Механический клапан

Вас больше нет, Доктор, и это моя первая и последняя мысль каждый день. До этого я, кажется, и не задумывался, что все мои желания и стремления были связаны с Вами. Но Вас больше нет, а мысли остались внутри меня выгоревшим пеплом и запахом пожарищ. Я знаю, Вы ненавидели свою человеческую природу. Вы считали тело лишь ограничением своего гения, преградой на пути к науке. А роботы... Роботы идеальны, особенно созданные Вашими руками. Машинам не нужен сон, еда, лишь топливо и чёткая цель. И я создал робота с вашими внешними данными, голосом, заложил все Ваши мысли, формулы, теории в его материнскую плату, всё, что я хранил о Вас в сердце и уме. Даже можно сказать, вложил в него свою душу, так как она и состояла из Вас, пусть Вы бы и растоптали меня за такие слова. Он занял у меня годы усердной работы, на него пошли лучшие материалы из вашей коллекции, редкие металлы, лучшие земные инструменты, что хранились в самых запертых сейфах учёных. Робот стоял твёрдо, зная, что он гений, что весь мир для него игрушка, созданная для экспериментов. Воздух вокруг него вихрился, а вены состояли из соцветий формул и проводов. Он идеален. Был. О, он мог создавать новые творения из металла и машинного масла. Я сделал все для того, чтобы эта задача была для него лёгким пустяковым делом. Но он не хотел. Я думал, что слиянием схем и алгоритмов, я смогу вернуть Вас. Увы, Вы были больше, чем ледяной кусок железа с самой большой библиотекой математических исчислений и гениальных идей. Я уничтожил робота в тот же день, когда он впервые открыл глаза. В этой машине не было Вас, Доктор, вот в чем загвоздка. Робот был идеальным. Но в машине нет души. И никогда не будет, даже если бы я перепаял бы ей все мозги вдоль и поперёк. Душа оказалась единственным недостающим элементом, а Вы говорили, что у Вас её нет. У робота её тоже не было. Как не было Вашей злодейской ухмылки, не было Ваших экстравагантных движений, не было ничего, кроме холода машины. Вы то были человеком. Как бы Вы не упрямились и не ненавидели данный факт, оказалось, что именно это составляло стержень Вашего характера, всех Ваших поступков, Вашей бешеной тёмной энергии, Вашей гениальности. А не наоборот. Ум никогда не олицетворял Вас полностью. Интересно, догадывались Вы об этом или нет, раз так и не сделали себе клона идеального исполнения из железа. Да впрочем, что сейчас об этом думать. Если бы еще себе можно было приказать забыть, Доктор. Приказать не думать о Вас, находя воспоминания в каждом предмете на своём столе. Я никогда не прощу себе это, но как только я осознал, что Вас не вернуть, я впал в бешенство и разорвал все провода, сети и жилы робота голыми руками, круша при этом лабораторию вокруг. Вашу лабораторию. Она стала похожа не на обиталище тёмного гения, а на эпицентр взрыва любимого человеческого ребёнка - ядерной бомбы. Конечно, я отстроил её назад, Доктор, но... Там больше не пахнет Вашим присутствием, там никогда не ступала Ваша нога. И я это ненавижу, как ненавижу Вашего неудачного клона и себя. Знаете Доктор, я так надеялся умереть раньше Вас. Даже не так. Я был в том уверен. В конце концов, я был Вашим телохранителем, всегда готовым поймать не свою пулю, а в сердце или ногу, не столь важно, если не в Вас. И что в итоге? Вы просто пожертвовали собой ради мира, который никогда не ценил Вас, а лишь пинал и бил поддых. Меня даже не было рядом, Вы сами не позволили. В некоторые дни, я не могу простить Вам это. Нет, не предательство или глухоту к моим словам, нет. Вы всегда так поступали. Я знал это и любил Вас все равно. Но простить этот поступок у меня получается не каждый день. Спасение мира... Кто бы мог подумать. Иногда я думаю, что Вы спасли планету ради меня. Глупая, абсолютно ничем не подтвержденная гипотеза, не считая выражения Ваших глаз в последнем лайв стриме. Да и то я не могу полностью верить своим воспоминаниям. Моё лицо застилали слезы, и я едва Вас видел. Зачем нужен мир, если в нём нет Вашего язвительного присутствия? Я никогда не считал себя трусом, но пересмотреть этот стрим я так и не смог. Но скоро я это сделаю. Остался последний штрих. Я почти закончил робосоника, Доктор. У него воспоминания синей крысы, но преданность вам прикручена и забита в него с первых деталей. В конце концов наши создания всегда похожи на нас. Его скорость выше, зрение чётче, а внутри бьётся механический клапан, вместо сердца. Он отомстит за вас, доктор. Я отомщу, я обещаю. Только... Я никогда не просил Вас ни о чем для себя, Вы знаете это. И сейчас я хочу впервые за все годы, прожитые рядом с Вами, это сделать. Скорее это даже не просьба, а мольба. Я никогда не был мистиком, я был как Вы агностиком. Верил в формулы, теории, прямые и чёткие доказательства. Но сейчас... Я прошу Вас, хоть раз появитесь во сне и скажите возле какой планеты, астероида, Вас не стало. Даже похоронить мне было нечего. После смерти ежа я прикажу робосонику взять свой прах, сожженный бэдником, и распылить его возле места Вашей гибели. Мне кажется забавным и символичным, что я собственноручно убью себя Вашим изобретением. Будто бы так было не всегда. Я никогда не любил космос. Моей единственной звездой были Вы, и я останусь рядом с Вашими созвездиями. Только дождитесь, Доктор. Осталось совсем немного.

Ваш, даже в посмертии, Стоун