Море Ясности

      И кто бы мог хотя бы вообразить, что одно случайное, не иначе как судьбоносное столкновение двух противоположностей — абсолютно разных миров — выльется в вереницу из маленьких, но столь значимых для обоих встреч? Сначала неловких, наполненных лёгким, но таким ощутимым смятением в воздухе от первых личных диалогов, а затем лишь переходящих уже в нечто более дружеское и расслабленное, где каждый из них, преодолев ту грань стеснения, без всякого на то смущения рассказывал обо всём, что только могло прийти в голову. И пока один увлечённо толкал свою речь, другой тотчас же подхватывал мысль, выливая всё это в словно бы бесконечный поток воодушевлённых дискуссий. И хоть их встречи в силу обстоятельств были крайне редки, оба, без сомнения, дорожили каждой проведённой минутой вместе, чувствуя ту долгожданную отдушину друг в друге. И от этой редкости каждое их удавшееся пересечение было сравнимо со сделанным глотком из Святого Грааля, дарующего исцеление от всех невзгод.       Такая, казалось бы, простая, но весьма значимая встреча двух одиночеств возымела для каждого из них свой сакральный смысл. Если для одного этот секрет стал долгожданным восстановлением, отдушиной и возможностью двигаться дальше без всяких на то сожалений, то для другого это стало толчком позабыть все надуманные и не только страхи, вернуть себя после стольких лет ношения образа идеальности. Они негласно стали друг для друга тем местом, в котором каждый без тревоги и опасений мог поделиться самым личным, не страшась столкновения с осуждением.

***

      Всего каких-то пару месяцев назад Линь Лин возвращался в свой дом в башне героев с неприкрытым отвращением, боясь оставаться один на один с выедающими мыслями и тоской по всему случившемуся. И скажи кто тогдашнему герою, что сейчас вся эта ранее так давящая тишина и пустота в его обители будет ощущаться самой настоящей роскошью и блажью — точно не поверил бы. И хоть внимание окружающих, возгласы примкнувших к нему фанатов и неподдельные взгляды обожания льстили и радовали мужчину, всё же под геройским фасадом и речами он оставался всё таким же человеком, которому не чужды земные потребности. И сейчас, устало проходя из лифта в свой дом, позёвывая и потирая с нескольких секунд ноющие от усталости глаза, Линь Лин наконец замечает слабый свет, доносящийся с зала в гостиной.       Найс.       На лице, уже будто рефлекторно, расплывается лёгкая улыбка, а усталость, что так неприятно покалывала во всём теле, в один миг уходит на второй план, уступая место внезапно и неоткуда взявшейся энергии. Они с Найсом, кажется, не виделись где-то с месяц, если не больше, и его как всегда внеплановое, но чертовски удачное появление заставляет позабыть о их разлуке. Будто их последняя встреча произошла вот-вот на днях. Этот нахал — разумеется, в хорошем смысле этого слова — умел подгадать момент, да ещё и стал в какой-то момент хозяйничать в его доме, словно это и не он вовсе наведывается в гости из раза в раз.       Как из детской шалости, Линь Лин нарочно пригибается, крадясь на мысках по самым затемнённым участкам квартиры; двигается медленно, выверяя каждый свой шаг, дабы ненароком не привлечь к себе чем-то увлечённого гостя. И почти подойдя вплотную к спинке дивана, на которой вальяжно расположился некогда бывший герой, Линь Линя с потрохами обнаруживают всего за пару метров, обозначив это лёгким смешком. — Мог и не стараться. Даже если я чем-то и был занят, то твоё присутствие заметил сразу же. — не поворачивая головы в сторону собеседника, с доброй усмешкой произнёс Найс. Он как-то лениво разглядывал свою руку, на которой светились голубоватые геометрические фигуры от браслета, обозначавшие его силы и веру от поклонников. Удивительно, но, похоже, вера в то, что он ещё «жив» до сих пор не угасла окончательно в сердцах преданных фанатов, оставляя Найсу толику его способностей. — Не знал, что ты будешь, поэтому достал то, что необходимо после тяжёлого рабочего дня каждому. Надеюсь, угадал?       На столе, будто в приглашающем тоне, стояли две открытые стеклянные бутылки из-под пива, ещё совсем холодные, свежие, с только-только выступающей характерной испариной, обрамляющей всю поверхность слабоалкогольного напитка. Найс словно бы заранее знал время, к которому вернётся Линь Лин сегодня — эта приятная мелочь повторялась уже неоднократно — и уж точно не прогадал с видом напитка — это как раз то, чего не доставало мужчине в завершении рабочего дня. Обе бутылки были ещё полные, по всей видимости Найс, проявляя своё уважение, не притрагивался к своей, желая разделить первый глоток вместе. — Читаешь мои мысли, Найс. Спасибо за заботу. — выпрямившись, поблагодарил мужчина, после чего, обогнув достаточно длинный и массивный диван, с характерным для уставшего человека вздохом плюхнулся рядом с гостем, на секунду запрокинув голову назад и прикрыв глаза. Наконец он может позволить себе расслабиться после бесконечно тянущихся рабочих часов, на которых у него просто физически нет возможности объявить себе так горячо желанный пит-стоп в разгар битв или запланированных встреч на интервью и шоу. — Фанаты всё надеются на твоё появление даже спустя столько времени?       В ответ Найс просто кивает, ещё с пары секунд продолжая разглядывать переливающийся и вьющийся вокруг тонкого запястья браслет. Единственное напоминание, что осталось от его блистательного прошлого и, видимо, не желающее его отпускать окончательно. Вдоволь наглядевшись, мужчина наконец полностью переключает своё внимание на собеседника, беря в руку прохладную бутылку, да протягивая в сторону Линь Линя горлышком, выказывая своё желание чокнуться в приветственной манере. И собеседник, конечно же, не смеет отказывать в таком: также берет бутыль и с звонким лязганьем чокается горлышком, тут же принимаясь делать первые глотки. И, о боже, это до дрожи приятное ощущение разливающегося по организму прохладного пива не сравнимо ни с чем. Оба, что ни удивительно, молча согласились с этим. — Скажи, ты был влюблён в Луну? — неожиданно возникший вопрос от Найса застигнул врасплох Линь Линя. Ранее они не поднимали эту тему после первой их встречи и разговора, да и надобности как таковой не было — всё, что необходимо было сказать и проговорить, уже было озвучено и благополучно забыто, убрано в самый дальний ящик воспоминаний. Так с чего бы вдруг этой теме вновь повиснуть? — Если честно, я не могу сказать наверняка. Я был её фанатом, она была моим кумиром, идолом, иными словами. И даже после личного знакомства с ней я не могу утверждать, что все те чувства, что я испытывал по отношению к ней, можно назвать «любовью». — предавшись раздумьям, наконец выпалил Линь Лин. Его взгляд устремился куда-то вперёд, выражая собой некоторую задумчивость. Этот вопрос и правда заставил мужчину перебрать в своей голове воспоминания, сопоставив их с тогдашними своими чувствами и взглянув на всё это через призму рациональности. — Я восхищался ей. Мне нравился как её образ на публике, так и настоящая она. И я совру, если скажу, что не допускал мыслей о том, чтобы начать встречаться с ней однажды. Тем не менее, это была скорее глубокая симпатия.       Всё это время, пока Линь Лин, отвлечённый собственными мыслями, смотрел перед собой, его пристально, почти не мигая и неотрывно, разглядывал Найс. Скользил взглядом по идеальному профилю, спускался до губ, внимательно рассматривая их, ловил каждое мимическое изменение на чужом лице, наслаждался развернувшейся перед ним картиной. И смотрел не так, как обычно смотрят люди, выслушивая других, а несколько иначе — с ничем не скрываемым вожделением, читаемым в глазах. И Линь Лин, наконец отвлёкшись от своего мысленного потока, ощущает на себе чужой взгляд: поворачивает голову, встречаясь лицом к лицу с этими чарующими небесно-голубыми глазами, которые, чего греха таить, способны были будто бы залезть под самую кожу, заглянуть внутрь. И под столь пристальным взглядом Линь Лин чувствует ранее небывалое смущение, словно внутри что-то необычно и непривычно переворачивается. Он не до конца осознаёт, что так кардинально меняется в их атмосфере, но ощущает это неизведанное ему изменение. И ведь он даже не может дать характеристику подобному, объяснить это в своей голове, ведь всё происходящее сейчас для него в новинку. — Линь Лин, просто представь, что я — это Луна, хорошо? — мягко и тихо произносит Найс, не отрывая своего взгляда, да ставя бутылку на стеклянный стол поодаль. Он кладёт одну руку между ними, чуть поддаётся вперёд, ставя уже другую руку за бедром Линь Линя для лучшей устойчивости. И приближается своим лицом к чужому — медленно, без желания к всякой спешке, словно бы боясь спугнуть мужчину перед собой. И Линь Лин не двигается, ждёт, наблюдает с замиранием сердца, что же будет дальше. Он понимает, к чему всё идёт, но не прерывает действий Найса, пребывая в полнейшем замешательстве и удивлении. Ему и страшно, и интересно одновременно, именно поэтому он позволяет собеседнику выполнить задуманное.       Найс тянется к чужим губам, нежно, почти невесомо целует, не прикрывая глаз, чтобы не упустить столь очаровательный момент из виду и чужую реакцию; желает запечатлеть происходящее в своей памяти. Линь Лин же, напротив, стеснительно прикрывает глаза, позволяя чужим намерениям воплотиться в жизнь. Их поцелуй выходит ласковым, можно сказать девственным: пока Найс искусно сминает чужие мягкие губы, Линь Лин же неумело, но старательно отвечает на поцелуй, стараясь подражать чужим действиям. Будто бы прощупав почву, Найс через время начинает аккуратно углублять поцелуй, касаясь кончиком языка чужих губ: легонько надавливает на нижнюю губу, призывая чуть приоткрыть рот для более глубоко поцелуя, проникает совсем немного внутрь, касаясь кончика чужого языка. И в этот момент Линь Лин, будто бы очнувшись ото сна, неожиданно прерывает поцелуй, чуть отодвигая голову назад. Всё его лицо неестественно побагровело до самых кончиков ушей, а его взгляд выражал неподдельную смесь самых разных эмоций — шок, удивление, желание, интерес и ещё бурю всего остального, что кипело в нём в этот момент. — Ты ведь даже не пытался остановить меня, Линь Лин. — по-чеширски загадочно улыбнувшись, заметил Найс, находясь всего в паре сантиметрах от чужого лица. В его глазах горел ранее незнакомый Линь Линю огонь азарта и желания, и, находясь под прицелом этого пристального взгляда, он боялся вымолвить и слова. Боялся пытаться оправдываться, ругаться на чужое своевольничество, негодовать, ведь всё то, что произошло сейчас, ему на удивление безумно понравилось. Что-то в его голове кричало, что происходящее сейчас — неправильно, неестественно и ненормально, но другая часть, явно выигрывающая в этой битве, наслаждалась столь интимным моментом и действиями со стороны Найса. — Тебе понравилось, не так ли? Маленькая шалость.       Вместо ответа Линь Лин лишь судорожно сглатывает, поджимая губы, и продолжает молча смотреть в чужие глаза, пытаясь отыскать в них хоть какие-то ответы на всю развернувшуюся между ними интимную ситуацию: как ему действовать, как реагировать и что думать.       Пан или пропал.       Дальше всё происходит как в тумане. Как в тех слащавых мелодрамах про любовь, крутящихся без умолку и остановки по ТВ. Линь Лин ставит мешающую бутылку на стол и, притягивая руками за шею Найса к себе ближе, без лишних слов вновь утягивает мужчину в поцелуй. На сей раз оба блаженно прикрывают глаза, расслабляются, полностью отдавая себя на волю накрывших с головой приятных ощущений и эмоций. И хоть Линь Лин поначалу старался вести в поцелуе, его инициативу ловко перехватывает Найс, с особой страстью целуя податливые губы. Их поцелуй углубляется стремительно — всё с той же нежностью и лаской, но с куда большим напором. Словно предохранитель, сдерживающий разгорячённый пыл Найса, в одночасье дал сбой, выпуская всё неподвластное наружу. Мужчина напирает, юрко проскальзывает языком в полуприкрытые губы, сплетает языки в неком подобие танца, пробует на вкус ранее запретный плод, вкушает его и наслаждается. В какой-то момент, поддавшись страсти, Найс начинает играючи покусывать чужие губы, стараясь изо всех сил держать баланс между нежностью и безумной тягой. Он мягко оттягивает чужие губы, чуть цепляя их зубами, посасывает, скользит языком по нижней губе, поддразнивая время от времени. И под такими ласками Линь Лин, сам того не ожидая от себя, издаёт еле слышимый, глухой полустон удовольствия, плавясь в один миг под накрывшим его жаром. Для Найса это стало сигналом.

Late at night, baby you're my sign

      Найс — будто бы ему в секунду снесло крышу — опрокидывает Линь Линя спиной на диван, тотчас же, не теряя ни минуты, удобно располагаясь меж его ног. Он прерывает поцелуй всего на пару мгновений, нависая над опьянённым любовником для того, чтобы снять лишнюю, мешающую футболку, сразу же откидывая её куда-то в сторону. Он смотрит сверху вниз, подобно хищнику, удавшемуся наконец изловить свою жертву, и, желая в полной мере насладиться сей картиной, наблюдает в таком положении ещё с некоторого времени. Съедает взглядом, наслаждается, глазами фотографирует такого до чёртиков смущённого Линь Линя, готового, похоже, на всё, чего Найс только не предложит в данный момент. Всё это он — такого податливого, желанного и разгорячённого Линь Линя — определённо, запишет на подкорку своего сознания, предварительно пометив как «важное».

Call me late if you wanna get high

             Линь Лин, следуя примеру Найса, также начал оголяться: расстегнув верх своего геройского комбинезона, он впопыхах высунул руки из рукавов, оставив верх лежать под собой. Оголённый до торса Линь Лин в глазах Найса выглядел не иначе, как самое настоящее произведение искусства. Как те картины эпохи Возрождения, на которых искусно и до подробностей, без всяких намёков на пошлость, изображены благородные тела. Найс чувствовал себя художником — Леонардо Да Винчи — что своими точными и выверенными мазками придаёт форму и объём своей картине, делает заключительные штрихи. Только вот выставлять на всеобщее обозрение в галерее, увы, он не станет — это то самое драгоценное сокровище в его коллекции, любоваться которому имеет права лишь он один. И Найс не был собственником, нет-нет, но в отношении Линь Линя — определённо проскальзывала такая черта.

Late at night, baby you and I

      Вдоволь насмотревшись на свою усладу, Найс по-хитрому ухмыляется, сощурив глаза, точно как лисица. И как бы ему не хотелось сорвать все петли, по-животному накинуться на объект своего вожделения и окунуться с головой во всю греховность действа, какая-то часть, ещё не охваченная приятным безумием, вовремя останавливала его, напоминая, кто перед ним сейчас находится. Мужчина медленно опускается к Линь Линю, оставляя поцелуй сначала на мягких губах, а затем уже переходя к тонкой, белоснежной и такой невинной шее. Ласково целует, смакует, обводит кадык, проводит языком вдоль, иногда всё-таки срываясь на невесомые покусывания, от которых Линь Лин невольно вздрагивает. Спускается вереницей из поцелуев ниже, оказываясь уже на груди. И в этот момент останавливается, обращает свой взор на Линь Линя, что внимательно наблюдает за каждым его действием — само совершенство, не иначе. Ненадолго отвлёкшись, Найс вновь принимается за ласки: как бы на пробу касается кончиком языка розоватого соска и, почувствовав под собой положительную реакцию, напирает чуть сильнее. Обводит ореол, опаляя горячим дыханием, то с силой прижимает языком, а то и наоборот поигрывается на самом кончике бугорка, вызывая у Линь Линя приступ лёгкой дрожи. Мужчина не отказывает себе в удовольствии мягко прикусить чужой сосок перед тем, как перейти к другому, неправильно обделённому вниманием. И со вторым соском проделывает всё то же самое, только свободной рукой, указательным пальцем не забывая ласкать другой.

Can get to know one another

      Линь Лин мечется в собственных ощущениях. Для него всё это — в новинку. Все эти прикосновения, ласки, внимание и поцелуи постепенно сводят его с ума, вознося точно к Небесам от удовольствия. Девственная кожа слишком чувствительна и каждое касание, каждый поцелуй и ласка отдавались точно током по всему телу, оставляя после себя приятную, ранее неведанную блажь. Линь Лин тонул в этих ощущениях, а возбуждение тем временем подкрадывалось уже семимильными шагами, заставляя горячий комок сворачиваться где-то внизу живота, сильнее подогревая и распаляя и без того бешеное желание. Сейчас он не наблюдает: откинув голову назад, старается выравнять своё подсбившееся дыхание, не потерять свою голову окончательно под столь сильным давлением и напором со стороны. И вот дорожка поцелуев наконец движется ниже, останавливаясь у лобка в ожидании разрешения. Найс, вновь устремив свой взгляд на Линь Линя в вопрошающем жесте, хватается за чужой ремень, медленно так, точно демонстративно развязывая его. Специально, чтобы Линь Лин увидел и запомнил всё то, что будет происходить далее. И он смотрит, вожделенно наблюдает, поняв чужой намёк без лишних слов. Смотрит за тем, как Найс ловко расправляется с ремнём, расстёгивает пуговицу с ширинкой и, подложив одну ладонь под ягодицы Линь Линя, просит приподняться, чтобы снять все лишние детали с тела. И Линь Лин слушается: чуть приподнимает бёдра, позволяя любовнику одним рывком стянуть штаны и нижнее бельё, отправляя их вслед за футболкой на пол.       Вид того, как Найс с присущей ему хитрой ухмылкой и взглядом располагается у стоящего, уже не на шутку влажного от предэякулята члена Линь Линя, заставляет его уже хотеть кончить. И лишь титановая выдержка спасает его от слишком раннего окончания. Не теряя времени, Найс в свою очередь обхватывает сначала одной рукой чужой член, придерживая его, и лишь затем припадает губами к чувствительной головке, то мерно посасывая её со звонким причмокиванием, то играясь языком, чуть надавливая им и невзначай задевая уздечку. От такого по телу Линь Линя пробегает целый табун мурашек, а в голову с небывалой силой ударяет ещё больше возбуждения. И он не может оторвать своего взгляда, как бы того не хотел, ведь сейчас они безмолвно договорились о своей маленькой игре, где один наблюдает за другим, упиваясь эмоциями друг друга.       Постепенно обстановка накаляется. Найс, вдоволь наигравшись с головкой, наконец постепенно вбирает член до середины: сжимает губами, стимулируя, проводит юрким языком по выступившим венкам и с втянутыми щеками возвращается вновь к головке, с причмокиванием выпуская член изо рта. Линь Лин же от переизбытка чувств с силой сжимает велюр дивана и чуть сводит ноги вместе от привычки, только вот этого ему не дают до конца сделать, с силой раздвигая и возвращая в предыдущее положение. Найс, прикрыв глаза, постепенно начинает ускоряться головой и ртом, с каждым новым движением опускаясь всё ниже к основанию. И вот, уткнувшись уже носом в лобок, любовник замирает в таком положении на несколько секунд, после чего с шумным вдохом выпускает член изо рта, стряхивая слегка выступившие в краях глаз слёзы. Найс облизывается, вновь обращая свой взор на Линь Линя и одними лишь губами неслышно произносит: «вкусно», заставляя партнёра чуть ли не подавиться от смущения. И вновь припадает к члену, уже отсасывая в куда более быстром и энергичном темпе, заставив тем самым Линь Линя уложить свои ладони на чужую макушку, аккуратно зарывшись пальцами в волосы. Что-то, кажется, и у Линь Линя слетает в голове: удерживая чужую голову, он начинает ускоренно двигать бёдрами навстречу, буквально уже трахая чужой рот. Влажные хлюпанья, пошлые характерные причмокивания приятно давят на Линь Линя, от чего тот, больше не имея выдержки за собой, резко кончает, надавливая и прижимая голову Найса к паху. — Подумать не мог, что ты настолько чувствительный. Так мило. — вытянув голову и проглотив сперму, с лёгкой отдышкой подмечает Найс. Проведя большим пальцем вдоль губ, он стирает остатки семени, после чего, опять дразня, слизывает их с пальца, заставляя Линь Линя смутиться ещё сильнее. — Извини, что не предупредил. Не мог дольше держаться. — неловко улыбнувшись, тихо произнёс Линь Лин. В ответ же Найс, потянувшись вперёд и поцеловав того в губы, сказал несколько пару ласковых и обнадёживающих слов поддержки. Всё-таки для того, у кого подобный опыт впервые, Найсу необходимо создать уютную и безопасную атмосферу между ними.       Дело стало принимать куда более серьёзные обороты. Вновь усевшись на колени меж чужих раздвинутых ног, Найс начал постепенно избавляться и от своей одежды ниже пояса. Линь Линю, конечно, хоть и отшибло голову на фоне хлынувшей эйфории и экстаза, но при виде чужих действий он мигом пришёл в себя, глядя с лёгкой опаской. Он не боялся Найса, ни в коем случае, он доверял ему всецело, но вот то, что будут делать с ним дальше, несколько пугало Линь Линя. Скорее из-за неизвестности и неопытности.       Заметив смятение в чужих глазах, Найс ласково улыбнулся и, расправившись со штанами, достал из бокового кармана небольшой тюбик лубриканта и презерватив. Всё-таки в этом деле нужно быть крайне деликатным и подготовленным, а не лезть наобум, причиняя вред и боль партнёру. — Даже не спрашивай. Да, я планировал, поэтому и взял необходимое с собой. Сомневаюсь, что у тебя найдётся такое в доме. — сразу ответил на возможный вопрос Найс, откидывая одежду в сторону. И, отложив презерватив чуть поодаль на диване, мужчина принялся выливать смазку на пальцы, обильно смачивая и увлажняя их.       Наблюдая за всем этим, взгляд Линь Лина невольно опустился ниже по торсу, останавливаясь на чужом достоинстве. Не то, чтобы он испугался весьма заметной разницы в их размерах, в которой, не удивительно, выигрывал Найс, но промелькнувшая мысль того, что подобный агрегат должен поместиться внутри него несколько настораживала. Что, впрочем, и было написано вместо субтитров на лице Линь Линя и не осталось незамеченным. Найс же, в свою очередь, поспешил успокоить любовника: он особенно мягко, с каким-то непередаваемым теплом улыбнулся, точно своим выражением вселяя в Линь Лина хоть каплю спокойствия. Удивительная способность улыбки Найса.       Вновь нагнувшись к любовнику, Найс для начала просто приложил два пальца к проходу Линь Линя, обильно смазывая, готовя к новым и непривычным ощущениям. В таком деле нельзя было спешить, как бы не хотелось и как бы не сносило крышу от неконтролируемого желания. Найс, вновь припав к губам Линь Линя, начал ободряюще уводить того в нежный поцелуй, стараясь хоть таким маленьким действием успокоить напряжённого любовника. И вот наконец первый палец начал проникать внутрь — пока без ощутимого дискомфорта, лишь как незначительная заполненность. Подождав в таком положении с минуту, Найс начал потихоньку, очень размеренно двигать одним пальцем взад-вперёд, давая понять новые ощущения Линь Линю. Тот же в свою очередь, кажется, ещё не испытывал никаких негативных ощущений и раз так, то можно добавить ещё один палец. И вот входит уже второй, Линь Лин заметно ерзает и хмурится на секунду, но затем вновь расслабляется, позволяя шаг за шагом растягивать себя. Пальцы внутри то раздвигаются, то двигаются, входят и выходят, постепенно расширяя размеры. И вот наконец пришло время для ещё одного — заключительного — пальца, который поначалу входит с трудом, но затем спустя время начинает скользить так же, как и все остальные. Теперь Найс массировал уже тремя пальцами, неспешно раздвигая их внутри и возвращая вновь в обычное положение. А Линь Лин, похоже, уже подпривык, спокойно перенося столь важные манипуляции, полностью сконцентрировавшись на ласковых поцелуях. — Ты готов? Если будет больно, сразу говори об этом и не молчи, договорились? — медленно разорвав поцелуй, тихо прошептал Найс, утыкаясь своим носом и лбом в чужой. В ответ последовал одобрительный кивок и после этого Найс, медленно вытащив пальцы, потянулся за резинкой, одним движением разрывая упаковку и натягивая презерватив на свой член. И, не забыв предварительно смазав его также, мужчина вновь опустился к партнёру, мягко протискивая одну руку под его спину, прижимая к себе плотнее. Линь Лин же прижался в ответ, мягко обвивая руками шею, да одной рукой зарываясь в белоснежные волосы на чужом загривке, ласково перебирая их меж пальцев.       Свободной рукой Найс взял свой член и, приставив к колечку мышц, постепенно стал вставлять: начиная пока лишь с головки, оставаясь в каждом из положений по нескольку минут для чужого комфорта. И вот, постепенно вставляя уже почти до середины, Найс замечает, как Линь Лин всё плотнее и с силой жмётся, преодолевая этот несчастный порог дискомфорта от расширения. Ранее свободную руку он поднимает выше, мягко подкладывая под чужую макушку, да начиная легонько ерошить волосы, как бы отвлекая и успокаивая своими движениями. Ещё несколько минут и член, наконец, входит полностью, однако Найс не спешит двигаться, выжидает некоторое время перед началом. И как бы ему не хотелось начать резко и грубо двигаться внутри, дурманенный этой приятной теснотой, он вовремя себя окликает. Да и, судя по ощущениям на торсе, Линь Лин тоже вновь возбудился от таких маленьких и неспешных действий.       И вот момент, которого ждали оба. Найс начинает постепенно двигаться, ласково зацеловывая то щёки Линь Лина, то переключаясь на нежные мочки уха. Он не выходит до конца, движется внутри лишь наполовину, поступательно ища необходимую для полного удовольствия партнёра простату. Линь Лин же под ним ещё лишь пока тяжело дышит, старательно пытаясь понять для себя новые ощущения заполненности. Ему не было дискомфортно от члена внутри, но и как такового удовольствия он ещё не ощущал от этих движений. И Найс, решив чуть изменить угол, вставляя чуть под иным градусом, вновь толкается до основания, вызывая у любовника долгожданные эмоции: Линь Лин резко вздрагивает в объятиях и, словно позабыв как дышать, приоткрывает рот от изумления. Что-то до жути приятное разлилось по его телу, заставив даже звёздам появиться перед глазами на миг. Кажется, нашли и, на удивление, достаточно быстро.       Закрепив необходимый угол, Найс начинает постепенно ускоряться, плавно двигаясь внутри Линь Лина и из раза в раз удачно задевая головкой простату, от чего тот в свою очередь, с силой сжимая пальцами чужую спину, начал издавать лёгкие, ещё пока тихие стоны удовольствия. Но даже они неимоверно заводили Найса, постепенно вымещая рациональную часть из головы, замещая её животной, тяжело контролируемой похотью. Хотелось грубо, жёстко и быстро, подминая хрупкое тело под себя; хотелось выбивать серенаду стонов из Линь Линя, не позволяя ему сделать и глотка воздуха. Хотелось полноценно взять его.       Последний предохранитель слетел безвозвратно. Найс, с небывалой силой вжав в себя Линь Линя, вцепился зубами тому в ложбинку меж шеей и плечом. И, резко нарастив темп, начал насаживать любовника на член с громким шлепком тела о тело. Одну руку спустив к чужой пояснице, он слегка приподнял внизу партнёра для удобства, в бешеном темпе скользя внутри него. И Линь Лин, точно не ожидавший подобного, начал задыхаться от собственных стонов: каждое попадание по простате приближало его всё ближе и ближе к очередному оргазму, а эйфория, нежданно накатившая на него от небывалого удовольствия, вновь одурманила и опьянила, от чего всё происходящее казалось каким-то нереальным. И даже сильный, чуть ли не до крови укус Найса не мог перебить все те эмоции и ощущения, в которые точно водоворотом утянуло Линь Линя в этот момент.       Ноги, закинутые на поясницу Найса, стали заметно дрожать, да и сам Линь Лин, чего уж умалчивать, срывался уже не просто на стоны, а на полноценные крики — не боли, ни в коем случае, а удовольствия. Найс, ритмично втрахивая любовника в диван, перешёл с тяжелых вздохов на подобие рычания, больше не имея возможности вновь завладеть контролем над происходящим. И вот, ещё несколько сильных, грубых и глубоких движений, как Найс начинает чувствовать приближение долгожданной развязки. В этот момент, кажется, всего на мгновение рассудок вернулся к нему лишь для того, чтобы сообщить партнёру: — Линь Лин, я уже совсем скоро. — тяжело дыша, кое-как выпалил Найс и затем вновь продолжил. — Не хочешь закончить вместе?       Отпрянув от чужой шеи, мужчина взглянул в чужие глаза и, чёрт возьми, выражение лица Линь Линя в момент экстаза было настолько завораживающим, что Найс не мог оторвать от него своего взгляда. В свою очередь Линь Лин, не имея возможности и слова вставить, лишь одобрительно кивает, мягко укладывая обе ладони на чужие щёки, уводя партнёра в страстный поцелуй. Ещё несколько толчков и вот она — долгожданная кульминация. Резко вставив до самого основания, Найс с протяжным стоном кончает, не спеша выходить из любовника. И Линь Лин, не в силах более сдерживается, кончает почти в то же время, пачкая собой и себя, и партнёра.       С нескольких минут они лежали, даже не имея возможности сдвинуться от — в прямом смысле — головокружительного секса. И лишь спустя время первый, кто подал хоть какие-то знаки, оказался Найс. Он, аккуратно выйдя из любовника, стянул с себя презерватив и, парой ловких движений завязав его, поднялся с места и выкинул в мусорку у кухни, после чего благополучно вернулся обратно, присаживаясь рядом с лежащим, ещё переводящим дыхание, Линь Линем. И вновь мужчину встречает всё та же наполненная нежностью и заботой улыбка Найса, что с благоговением разглядывал своего партнёра. — Найс, к слову. Ты ведь сказал представить вместо тебя Луну. — спокойно произнёс Линь Лин, на что в ответ со стороны последовал короткий кивок. — Всё это время я видел тебя, а не ёё, Найс. — Чёрт, Линь Лин, а вот это и правда звучит смущающе. Я рад это слышать, не представляешь, как приятно. — разразившись лёгким хохотом, ответил Найс и, нависнув над Линь Линем, оставил мягкий, почти невесомый поцелуй на губах в знак признательности и благодарности.