Маленькая игра

So pull my hair and call me names

I don't care, I'm not ashamed

Она широко распахнула дверь в спальню и хищно улыбнулась. — Все еще тут, — констатировала Белла, радостно скалясь и потирая рукой бедро. — Словно бы у меня был выбор, — тут же ехидно ответила Гермиона, вслепую поворачиваясь на голос Беллы. — О, игрушка сегодня желает поговорить, — Белла захлопнула с грохотом дверь и быстро подошла к Гермионе, что сидела привязанной к стулу по рукам и ногам. — А если и так, — продолжала Гермиона, изо всех сил пытаясь ориентироваться по звукам шагов, где же была Белла. Внизу все сводило от возбуждения, а в горле стоял ком, но сколько бы она ни напрягала бедра, желая свести их вместе и унять напряжение, ничего не выходило. Широкие ремни крепко удерживали ее ноги пристегнутыми к ножкам стула. Черная повязка не пропускала ни единого пучка света, словно бы они должны были быть. Она только открыла рот, чтобы снова что-нибудь сказать, когда почувствовала запах парфюма Лестрейндж совсем близко, как ее голова дернулась в сторону от удара. В ушах эхом звенела пощечина. — Я не разрешала, — жесткое, тихое шипение раздалось совсем близко у правого плеча, вызывая мурашки по всей правой стороне тела. — А мне и не надо твое гребанное разрешение, чтобы... Следующая пощечина была столь же неожиданной и пришлась на ту же щеку, заставляя сильнее мотнуть головой. Гермиона рассмеялась: — Кто-то сегодня на взводе? — она безуспешно мотала головой по сторонам, желая вычислить местоположение женщины. Другую щеку обожгла новая хлесткая пощечина, которая была куда сильнее предыдущей. Возбуждение Гермионы лишь нарастало. Ей нравилось бесить Беллу; ей нравилось то, как холодность или короткие вспышки эмоций превращались в неконтролируемые приступы гнева, которые обычно быстро сменялись страстью. Всего лишь маленькая игра, чтобы заставить доминанта стать сабмиссивом. — Белла, чего же ты... — Не смей произносить мое имя, — зашипела Лестрейндж, вцепившись ей в горло и сжимая его до тех пор, пока Гермиона не захрипела, стараясь вдохнуть достаточно воздуха. Гермиона сделала слабые попытки вырваться из удушающей хватки. Она поняла, что в этот раз поторопилась с выводами. Перед глазами поплыли черные блики, когда рука внезапно исчезла, как и близкое присутствие Беллы. На третьем глубоком вдохе Гермиона получила то, что хотела. Пощечина была настолько сильной, что порвала кожу на губе, и кровь неторопливо стала скапливаться и стекать вниз. Гермиона сделала невероятнейшее усилие над собой, чтобы не слизнуть кровь, и лишь выпрямилась на стуле, высоко задирая подбородок. — Слижи, немедленно, — приказала Гермиона. В этот раз она не старалась найти Беллу в пространстве, только сидела, “смотря” в пустоту. — Сейчас же! — громко приказала она вновь, чувствуя, как тонкая струйка добралась до шеи. Горячий язык коснулся ее ключицы, а тяжелое дыхание, говорившее ей о том, что Белла также сильно возбуждена, - ее шеи. Белла неторопливо провела языком по ключице, прежде чем схватить ее волосы на затылке и впиться в рот жестким поцелуем. Они обе простонали. Одна от боли, неожиданности и возбуждения; другая от возбуждения. Власть над полностью беззащитной девчонкой пьянила и возбуждала сильнее всего. Белла словно очнулась от этой мысли, прекратила их поцелуй и отодвинулась только для того, чтобы вернуться и с силой укусить раненную губу, вызывая очередное шипение боли. — Забыла свое место? — спросила Белла и с нажимом провела большим пальцем правой руки по шее и подбородку, размазывая кровь. — Я покажу. В следующую секунду Гермиона снова стала задыхаться. Магия! Она применила магию! Заорала про себя Гермиона. — Ты... ты... — она пыталась говорить. Ей хотелось сказать, что так было нечестно. — Я, — уверенно отозвалась Белла, но махнула рукой, ослабляя давление цепи, которая теперь блестела на шее девчонки. Гермиона не успела отойти от внезапности, как Белла без предупреждения грубо вошла в нее тремя пальцами, начиная трахать. Гермиона снова стала хватать ртом воздух, но в этот раз... в этот раз... — Ты всего лишь моя игрушка, — прошептала ей на ухо Белла. — Ты - моя шлюха. Гермиона стиснула зубы, чтобы не кончить. Какого черта это ее вообще возбуждало? Однако, сейчас было не время и не место размышлять об этом явлении. — Скажи это вслух, — приказала Белла. Гермиона отрицательно помотала головой, зажмуриваясь. Ее любимая часть их игры настала: близкое нахождение Беллы, возбуждение, пальцы в ней и... унижение. Цепь туже затянулась вокруг шеи, и она, сжав руки в кулаки, стала бить по подлокотникам насколько это было возможно, инстинктивно желая закончить пытку. Парфюм и голос Беллы пропитал ее насквозь. Как обычно. Возбуждение стягивалось внизу живота сильнее. Она укусила губу и тут же зашипела и заматерилась от боли, и, открыв глаза, ничего не увидела. Гермиона сдалась, хотя и хотела бы сейчас увидеть возбужденный, сосредоточенный только на ней карий взгляд. — Я - твоя шлюха, — процедила она сквозь зубы и, зажмурившись, откинула голову назад, больше не удерживая в узде свой оргазм. Толчки стали мелкими и глубокими, когда она ощутила язык, который прошелся вверх по шее. — Вкусная, — промурчала Белла. Это лишь усилило и немного продлило ее оргазм, оставивший белый шум и приятную негу после себя. — Мы закончили, — услышала Гермиона сквозь шум крови в ушах, чувствуя, как ремни больше не удерживают ее руки и ноги. — Так, я получила допуск к экзамену, профессор? — едва ворочая языком, спросила она и ухмыльнулась. Она не открыла глаз, когда повязка исчезла с ее лица, растягивая удовольствие после оргазма.

Don't call it love, that's not enough