Надежда
7 мая 2025 г., 22:44
#Спонка
Крыло.. Нервничал? Я была так удивлена, что практически не обратила внимание на его обращение ко мне по этой дебильной кличке. Хотя его обжимания с какой-то девчонкой немного напрягало, учитывая их с Венцом отношения... Это было немного не моё дело. Но сейчас, он выглядел так, будто я спасаю его от чего-то неизбежного. Что ж, раз так, я всё равно была бы рада поговорить с ним.
Я взяла его под руку и вывела из тускло освещённого кабинета.
— Ты тоже не знаешь где он?.. Хреново.. Я вышла в.. Сюда, чтобы попытаться найти Венца. Он уже около недели к нам не заходил, Лёшка переживает.. — Я сжала кулаки, ощущая вновь привычную боль, врезающихся в кожу ногтей.
Мы шли почти молча несколько минут, пока я не поняла что мне нужно серьёзно поговорить с Крылом. Я слишком хорошо знала Венца, чтобы не понимать к чему может привести их общение. Им бы стоило разобраться во всём без меня, но раз Венец исчез... Хотя конечно, конечно он не исчез. Он наверняка на чердаке, прячется от мира..
— Венец не здоровый человек. — Начала я, жестом остановив Крыло. Он должен был выслушать меня, чтобы принять решение раз и навсегда.
— Пару лет назад пытался покончить с собой. Один раз, другой. Изрывал кожу на запястьях, плечах и предплечья, своими же ногтями. И лежал в луже крови до того момента, как по счастливой случайности его кто-нибудь не находил. И так каждый раз.
Это Дом его довёл, я знаю. Или своё же прошлое, но скорее дом. Он... Я никогда не верила в "божественность" этого места, но.. Оно меняет людей. И не в лучшую сторону. Раньше он был не таким, я застала его как раз в момент "перехода". Отрезал волосы, перекрасил их. Он был безумнее чем сейчас. Хохотала без умолку, писал на всех поверхности на которых это было возможно, на себе на стенах. Получал одну красную пометку за другой пока в один момент не успокоился. Возможно в этом была и наша с Лёшкой заслуга, не знаю, мне хочется верить что это так. Но ещё один проступок, слышишь, всего ОДИН! И он вылетит из этого проклятого места как пробка! Даже не в ненавистную вами всеми наружность, нет. Он попадёт в дурку. Где из него сделают живой овощ, пускающий слюни и не способный мыслить. Понимаешь? Это окончательно погубит его. Он же не псих по правде говоря. Нет у него ничего серьёзного в мед.карте. Но если он продолжит так себя вести, если вы продолжите эти кошки-мышки... Я уже сказала что будет.
■Крыло■
Мы вышли и спокойно прошли вдаль, голова моя была туманна, я брёл аккурат за Спонкой. Я даже не успел заметить, как она подобрала мою руку, так нежно и аккуратно, совсем не как шершавые руки Венца. В глазах зарябило, только сейчас я осознал, как устал, не спал нормально уже сколько, много, наверное.
«Ты тоже не знаешь где он?» — и резко меня пошатнуло, нет, не физически, скорее эмоционально. Я, конечно, думал, что Спонка могла знать где он находится и просто не говорить мне, но если даже она не знает, то я даже боюсь представить куда он пропал. Ангел же продолжала говорить и что-то рассуждать, а я всё «смоктал» первую строчку и пытался осознать масштаб всей проблемы. Жаль только, из головы даже не собиралась выходить та девушка, её запах, её движения, холодок от неё вперемешку с жарой, те чувства и переворот в животе, я думал сразу и о ней, и о Венце.
Мы молча брели достаточное количество времени, пока я лишь соображал с чего начать. «Нет, Спонка, ты не то тогда увидела!». Но увидела она тогда всё правильно насколько можно. Сказать, что мы с Венцом не вздорили и всё хорошо? Тоже брехня. Не совсем повздорили, но тоже хорошенько так натворили. Даже и не знаю, что сказать. В общем и слова вымолвить я не успел как Спонка тут же зашлась. Слово за словом, отчитывание и рассказ душевный о подноготной Венца, будто и этого мне мало. И вот сердце ёкнуло, Спонка так спокойно и раздражительно упоминает Дом, упоминает «божественность», а рядом стою я, бог ихний. Губы дрогнули, даже не в улыбке, просто поджались уголки, лишь от мысли что я так нагло влезаю в их жизнь, что молчу о скором забвении. Будь только Элиза заберёт меня, Дом исчезнет, исчезнут все.
— Волосы отрезал… — пробубнил я, пытаясь обработать весь поток информации. А как она сказала про метки в карточке, меня кипятком отдало что я даже дёрнулся, молча повернул голову на неё и глаза мои округлились. В голове тут же всплыла картинка Агафьи, она же точно видела его карточку. — Попали…
Слепо и глупо обещать ей я ничего не хотел. Хоть мог, мог попробовать поспособствовать что б Агафья убрала хоть одну пометку, но увы. Если думать разумно, вряд ли она бы такое сделала, пометки ставятся не просто так, даже у меня одна есть, а у Юры…На моей памяти уже пять, он просто в крысу сам их вырывал. Ну, кроме той самой что сама Агафья плача поставила. Хотя таким как Юра везет больше, умирающих жалеют, особенно на голову пришибленных, понимают, что долго он не проживет.
— Я…понял…— спокойно вымолвил я, потирая переносицу пальцами. — Но могу ли я что-то сделать? Сейчас…время такое, мне очень срочно надо его найти, прямо сейчас.
#Спонка
Я говорила, а Крыло находился будто не со мной, реагировал на какие-то отдельные словосочетания. Но и пусть, надеюсь хоть что-то смогла до него донести. Он и так какой-то зашуганный весь. Может что-то и случилось в том кабинете? Впрочем, это не моего ума дело.
Я ускоряю шаг, ведя его мимо ахащищих и охающих медсестричек, к себе в палату. По времени Лёшка должен быть ещё на физио, так что мы сможем спокойно поговорить без лишних ушей. В доме у меня постоянно было чувство, что кто-то подслушивает. Даже не смотрит на нас, а именно что подслушивает, самым наглым и бесстыдным образом! Но, конечно, это были всего лишь игры моего разума. Никто на самом деле не мог нас слушать в этих коридорах, но почему-то всё равно я не хотела говорить там свои предположения по поводу Венца, где он и как.
А время было не на нашей стороне, это я знала точно... Хоть бы всё было в порядке, а не как в прошлые разы, Боже, пожалуйста, защити этого глупого человека...
— Ты можешь сделать. Думаешь я слепая? Не вижу как вы на друг-друга смотритесь и обжимаетесь по углам? — Говорю я как только переступаю порог собственной палаты. И тревожное чувство отступает. Нет больше настойчивого чувства преследования, подслушки. Теперь я могу говорить свободно.
— Не думай что я сильно вас осуждаю. От Венца многого можно было ожидать, но явно не чего-то такого искреннего и преданного. Но я даже рада, хоть и.. Не слишком понимаю, как и куда.. — Я чувствую как заливаюсь красной и кашляю, пытаясь скрыть своё замешательство. Я не была ярой гомофобкой или противницей, но... Просто не понимаю. Но если это Венец, то наверное всё в порядке? Он сам по себе слишком неординарный и странный, так что и отношения у него должны быть соответствующие. Наверное...
— Кхм.. Прости, я не о том говорю. Нам нужно идти на чердак. Или тебе... Не люблю я по Дому шастать. Веннц обычно сам сидит. Мало кто на чердак ходит сейчас, вот Венец его и облюбовал. Уж не знаю что ему там так нравится, но все те разы его именно на чердаке находили. Будто вёл кто-то. — Странное стечение обстоятельств, удача, всё что угодно. Сейчас я кожей чувствовала надвигающуюся опасность, но если бы кто-то спросил, никогда бы не смогла описать это ощущение. То, с которым я два года назад рванула искать его по всему дому, пока не увидела лестницу на чердак.
Сейчас оно не было таким сильным, но сердце уже начинало стучать быстрее само по себе.
— Времени мало, ты идёшь?
■Крыло■
От слов Спонки я впал в ступор. Глаза округлились, стали прям по пять копеек, а щеки я прям чувствовал как горели. Уши инстинктивно прикрыл ладонями, они обжигали.
— Никто нигде не обжимается... — еле выдал я сквозь губы. — Ерунду придумала...
Постоял я так с минуту, смотрел то в свои ноги, то в ноги Спонки, тонкие, девичьи. Оглянул пол "клетки", потолок, пару кроватей и подметил что необычайно тихо. Шпица нет. А Спонка будто в свои мысли провалилась, что-то думала и на меня глядела.
“...нам нужно идти на чердак...” — и в голове у меня что-то щелкнуло, прошлось мурашками по телу к глазам и пальцам рук, настолько, что сердце зашлось, билось так больно, о самые ребра.
Точно, чердак. Как я раньше не вспомнил о том, что он там постоянно чудит, он же меня туда вёл, сам. Спонка ещё что-то говорила, а я уже не терпя стоял и мялся.
“ Времени мало, ты идёшь? ” — и только она произнесла эти слова, я тут же наполнился энергией, во мне бушевало всё, сожаление, страх, тревога, опасение, все эти чувства сплетались и ломали кости в крупицы, в порошок. Я хотел даже обнять Спонку, но не решился, и лишь стеклянными глазами, тяжёлой головой поклонился перед ней и рванул.
В нашей семье не принято склонять голову перед слабыми, даже перед членами семьи, она всегда должна гордо взирать вверх, так гордо, будто ты купил весь этот мир. Отец всегда был суров. Мать кланялась перед ним, но никем более. Элизу было не склонить. И лишь такой слабый поклон, означал поражение, немое повиновение. Благодарность.
Тяжело дышать, грудь болит, колит и печёт, стало едва ли теплее. Я сбиваю попутных людей, падаю сам и встаю и бегу дальше. Так хочется всё объяснить, так хочется сказать. Сбиваю даже девушку, но не желая останавливаться дальше бегу. Пока не вбегаю туда, на чердак. Тут же, не осматривая ничего, ведь звезды в глазах и темнота устлали всё. Сипливо и одышкой спрашиваю, полным голосом надежды.
— Венец?..
■ #Венец ■
Когда он вообще в последний раз ел нормально? И ел ли он вообще за последние несколько дней? Чердак обволакивал мягким полумраком. Окно завешено какой-то тряпкой ещё с того времени, когда он вновь поселился в этом пахнущем сыростью и паутиной месте.
Его снова трясло. Он вспоминал сон, закончившийся его Смертью. Снова. Он снова и снова умирал от рук прекрасной незнакомки. Незнакомки ли? Слишком много чёрных глаз. Слишком велики эти провалы, что тащат его на дно, стоит только заглянуть в них. Руки спивались в плечи, пытаясь вразумить воспалённый разум хоть чем-то. Ногти давно были сгрызены в мясо. Может быть хоть так он переживёт очередной приступ? Обкушенные подушечки слегка кровоточили, размазывая алую жидкость по открытым плечам.
И всё-таки есть хотелось. Живот подавал сигналы, ревел и скулил, начиная невыносимо болеть. А в глазах плыло от самой мысли о еде. Невыносимо тошнило, но блевать было нечем и хорошо, иначе он бы продолжил валяться в собственной блевотине и дальше. Даже не замечая в чём лежит.
Воспоминания лезли в голову, роились опарышами, выедали мозг. Венец заскулил и сжался в комочек на полу. Было так страшно.. Так жуткого страшно. Он совершенно точно не хотел умирать. Он боялся, до истерики, до сумасшествия.
ОН НЕ ХОТЕЛ УМИРАТЬ.
— Мамо, врятуй мене... — Прохныкал он, до крови кусая губы. Инородный, но такой родной язык слетал с губ и от того становилось ещё хреновее. Запертые на тысячи замков ранее воспоминания вырывались наружу и он в тысячный раз жалел что живой. И боялся смерти.
"Венец". Он скулит, слыша родной, самый родной голос. Он Венец. Да, именно так, он Венец. И никто другой. Нет никаких Адамов. Адама не существует. Не существует никаких тёмных подвалов со страшными монстрами. Не существует прекрасных белокурых близнецов, что смотрят на него как на мессию и обед одновременно. Не существует никакой "Мами". Существует только он — Венец.
И Крыло и Спонка и Пушистый хороший Шпиц. И ещё парочка мимолётных знакомых. Но все они здесь в ДОМЕ. И главное, что существует Дом.
Венец начал дышать спокойнее, без хнычущего сипения на выдохе. Даже слёзы почти перестали бежать, а вот живот завопил с новыми силами, чувствуя нового, и он надеялся адекватного, слушателя.
— Я.. Венец?..
■Крыло■
Дышать было так тяжело, вся грудная клетка сжалась до боли, я свалился к коленям своим и очень болюче захрипел. В глазах устлались звёздочки, затмив весь взор, где-то там, чуть дальше меня был слышен шопот невнятный. Я держусь и вздохнуть не могу, колкая боль пронзает сотнями иглами сквозь ребра.
— Псина ебучая... — я на выдохе, кряхта и всё сгинаясь к коленям бормочу я. — стань человеком и ответь мне.
Больно, невыносимо больно. Я так устал. За единственное мгновение я тут же прочувствовал всю боль минувших дней...может недель?...что удерживал мой организм.
Только я чуть-чуть отдышался, тут же ползя на коленях, а потом с большим усердием встав на ноги две свои, пополз к темному углу. Он расползался паутиной вдоль и поперек, устлал самые мелкие трещины и так и кричал " не подходи!!!". Но я подошёл. Худощавое больше чем обычно, почти кости лежали и что-то бормотали, запах был не менее фееричным, тяжелые нотки меттала и какое-то недогниение сразу подбило нос. Я присел рядом, ноги не выдержали. Всё ещё хрипя я пытаюсь обратится к Венцу что как лежал, так и лежит колачиком. То что это он я различил лишь по чуть-чуть успевшим проглянуться, у самой кожи головы, рыжим корням. А ведь он просил ему с этим помочь.
— Венец... — сижу и трясусь как сиплый лист, усталость бьёт праз края. — Венец, я хотел тебе всё сказать.
Я видел состояния и хуже, с Покойником всякое видишь, угашенные лица, смесь блевоты и крови, различные массы, недержания, бывало он сваливался посреди пути к задним дворам и организм едва ли не отказывал, от чего валялся в своей же моче часами, пока его не находили. Поэтому сейчас мне хоть и было грустно, рвало сердце, но не мерзко, его состояние поправимо.
— Венеец...— заныл я приближая дрожащие руки к макушке, аккуратно поглаживая и пытаясь проглотить этот ком страха. — Венец, ты нужен мне, я не смогу без тебя...
Глажу и глажу, называя хрипло Венец, я не умею выражать чувства, кажусь себе очень резким и колким, никто и никогда не видел меня мягкого, нежного, от того и неумелый. Я не умею говорить прямо, я никогда не скажу никому "Я тебя люблю", боюсь слишком. Но желание что б Венец был рядом сильнее.
■ #Венец ■
Он захныкал, почти завыл, сжимаясь в комок на коленях Крыла. И от этого ему стало легче, наконец-то. Пальцы вцепились куда-то в бока своего спасителя, нос уткнулся туда же. И только тихие всхлипы смешивались друг с другом.
— Крыло... Крыло, я не хочу умирать.. Я боюсь. Останови меня, пожалуйста. — Тихо, с надрывом, прохрипел Венец, слегка отстраняясь. Опухшими от слёз глазами, он посмотрел вверх, пытаясь найти чёрные омуты. И найдя, выдохнул.
Руки Крыла такие мягкие, так приятно ощущаются в волосах. Венец наконец начинает дышать, а не задыхаться в агонии. Наконец хрипы проходят, сменяясь судорожными вздохами, но это уже остаточные частички от той истерики, в которой он бился последнее дни.
Венец сжимает кольцо рук на талии Крыла, прижимается к нему.
— Прости. Ты не должен был.. Я бы сам успокоился, тебе не нужно видеть это дерьмо. — Он пытается натянуть на лицо привычный оскал, но ничего не выходит. Губы отказываются повиноваться, лицо немеет. Но ощущение живого, дышащего Крыла в его руках успокаивает. То как чужие пальцы перебирают его волосы, так, как давно никто не делал. Приятно. До слёз и новой маленькой истерики. Венец снова всхлипывает и вновь утыкается носом в живот Крыла.
— Я тебя.. — Слова застревают в горле. Что он?..
— Ты просто лучший, Крыло. Не знаю что бы я делал без тебя... Спасибо.. За то что ты есть. Правда, спасибо. — Это звучит как почти признание в чём-то, что Венец и сам совершенно не понимает. Но теперь... Теперь очень хочет понять. Всеми своими кляксами и безумными гримасами, всем своим естеством. Хочет понять и передать это Крылу. Чтобы тот тоже понял, узнал и принял его.
Потому что он принимает Крыло.
Как человека.
Именно сейчас Венец это понял. Осознал во всех красках. Крыло — человек.
Не очередное Венцовое развлечение и больной интерес. Нет, нечто большее. Нечто более важное, чем зависимость Венца. Что-то отдельное.
Это хотелось присвоить себе впитать, стать одним целым. Но и одновременно, шагать рядом, на правах равного. Это было так странно, что Венца затошнило. И с этим появилось что-то ещё. Безумное желание.
Венец приподнялся на дрожащих руках, забрался верх по телу Крыла и прижался к его губам. С отчаянной нуждой в ответе.
— Крыло..
