенью невидимой нитью сквозь века. Когда Осень завершала свой путь, она звала Зиму через ветер, передавала прикосновение, и холодная принцесса могла ухватиться — хотя сначала отдёргивала руку, видя, как Осени больно. — Прости… Я не знала, что могу причинить тебе боль… — шептала Зима, пряча синие пальцы в белые рукавички. — Ничего страшного, снежинка, — с натянутой улыбкой отвечала Осень, поправляя свои листья в волосах. — Удачной работы. Перед началом службы Зима любовалась трудами Осени. Она была ближе всех времён, но никогда рядом. Стоило ей прикоснуться к листве — и та опадала, замирала. Осень же, уходя, наблюдала, как лёд с узорами появляется на воде, восхищаясь тонкой красотой, созданной Снежной Королевой. Со временем встречи стали долгожданными. Осень говорила с Зимой через холодный ветер, Зима отвечала шорохом последних листьев. Между ними расцветали не только времена — но и чувства. Глубокие, нежные. Осень дарила Зиме листья — красные от страсти, жёлтые от ласки. Она вплетала их в венок, венчающий символ года — алый круг, сердце времени. Но Зима не могла принять этот дар. Её прикосновение уничтожало всё тёплое, всё живое. Она хранила чувства, но не могла их выразить, не разрушив. Зато Осень ценила узоры, сосульки и снег — всё, что Зима создаёт с любовью. Они обменялись кольцами в виде бабочек — символами преданности и любви. Но с каждым годом отношения становились всё более обречёнными. Иногда Осень становилась бурной, неспокойной: ливни, грозы, затем — густой туман. Зима — холодной и отстранённой, запускала метели раньше срока. Порой они ссорились, не слушая друг друга. И тогда времена путались: в октябре мог идти снег, а в январе — дождь. Но когда понимали, что нет виноватых — только разные взгляды, — наступало неловкое примирение. Они всегда старались извиниться. И вот однажды… — Знаешь, мне очень интересно Лето. Оно такое яркое! Звонкое, страстное, — сказала Осень, вертя в пальцах красный лист. — Я случайно подглядела за ней. Она меня увидела — но мы поговорили. Показала мне столько красоты… Карие глаза девушки засияли мечтательно. Зима сглотнула с трудом. Будто кусок льда застрял в горле. По спине пробежал холодок. — Понятно, — прошептала Снежная Королева. — Наверное… красиво. — Конечно красиво! Мы так поладили… — Осень взглянула на неё. — Что-то не так? Вокруг тебя снег пошёл… Листок в её руке стал коричневым, она отпустила его, и ветер унёс его прочь. — Всё нормально, — вздохнула Зима. Изо рта вырвался пар. — Не беспокойся. Ты — самая лучшая. Самая важная, Снежинка. Правда, следующая их встреча прошла уже не так. Небо — пасмурное, трава — коричневая. А стоило Осени посмотреть на Зиму — так листья на её руках становились уже не красными, а какого-то грязного оттенка… Иногда — жёлтыми, что радовало Зиму, и та продолжала старательно вырисовывать узоры на льдинках, делать дары Осени — украшения изо льда. Только вскоре Осень никак не реагировала на это, а на встречах Золотая Королева старалась скорее уйти, перекинувшись парой фраз с Зимой — и всё. Однажды Снежная увидела, как Осень шла вместе с Летом — они смеялись, держались за руки, и её сердце сжалось. Она не вмешалась, лишь наблюдала издали, спрятавшись за стеной холодного воздуха. Лето дарила Осени венок из маков и ромашек, вплетала золотые лучи в её волосы, а та — смеялась, искренне и по-настоящему. Снежная увидела на шее у Златы ожерелье, а на пальце больше не было колечка их совместного. Подвески были знаком Лета — только она делала такие. Зима стояла, как ледяная статуя. Что-то внутри неё будто треснуло — не с грохотом, а едва слышно, как трескается тонкий лёд под ногами. Сердце её будто скукожилось, как засохший листок — не от холода, а от того, чего она раньше не понимала: одиночества. Ненужности. Сколько тепла она дарила Осени, пусть и по-своему — в виде хрупких льдинок, морозных узоров, тихих ночей с белым безмолвием… Но что ей было противопоставлено? Смеющаяся Осень, утопающая в лучах, которые она раньше делила с ней. Зима тогда не сказала ни слова. Она просто замкнулась в себе. Метелям была дана полная свобода. Вихри, пурга, резкий ветер — всё вырывалось наружу, как будто сама природа чувствовала обиду своей Хозяйки. Сугробы стали выше, лёд — крепче, морозы — безжалостнее. Она не кричала, не обвиняла — только замолкла. Вскоре Осень перестала приходить сама. Вместо неё являлись белки, ёжики, или её посылал Ветер. А Зима всё так же приходила к месту встречи, только теперь стояла в одиночестве, позволяя снегу кружить вокруг. А она больше не вышивала морозные кружева с той тщательностью, что прежде. Всё казалось бессмысленным. Но однажды, в глубокой тишине своего заснеженного дворца, Зима принялась ваять ледяную статую. Каждый изгиб, каждый локон, каждая складка одежды — всё было воссоздано с безупречной точностью. Она помнила каждую деталь: как Осень смеялась, как морщила нос, как смотрела на неё, будто в ней было солнце. Из тончайшего льда она вырезала взгляд — мягкий, чуть грустный, как был тогда, когда Осень обещала вернуться. Её ледяные пальцы не дрожали, только душа трещала от натуги. Когда статуя была закончена, Зима долго на неё смотрела. Какое-то мгновение в её сердце вспыхнула надежда — будто Осень и правда здесь, рядом. Она протянула к ней руку — осторожно, почти по-детски. Но лёд был холодным. Безжизненным. Не откликался. И тогда что-то внутри сорвалось. — Ты ушла… — выдохнула она, и голос её сорвался с ветром. Она ударила по статуе — сначала тихо, потом яростнее, сильнее. Ледяные обломки разлетались в стороны, осыпаясь, как слёзы. Её вопль затерялся в вихре метели, вырвавшейся из распахнутых окон. От Осени осталась лишь груда льда, сияющая при лунном свете, как обломки разбитого сердца. Зима опустилась на колени и долго сидела в тишине, прижимая к груди осколок — тот, где ещё угадывались губы, некогда шептавшие ей: «Я вернусь». После этого, Зима окончательно изменилась, стала стальной леди, которая морозила каждого, даже слуги природы боялись её, кроме Ветра. — Мне жаль, Зима, — произнёс как-то раз Ветерок на очередной встрече, и поправил свои волосы. Сегодня были кудри, хотя, может, через пару минут станут волнистыми — Ветер не любил постоянный стиль. — Может, это к лучшему. — Может… кто знает, — Зима натянула на свою светлую голову капюшон, а с пальца сняла перстень, что нехотя стал замораживаться, будто противясь и умоляя Духа этого не делать, а одуматься. — На, возьми как подарок, — произнесла Королева Льда и отдала парню в серых одеждах льдинку. — Делай с ним что хочешь, хоть Огненному Лису отдай из шутки, — хмыкнула та и, не дав ничего сказать Воздушному слуге, исчезла, оставив на своём месте сугроб. — С этого момента, поговаривают, Зима стала жестокой и неумолимой, как её создательница Смерть, а Осень стала шептать прощания сквозь ветер, будто в печали и сожалении. Вот так вот. Но про Весну и Лето я расскажу тебе в другой раз, мальчик мой, — произнесла Эли, перебирая светлые волосы Луки. — Но тётушка! Почему Осень так сделала? Почему Зима не попыталась ничего предпринять? — стал спрашивать юноша, смотря на старшую. — И что случилось с этим дворцом? — Дворец был их пристанищем, но из-за того, что времена года и их создатели стали конфликтовать, он разрушился, как и мир между ними. А почему всё так закончилось? Не знаю. Наверное, они слишком разные, и так было суждено, — ответила беловолосая, выходя из густого места и подойдя к коням, что ждали хозяев. — Неужели они так и не поговорили? И никогда не поговорят? — почти прошептал голубоглазый, садясь на лошадь. — Кто знает… Может, они смогли или смогут… — Эли обернулась на деревья, за которыми прятались камни, а затем перевела взгляд на Луку. — Когда-нибудь поговорить…