Пленник королевского сна

Гуриг VIII назвал бы это место раем, если бы знал про рай. Но он просто сидел под высоченным раскидистым деревом, похожим на гигантскую яблоню, и жадно впитывал в себя чувственные ощущения, которые дарил ему этот сад. ЕГО сад. Влажный шёлк травы. Гладкая, несмотря на видимый возраст яблони, кора дерева. Этот сад выглядел заросшим, но не заброшенным. Этот сад был безлюдным, но от того только выигрывал. Этот сад был сном. Сновидением, куда Гуриг приходил время от времени – скинуть гнёт королевских обязанностей, выдохнуть усталость, наполнить голову, лёгкие, сердце, мышцы пьяно-радостным солнечным светом. Поэтому сначала он не поверил себе, когда яблоня вдруг зашипела. Король встрепенулся, распахнул глаза и не увидел ничего необычного. Пока не поднял голову и не вгляделся в густую крону. В переплетении ветвей висел, словно нехотя шевелясь, оживший солнечный зайчик. Нет, десять тысяч солнечных зайчиков! Нет, огромная змея, покрытая сверкающими чешуйками! – Ты как здесь оказалась?! – выкрикнул Гуриг, рассердившись на свидетеля его уединения. Ясно же – не простая змея. Поймёт, должно быть, элементарный вопрос. Непростая змея, вопреки ожиданию Короля, ничего не ответила, только морда её стала удивлённой и довольной, если можно так сказать о змеиной морде, лишённой мимических мышц. Она, лениво уронив своё тело с ветки повыше на ветку пониже, свесила голову на уровень глаз Гурига и несколько раз “обнюхала” королевское лицо, один раз задев языком ухо. – Змей. – Ты – змей, – повторил Гуриг. Его дыхание перехватило от хищной красоты существа, легонько покачивающегося в дюжине сантиметров от него. – Выпусссти меня. – Выпустить из этого сна? – догадался Гуриг. – Тебя вообще не должно быть здесь. Действительно – не должно быть. Гуриг никогда ни под каким предлогом не пускал сюда ни единую живую душу. Даже Сонная Стража не имела сюда хода, вынужденная охранять своего монарха за пределами этого уютного сновидения. – Я всегда был частью этого сада, – мелодично прошипел змей, снова поднявшись на ветку, увернувшись от рук Гурига, который, похоже, и сам не заметил, как потянулся к сияющему существу. – Когда ты, твоё Величество, комкал обычное пространство сновидений, ужимая огромный кусок до этих скромных размеров, и творил этот локальный мирок, вместе с ним ты случайно скомкал и меня. Когда ты наполнял здешнее пространство всей этой растительностью и придумывал тот домик, в который даже ни разу не зашёл, я был вынужден прятаться. Ты в курсе, что ты голый? – без паузы закончил он свою речь. Гуриг кивнул и улыбнулся змею. К чему было объяснять, что до сих пор он считал этот сад своим личным местом, где можно было абсолютно расслабиться, и его никто не увидел бы? Раздеться – без того, чтобы у него немедленно вежливо не поинтересовались (хотя бы в мыслях), какого фига он, Король Соединённого Королевства, шастает с голой задницей. Король не перестал улыбаться, даже когда змей, сползая по стволу, обвил его шею плотным витком своего тела – ещё чуть-чуть и придушит. Не придушил – лишь намекнул. Гуриг с блаженной улыбкой прикрыл глаза, когда змей скользнул по его груди и животу и обвил собой ногу. Лишь змей знал, нарочно это сделал или нет, но только хвост его шлёпнулся с яблони, несильно хлестнув Короля по бедру. Гуриг резко выдохнул с еле слышным стоном и развёл ноги шире. Потому что хотелось. Потому что стало жарко. Потому что прикосновения к гладкой сверкающей коже змея – много, много прикосновений! – почти оглушали его. Потому что ХОТЕЛОСЬ. – Выпусссти меня! – Этот сон я создал три года назад, – тихо проговорил Король, вернув себе ясность мысли одним из многочисленных приёмов. – С тех пор он окружён не меньше чем дюжиной разных барьеров, которые никого не пускают внутрь. Понятно, что они же и наружу никого не выпускают. И всё это время, где бы ни находился в реальности, ты засыпал сюда? И наблюдал за мной? – Если вообще видел какие-либо сны. – Ты в ловушке, – с толикой удовлетворения проговорил Гуриг, уже полностью обвитый змеиным телом. Он был расслаблен и возбуждён, и этот контраст почти сводил его с ума. – Правда? Это я в ловушке? – насмешливо спросил змей, хвостом обвив член Гурига, а тонким кончиком дразняще проведя между ягодиц. – Это место больше не твоё. – Если ты попытаешься убить меня, я проснусь. Если ты попытаешься причинить мне любой другой вред, я проснусь. – Но оставаясь здесь, ты в моей власти, твоё Величество. – Без меня ты никогда не сможешь отсюда выйти. Змей вдруг перестал его держать, свился между разведённых ног и “вырос” в человеческую фигуру. Человеческая фигура – мужская, но тонкая и изящная, почти как женская, – сначала невыносимо сиявшая, потом притухшая до выносимого уровня, выглядела разъярённой. Гуриг восхищённо задержал дыхание, разглядывая его. Светлые, почти выбеленные волосы, голубые глаза с жёлтым блеском в глубине – остатком змеиной радужки. Член Короля стоял так крепко, что без слов было понятно, чего ждёт его Королевское Величество от своего невольного гостя. Чего он хочет. – А ведь это меня когда-то называли коварным и жестоким. – Тебе не нужно “покупать” свою свободу таким образом, – сказал Гуриг, снял с кончика своего члена прозрачную капельку и растёр между пальцев. – Я выпущу тебя в любом случае. Но, послушай, если ты знаешь, кто я такой, неужели тебе не хочетс… – он оборвал сам себя, задохнувшись от ощущений, когда погладил по мошонке, – не хочется дотронуться до меня здесь (он обеими ладонями провёл по груди, чуть сжав соски), подержать меня за это место (он обхватил свой член и чуть не излился только от одного этого), войти сюда (подушечками пальцев надавил на розовую звёздочку между ягодиц, та тут же с готовностью поддалась и “проглотила” сразу два пальца). Войти много-много раз. Столько, сколько захочешь. Или.. может быть, ты предпочитаешь наоборот? – Я предпочитаю женщин! – рыкнул, на миг теряя контроль над своим человеческим обличием, пленник королевского сна и опрокинул Короля на спину, надавив руками на его грудь и горло. – Ладно, – легко согласился Гуриг, не отводя своих глаз от глаз бывшего “змея”. – Тогда отпусти меня. – Отпустить?.. – Если ты отпустишь меня, я выпущу тебя. – И даже не спросишь, кто я такой? – агрессивно улыбнулся “змей“, по-хозяйски провёл ладонями по бёдрам Гурига и поднял его ноги. – Не заподозришь, почему я оказался в твоём сновидении, когда ты наколдовывал этот мирок?! Почему я до сих пор тебе не показывался? – Ты не сможешь мне навредить, – тонко улыбаясь, чеканя каждое слово и намеренно игнорируя заданные вопросы, произнёс Гуриг. – Но и нежным я не буду! – Не будь, ни в коем случае. “Змей” действительно не был нежным. Каким угодно: злым, напористым, резким, настойчивым, быстрым, медленным, – но только не нежным. “Змей” вышибал дух из Гурига, заставляя его полировать лопатки, колени и лоб мягкой-мягкой, зелёной-зелёной травой, дрожать от напряжения и специальными техниками расслабляться и дышать так, что чужой член будто втягивается внутрь него сам собой, кричать от боли и удовольствия и наполняться и изливаться, снова и снова. “Змей” удивлялся, как взаимодействие двух снобличий, своего и чужого, может доставлять столько неподдельного, неоспоримого, неотменяемого – такого реального физического удовольствия. Всё перепуталось в его голове: кто кого искусил, кто кого пленил, кто кем овладел, кто чью волю исполняет. И продолжало путаться какое-то время, пока он, обрушившись в траву рядом с уставшим Гуригом, восстанавливал дыхание. – Хорошее у тебя получилось сноубежище, твоё Величество. – Тебе правда нравится? – Его можно заключить в материальную оболочку. Так оно станет абсолютно недоступным ни для кого, кроме тебя, и без всяких барьеров, – задумчиво проговорил бывший “змей”. – Если хочешь, я сделаю это. Придам этому саду форму, скажем, кувшина, который ты, проснувшись, сможешь поставить на полку. Можно – лампы или курильницы для благовоний. – Последнее мне нравится больше всего, – засмеялся Гуриг. – Курильница со сновидением! – Но там не будет тебя. “Змей” приподнялся на локте и, прищурившись, заглянул в лицо Короля. Под глазами у того залегли тени, резко обозначились скулы, в растрёпанных волосах застряли травинки. – Выгравируй моё имя на этой курильнице своей рукой – тогда я тоже смогу приходить в этот сон. – И какое же оно, твоё имя? – Лойсо Пондохва.