Пока не стихнет последний выстрел

Пальцы дрожат. Не от холода - от тишины. Той самой, после которой всегда приходит беда. Цукишима сжимает винтовку и щурится в сторону серого горизонта. Снег вперемешку с землёй. Линия фронта. Никто не говорит. Только Куроо - рядом, как всегда. Он тоже молчит, но его присутствие громче любых слов. За спиной разрушенные строения, где неделю назад был госпиталь. Где был Смирнов. Где был Хината. Где кто-то ещё… Теперь - только пепел. И запах. -Ты опять не спал?-Куроо нарушает молчание, но голос тихий, почти шёпот. -А ты?-Цукишима не смотрит на него. -А я за тобой слежу, вот и не сплю. Цукишима почти усмехается. Почти. Но вместо улыбки - напряжённый выдох. Он вытаскивает из кармана очки, протирает, надевает обратно. Они разбиты в левом углу. С тех пор, как осколок прошёл слишком близко. -Ты должен заменить их-снова Куроо. -И ты должен перестать упрямиться, когда ранен-Отвечает Цукишима. Молчание возвращается. Где-то вдалеке лязг гусениц. Свои. Пока ещё. “А если не свои?” Эта мысль - как нож по коже. -Как ты всё это выдерживаешь-неожиданно тихо спрашивает Цукишима-Ты же… смеялся раньше. Ты был… -Дураком? -Живым. Куроо не отвечает сразу. Протягивает руку - сжимает локоть Цукишимы через рукав шинели. -Я жив, Цукки. Мы оба. Пока что. С этими словами он встаёт и отряхивается. Как будто готовится к параду, а не к очередной вылазке. Цукишима смотрит на его спину. Высокую, прямую. Даже сейчас, в этом чёртовом аду. Боль в груди - тупая и знакомая. Не физическая. Та, что приходит, когда слишком привыкаешь к человеку рядом. Когда уже не уверен, что он доживёт до завтра. -Если меня… — начинает Куроо, но Цукишима резко перебивает: -Не начинай. -Я просто хотел… -Куроо. -Я оставлю тебе свою тетрадь. Если что-Он достаёт небольшой потёртый блокнот, почти смятый, и вкладывает его в руку Цукишимы-Там… всё. -Ты говоришь так, будто прощаешься. -А ты всегда говорил, что я слишком громкий. -Да, и раздражающий. -И красивый. Не забывай. Наконец, на губах Цукишимы мелькает почти-улыбка. Почти. Он берёт тетрадь, прячет за пазуху. Плотно, как талисман. Он не знает, что хуже - потерять её… или открыть её, когда Куроо уже не будет. -Пошли-говорит Куроо-Наш сектор - через лес. Пройдём до темна. -Ты снова идёшь первым? -А ты снова прикроешь мне спину? Цукишима кивает. И шаг за шагом они уходят в серую даль. Где смерть привычна. Где каждый день может стать последним. Но пока они идут - они живы. И пока кто-то идёт рядом, даже если молча, - это уже что-то.

***

После войны тетрадь так и осталась с Цукишимой. Смятая, с замёрзшими следами почерка Куроо. Он не открыл её сразу. Он не открыл её никогда.