Escape

      Бесконечная усталость и безысходность навалились на Юнги разом.       Снова его машина. Снова давно знакомый маршрут. Серые, тёмные улицы Сеула поддерживали настрой альфы.       Ночной город был вообще не похож на привычную оживлённую столицу. Несмотря на то, что даже в час ночи дороги были полны движения, некая тишина спящего города навевала спокойствие.       Тёмное небо, которое виднелось сквозь окно, было затянуто плотными тучами так, что даже намёка хотя бы на одну звёздочку или луну не было. Тьма поглощала всю боль и усталость альфы, забирая их с собой, и успокаивала.       Выехав в центральный район, Юнги прищурился от внезапного яркого блеска. Электронные лучи огромных баннеров засвечивали весь обзор. Привыкнув к новому освещению, Мин заметил изображения. Очередные излишне выбеленные, почти идеальные лица айдолов смотрели на него и лучезарно улыбались. А ведь немногие знали, что по ту сторону экрана с красивой картинкой была кромешная темнота. Там, в ином мире, не было ничего человеческого, только безжалостный бизнес. Наркотики, предательства, самые грязные и развратные сплетни, убийства — всё это альфа знал не понаслышке, ведь сам там варился. Только между артистами и Мином была одна разница: мужчина стоял на порядок выше всех танцоров и певцов, являясь владельцем одного достаточно крупного агентства. Удобная схема для отмывания нечистых денег от нелегального бизнеса. Юнги почти не сочувствовал артистам, не мог просто, да и не хотел. Его работа и семья сделали его почти бездушным человеком, не знающим ни сострадания, ни сожаления. В этом мире все без исключения делают свой выбор. Мин когда-то сделал его ровно так же, как и каждое улыбающееся лицо на баннере.       Чем ближе он подъезжал к больнице, тем сильнее разгорались надежда и наивное ожидание. Что поделать, так уж устроено человеческое существо, которому для выживания просто необходимо иметь хоть чуточку прекрасных иллюзий. Бестолковая вера в лучшее, а какой от неё толк для альфы? Здравый рассудок знает, что это всё — глупость. Но нелепая надежда теплилась где-то глубоко в душе альфы, где-то в самых потаённых уголках, не слушая трезвые мысли. А если Чимин очнётся? Как он посмотрит на своего истинного? Тяжёлый вздох сорвался с губ альфы. Состояние мальчика не улучшается вообще, вряд ли сейчас произойдёт такое чудо.       За неделю пребывания Чимина в больнице омега стал для него близок как родной. Юнги уже привык отлавливать себя на постоянных мыслях о нём. Привык проверять телефон в надежде, что звонят из больницы, и каждый раз немного разочаровываться.       Тихий шум колёс прекратился. Мысли и неожиданная пустота обрушились на альфу разом, не жалея своей силы. Прикрыв глаза, Юнги снова вздохнул и откинулся на сиденье. Тяжело быть взрослым. Мин в который раз в этом убедился. Временами ему снова хочется вернутся в детство, когда отец был жив и изредка преподносил одобрительные кивки на достижения юного альфы, когда папа ярко улыбался с ямочками на щеках, даря всю свою любовь. Когда маленький альфа следил за непоседливым младшим братом, а потом дрался с ним до ссадин на щеках. Когда впервые увидел хрупкого мальчика-омегу, над которым издевались старшие. Когда смог защитить, хоть и заплатил цену в виде разбитого носа. Когда впервые услышал имя «Чимин».       Резко открыв глаза, альфа вышел из автомобиля и быстрым шагом пошёл к больнице. Подальше от машины и воспоминаний. Ни к чему жить прошлым. Нужно просто сделать правильные выводы из прожитого опыта и отложить все воспоминания в дальний ящик.       Зайдя в здание, Мин быстро нашёл глазами нужного человека. Такую личность трудно было не заметить. Высокий омега с каштановыми кудрями, карамельного цвета кожей, пухлыми губами и большими глазами, обрамлёнными густыми ресницами. Парень стоял у стены, облокотившись на неё. Удивительно, как даже в простом длинном белом халате и синем костюме изящная фигура умудрялась выглядеть так безукоризненно, даже идеально.       Впервые за весь день губы альфы тронула нежная улыбка. Он двинулся в сторону своего младшего брата. Омега не сразу заметил приближающуюся фигуру, так был заинтересован чем-то за углом. Аккуратный профиль юного, но очень талантливого и способного врача также был безупречен. Небольшой нос с горбинкой, острые скулы, будто трепетно выточенные из мрамора умелым мастером, милая родинка под глазом, виднеющаяся из-под круглой оправы очков, и непосредственный, озорной огонёк в глазах. Увидев старшего, младший по-детски искренне заулыбался своей квадратной улыбкой, разрешая своим непослушным и слегка растрепавшимся локонам упасть на лицо, а некоторым кудряшкам — даже залезть под очки. И до этого блестевшие непоседливостью глаза, встретившись с взглядом Мина, засверкали, словно маленькие алмазики. Казалось, что улыбка захватила не только лицо брата, но и всё его существо.       — Я по тебе так скучал! — мило пролепетал Тэхён, подлетая к Юнги и с разбегу обнимая его будто в последний раз. Младший омега в семье Мин никогда не был похож на старшего брата и отца. Он вырос внешне маленькой копией папы, но был в разы эмоциональнее и тактильнее. Тэхён с детства нуждался в большом количестве ласки, внимания и обнимашек. У мальчика всегда было много друзей и знакомых, Тэ любили все и за всё. Начиная с его очаровательной квадратной улыбки и заканчивая магической способностью всех развеселить. Альфа же, наоборот, всегда был отстранённым и предпочитал одиночество шумной компании.       — Мы не так давно виделись, когда успел? — лёгкая полуулыбка не сходила с губ Юнги. Младший всегда источал энергию и позитив, в его присутствии трудно было не улыбаться.       — Я всегда по тебе скучаю, — довольно ответил Тэ, вися на шее у брата.       — Не хочешь с меня слезть, мелкий? — милое прозвище раздражало Тэхёна, а Юнги нравилось. Дразнить брата всегда было весело, что тогда — в восемь — что сейчас — в двадцать семь. Забавная реакция на прозвище не заставила себя долго ждать. Парень медленно сполз с брата, бубня что-то про «взрослость» и скорчив при этом такую рожицу, будто попробовал самый кислый лимон в мире. Чувства и эмоции, ощутив послабление контроля, вырвались из каменной крепости, так тщательно построенной Юнги. Боль, тревога, злость — потому что не успел во время к своему мальчику, не смог уберечь. Маска хладнокровности спала с лица незаметно для её обладателя. Лик альфы, обычно непроницаемый, на всего лишь мгновение обнажился. Открылся настоящим. Уязвимым и неимоверно, бездонно усталым. Всё мгновенно отпечаталось в глазах, оставляя за собой едва заметный след горечи.       — Эй, ты так сильно переживаешь из-за него? — Тэ всегда замечал даже малейшие изменения в состоянии Юнги. Несмотря на свой взбалмошный характер, младший с детства был очень чутким и умел поддержать. Не только словом, иногда просто понимающим и сочувствующим молчанием. В такие моменты Юнги чувствовал себя просто любимым и, как ни странно, защищённым. Эти воспоминания, даже повзрослев, альфа хранил с особой теплотой.       — Как он? — задал встречный вопрос Мин. Да, он переживает, пусть и за абсолютно незнакомого ему мальчика, и Тэ это прекрасно знает. Вопрос был, скорее, риторический.       Вместо ответа брат поджал губы и попросил следовать за ним. Длинные больничные коридоры давили, вселяли безнадёжность, хотя, вроде бы, должно быть наоборот. Белые стены и молчание Тэхёна вкупе издевались над альфой, заставляли догадываться, накручивать себя. Мысль о том, что вся эта ситуация неправильна, не отпускала его. Он переживает за незнакомого омегу. Пусть и его истинного. За всю свою сознательную жизнь Юнги искренне переживал только за младшего брата, папу и Намджуна, когда на одной из сделок тому попала пуля в живот.       Мин вдохнул и медленно выдохнул. Ему действительно стоило успокоиться. Эти эмоции по-настоящему пугали альфу. Они заставляли снова чувствовать себя беззащитным маленьким мальчиком. До этого Юнги был уверен, что все его эмоции под жесточайшим контролем, а порой ему казалось, что он вообще ничего не чувствует. Какая же это всё-таки дурость.       Повисшую тишину нарушил непривычно серьёзный голос Тэ.       — Зайдём в мой кабинет, там ты снимешь верхнюю одежду, я тебя продезинфицирую, и ты наденешь халат, — Юнги хорошо помнил каждое действие и их порядок ещё со времён болезни их папы, но брат решил это повторить. — Но ты, собственно, знаешь всё, не в первый раз.       На это Мин только молча кивнул, он хотел поскорее увидеть своего мальчика. А мог ли он так называть омегу? Юнги обязательно подумает об этом на досуге, сейчас это не настолько важно.       Быстро пройдя уже привычные действия, альфа поторопился выйти к Техёну.       — А знаешь, в который раз повторюсь: этот белый халат тебе определённо идёт, — брат подмигнул, скорчив смешную рожицу.       Лёгкая, тёплая полуулыбка расплылась снова на лице Мина, ненадолго отпуская все переживания.       — И улыбка, пожалуй, тоже, — Тэ по-детски хихикнул.       — Спасибо большое, эксперт Мин Тэхён, буду теперь знать, как очаровывать всех вокруг.       — Как будто бы ты не знал! — младший саркастично вздёрнул бровь и скрестил руки на груди.       Альфа драматично вздохнул, подыгрывая брату, и проговорил наигранно серьёзным голосом:       — Ну всё, хватит меня мучить, пошли уже, я же не могу полночи в больнице провести.       — А я-то думал, ты тут ради меня любимого, — Тэ снял очки и смахнул несуществующую слезу. От этого его каштановые кудри ещё сильнее разлетелись в стороны, красиво падая и придавая Тэхёну аристократический вид, даже несмотря на его кривляния.       — Только ради тебя, мой дорогой.       — Ну, тогда ладно! — брат быстро переменился в лице, просияв, и повернулся в сторону реанимации. — Пойдёмте, господин Мин, не буду вас задерживать.       — Спасибо большое, господин Мин-младший.       Тэ на это саркастичное высказывание брата только недовольно цокнул языком и уверенно пошёл в сторону белой двери, но уже с серьёзным выражением лица. Альфа с легким беспокойством последовал за ним.       Войдя в помещение Мин почувствовал резкий запах антисептика и ещё каких-то больничных препаратов. Его взгляд упал на единственную больничную койку в помещении: на ней лежал весь замотанный бинтами, болезненно выглядящий омега. У Юнги сжалось сердце: бледный, исхудалый мальчик, с огромными синяками под глазами, медленно перетекающими в цветущие и уже отцветающие сине-жёлтым синяки. К тонким, замотанным рукам в области локтевого сгиба подсоединялся венозный катетер. Сквозь полупрозрачную кожу виднелась сеть голубо-фиолетовых, а местами зеленовато-жёлтых вен.       Омега был накрыт белым одеялом, которое скрывало большую часть его искалеченного тела, но это не мешало альфе внимательно рассматривать его. На шее хорошо виднелись ужасающие следы от чужих рук, багровеющие на светлой коже.       — У него достаточно серьёзное состояние, — нарушил тишину грустный Тэ. — Травматическая кома, развившаяся из-за черепно-мозговых травм. По тяжести — средняя, что в целом неплохо, учитывая все его повреждения. За время его пребывания тут мы взяли у него общий анализ крови, который показал нахождение антидепрессантов в ней. Что не очень хорошо. Также мы нашли его в базе медицинского страхования, и там указан печальный диагноз — F32.3…       — Что это значит?       — Депрессивный эпизод тяжелой степени с психотическими симптомами, — брат сжал губы, грустно смотря на Чимина, и продолжил: — Поэтому выход из комы будет непростой. Это ещё раз подтверждают его руки и шрамы на ногах.       — Шрамы на ногах? — альфа удивлённо вскинул брови. Он наивно верил, что в тот день ему показалось, и все пугающие полосы — лишь плод его воображения или случайные травмы.       — Да, и их достаточно много. Они имеются и на животе, и даже тут, смотри, — Тэхён аккуратно подошёл к больничной койке и указал на кисть омеги, не прикасаясь. — Видишь эти маленькие рубцы на пясти? — он посмотрел на Юнги, а тот, в свою очередь, кивнул. — По шрамам видно, что раны были резаные. Видишь, их много, и они все однонаправленные. Судя по шрамам, порезы были примерно одной глубины. А учитывая, что таких следов много, и они в типичных местах для самоповреждения, можно сделать вывод, что порезы были умышленные.       — Понятно, — у Юнги не нашлось слов, чтобы ответить что-то вразумительное. Ощутимая, но невидимая тяжесть новой волной навалилась на плечи альфы. Трудно видеть следы страданий истинного. Трудно видеть, как страдают близкие. Трудно и больно. И если бы у Юнги был выбор: пройти через все мучения Чимина или оставить всё как есть, то он без раздумий выбрал бы первый вариант. Но у Мина не было такого выбора.       — Мы взяли достаточно много анализов, и я их все перечислять не буду, тебе вряд ли эта информация будет полезна, — альфа понимающе кивнул, внимательно слушая брата. — Самые главное — это КТ и МРТ. Мы обнаружили, что серьёзных повреждений мозга нет, лишь сотрясение, и это хорошо.       — Ну, хоть что-то «хорошо», — альфа неловко попытался изобразить ухмылку.       — Да уж, — Тэхён тоже скованно улыбнулся.       — Спасибо тебе, — тихо сказал Юнги, всё ещё не отрывая взгляд от мальчика. Такой невинный, хрупкий, маленький, не заслуживающий этого дерьма.       — За что? — пара больших, широко распахнутых тёмных глазок уставилась на Мина.       — За то, что взял на себя лечение Чимина. Я не знаю врача лучше тебя. И я прекрасно понимаю, насколько ты загружен. Правда, спасибо тебе.       — Да ты чего, это же моя работа, — Тэхён лучезарно улыбнулся. Большие глазки мигом превратились в очаровательные щёлочки, в которые так и норовили забраться непослушные кудряшки. Тэ по привычке смахнул чёлку в сторону, чтобы не лезла.       — Всё равно, я очень благодарен тебе.       Хоть Юнги и не улыбался, но Тэхён всё равно видел, с какой благодарностью и лаской в глазах смотрел на него брат. Как же он скучал по Юнги.