38,2°C
3 мая 2025 г., 20:59
Акито впился пальцами в края раковины, глядя в зеркало на свое отражение. Горло горело, а голос, который еще вчера рвал биты в студии, сейчас напоминал скрип ржавой двери.
«Идеально. Завтра финал конкурса, а я...» — Подумал Шинономе.
—Ты умер? — спокойный голос Тойи из-за спины заставил его вздрогнуть. В дверном проёме, облокотившись на косяк, стоял парень в черной толстовке.
— Зачем приперся? — Акито хрипло фыркнул, пытаясь скрыть дрожь в коленях.
— Ан сказала, ты третий день не отвечаешь на сообщения. Плюс, — Тойя бросил пакет с лекарствами на полку, — ты в групповом чате написал «привет» вместо «пиздец». Очевидно, бредишь.
Акито резко развернулся, за что мгновенно пожалел — комната поплыла. Но даже сейчас его взгляд метал молнии:
— Не вздумай говорить «отменим выступление». Я доползу до той сцены, даже если...
— Да, — Тойя перебил его, разворачивая термометр. — Ты бы дополз. И упал в обморок на первом куплете, испортив всё. Эгоист.
Он не сопротивлялся, когда Тойя буквально потащил его на диван, накрыл одеялом и сунул в руки чашку с чем-то мятным. Акито ненавидел быть слабым, но... голос Тойи читающего вслух сообщения от команды, странно успокаивал.
— Они предлагают перенести выступление на неделю, — Тойя прокручивал экран, щека касалась плеча Акито. Тот замер, осознав, как близко их лица.
— Нельзя. Мы... — Акито попытался сесть, но Тойя легонько прижал его ладонью к подушке.
— Мы сделаем акустическую версию. Без твоего рёва. Только мой фортепианный бит и... — он замолчал, вдруг проводя пальцем по горячему запястью Акито, — ...и твой настоящий голос. Тот, что ты прячешь за агрессией.
В 3:17 ночи Акито проснулся от звуков пианино. На кухне, под синим светом экрана ноутбука, Тойя что-то записывал, в наушниках, напевая мелодию, которую они сочиняли вместе.
«Черт... он так никогда не пел при мне» — Подумал Акито.
— Зачем? — Акито облокотился о дверь, наблюдая, как Тойя вздрагивает. — Ты же ненавидишь сентименты.
— Потому что... — Тойя снял наушники, и в тишине квартиры его шепот прозвучал громче крика, — я ненавижу, когда ты притворяешься, что тебе не больно.
Акито не помнил, кто сделал первый шаг. Возможно, это был он, влекомый жаром, который наконец растопил лед между ними. Или Тойя, всегда умевший читать его лучше, чем ноты. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось с тихой мелодией из колонок — «Villain», но сыгранная так, будто это признание.
