Отчим и Сахарная пудра

Алёна проснулась рано. За окном было ещё серо, но в комнате уже стало тепло от солнца, пробившегося сквозь шторку. Девочка с рыжими волосами потянулась, зевнула и соскочила с кровати. Дом ещё спал. Тихо, уютно. Алёна тихонько, на цыпочках, пошла на кухню. Мама не любила, когда она шумела по утрам. На верхней полке, почти как сокровище, стояла банка с сахарной пудрой. Белая, сладкая, как снег. Алёна открыла её и стала зачерпывать пальцами, слизывая крупинки с ладоней. На миг она забыла про всё. Про школу, про утро, про то, что мама всегда замечает, если в сахарной пудре остаются ямки. И, конечно же, мама появилась в дверях. Усталая, но с доброй улыбкой. — Алёна… только сказала она, и забрала банку. Девочка понурила голову. Но на столе уже стояли блины. Тонкие, золотистые, с дырочками, тёплые, пахнущие маслом. Алёна сразу простила маме за пудру. К семи проснулись папа и брат. Брат был старше — ему двенадцать, и он всё время казался взрослым. Папа был в домашней футболке и с растрёпанными волосами. Все сели завтракать. Смеялись, спорили, кто сколько блинов съест, а мама в это время крутила девочке кудри щипцами, чтобы в школу она пошла как настоящая мисс. В школу Алёна шла, как всегда, неохотно. Но настроение было хорошим ...Светило солнце, и в голове вертелась песенка, которую они с братом вчера придумывали. На уроках она немного скучала, как всегда. На математике рисовала в тетради. На чтении слушала, но половину всё равно не запомнила. Зато, когда прозвенел звонок, она рванула домой почти бегом. Дома пахло вкусным ужином, что-то мясное, с картошкой и лавровым листом. Щенок по имени Шарик выскочил ей навстречу и с радостным визгом прыгнул прямо на неё. Алёна упала на колени, и Шарик стал её облизывать, виляя хвостом. Мама жарила на плите что-то в большой сковороде. Папа с братом сидели в гостиной и что-то обсуждали. Всё было по-домашнему, тепло, уютно, по-семейному. Вечером Алёна сделала уроки, помогла вытереть посуду, даже прочитала главу из книжки, которую мама дала, про девочку, которая дружила с лесной совой. Потом, укутавшись в одеяло, она легла спать с мягкой, спокойной улыбкой. День был хороший. Обычный, но счастливый. Но когда часы на тумбочке показали без десяти час ночи, за стеной началось. Сначала просто громкие шаги. Потом крик. Не разборчивый, глухой. Будто кто-то пытался закричать, но не мог. Потом удары. Металлический звук, будто по батарее или по железке. И стон. Такой, что Алёне стало страшно. Она знала , там, за стенкой, жил мальчик. Подросток. Никогда не говорил ни с кем, в подъезде всегда проходил, опустив голову. Его никто не знал. Мама говорила, что он, наверное, просто замкнутый. Но Алёна уже несколько раз слышала, как он кричит. И днём, после школы, и ночью. Ей было не по себе. Что-то в этих звуках было… неправильное. Будто его наказывали. Жестоко. И громко. И он не мог вырваться. Но, тихий же мальчик, за что его наказывать то? За кислую мордашку? Алёна натянула одеяло до подбородка. Сердце стучало, как молоток. Она прижалась к своей любимой игрушке, мягкой выдре, которую ей подарила бабушка. Шарик лежал у её ног и что-то тревожно фыркал. Алёна закрыла глаза. Звуки продолжались, не громко, но ясно. Ей казалось, что она даже слышит, как скотч рвётся. Или это просто воображение? Потом всё стало тише. Алёна лежала в темноте и ждала. Ещё минуту. Ещё две. А потом заснула. С тревогой в сердце. С усталостью в теле. И с тем же ощущением, которое приходило иногда в страшных снах, что кто-то зовёт на помощь, а ты не знаешь, как помочь. Может сказать родителям? Пусть полицию вызовут...