Смута в любви

Пелена на глазах, смутные воспоминания, отголоски запоминающегося смеха и запах сигарет. Все это — воспоминания о встречах с Русланом.

Руслан пропитан иронией и сарказмом, в которых таится правда бытия. Он окутан едким ароматом сигарет, который впитался в руки и губы. Руслан не был праведником, но в глазах Николая он казался божеством. Возвышенным и отстранённым от мирского, будь то стандартная мораль или дела. Речь его состояла из грязного, безбожного флирта. В одном предложении умещалось "малыш" и язвительный подкол. Его принципы не терпят предательства, поэтому вокруг его личности прочная стена из недоверия и колкостей, ведь он не привязывается сам. "Чтобы не разочароваться — не строй надежды", — таков его девиз. Изящные и холодные руки нежно и игриво замыкают шею Сибирякова в кольцо, перекрывая кислород и возможность абстрагироваться. Руслан подходил ближе, затем делал шаг назад и начинал петлять зигзагом. Николаю не было позволено проследить закономерность и логику действий его "божества", ведь Руслан мастерски сжигал мосты из догадок. А Коля терялся и тонул, без возможности доплыть до побережья. Он был выброшен в солёное море слез, не имеющее ни начала, ни конца, оставалось лишь пойти на дно. Руслан не придавал своим действиям столько смысла, сколь желал получить Николай. Ему это не нужно. Толк от смысла, если двигателем прогресса был интерес и правила игры? Однако из игры не мог выйти даже он, потому что вся его жизнь выстроена на основе этих правил. Необязательно задумываться о них, они отпечатались в его сознании. Николай угодил в ловушку. Сперва мысли невольно цеплялись за вызывающее поведение Енисейского. Неправильное, кричащее и лживое. Одна маска сменялась другой, отнимая возможность подобраться к нему и познать его истинную природу. Но Николаю это особо и не было нужно. Нет смысла от ключа, если непонятна суть замков. Эмоциональное развитие Сибирякова примерно на одном уровне с отметкой "0", если не ниже. Ему неизвестна подоплека действий Руслана, ввиду неосознанности им своих эмоций. Эмоции — роскошь, которая была заперта в стеклянном серванте с самого детства. Понимая, почему и из-за каких гормонов берется счастье, прочувствовать на себе его не удалось. Юноша не считал этот свой "минус" плохим, какой прок от чувствительности и эмоциональности? Существует работа и наука, они имеют значение, так ли нужно остальное? Тем не менее, подход Николая усложнил жизнь. Догадки сгорали, оставляя после себя пепел и кучу открытых вопросов: зачем? почему? как? Отказавшись от людской привилегии в виде чувств, он вынужден терзаться сомнениями, основанными на логике. Что может быть хуже таких рассуждений перед сном? Острые, резкие и рациональные. Но бессмысленные в отношении Руслана. Балансируя на краю лезвия, сам того не замечая, Сибиряков стал чаще переводить взгляд на Енисейского. А в глазах горело тепло. Случайно цеплялись руками, невольно сводя мысли к порочному божеству. Не понимая очевидного, он сам путался в сети, которую предпочитал отрицать ранее. От работы Николая отвлекали терзания разума, совершенно ему несвойственные. Впервые о себе они заявили полгода назад. Осторожно исколов нетронутое сердце до кровоточащих ран, они зацепились за Сибирякова, словно якорь. Со временем их "уколы" становились глубже, острее, больнее и тревожнее. Они породили ревность и зависть. А Николай страдал от осознания наличия этого набора и изнывал от непонимания ситуации. Почему сердце обливается кровью? Почему неприятно смотреть на улыбку Руслана, посвященную кому-то другому? Почему ему никогда не будет позволено стать близким с Русланом настолько, насколько позволено Дугару? С каждым "приступом" таких мыслей становилось все невыносимее и тяжелее на сердце. Больший дискомфорт вызывала невозможность подчинить эти страдания логике, как было раньше, однако и отрицать задатки чувств было не легче. Руслан вновь одаривает взглядом своих чарующих глаз Дугара, а Николай невольно стал свидетелем. В память яркой картиной врезалась мягкая улыбка Енисейского. В ней не было намека на язвительность и кислоту, которая разъедала сознание окружающих, не было резкости, не было ничего отрицательного и неправильного. Была лишь искренняя радость и нежность, умиротворение. Николаю было ясно, что все эти блага — недоступная роскошь, которая не по карману ему. Это было неприятно. Отрицаемая ревность брала верх над разумом и застилала собой трезвый взгляд на мир, соединяясь с завистью. Изнутри тело дрожало и изнывало от желания быть на месте Дугара. Почему он не Дугар? Десяток раз этих "почему" резал без ножа. И так было всякий раз, стоило Руслану показать чуть больше глубины своих чувств. Николай старался погрузиться в отчёты, работу, чтобы уйти от мирского. Чтобы сбежать и не думать. Но есть ли возможность сосредоточиться, когда его божество не давало покоя? Повышенное внимание с его стороны к Николаю оставалось менее понятным. Душа от этого трепетала, но с чего вдруг такая милость? Не имело значения, подшучивания это или что-то другое, важно то, почему он это делает. Прокручивая свои размышления, Николай совмещал их с документами. Сконцентрировав взгляд на бумагах, он зацепился за выделенное красной ручкой слово. "Руслан". Николая прошибло дрожью. Он убедился в своих чувствах. Это длилось полгода, затем год, полтора, два, в конечном итоге достигнута отметка в три года. Уходить в темноту от своих чувств юноша не мог, но научился справляться с ними. Подавлять. Он не желал счастливого будущего со своим божеством, это слишком много для него, было достаточно капли теплоты. Николаю хотелось просто быть рядом и знать что-то из жизни Руслана. Хотелось понимать, почему его личность именно такая, почему его принципы так категоричны к человечеству. Казалось, желание узнать перекрывало желание обладать Енисейским. До недавнего времени. Чувства нахлынули вновь, снова перекрывая кислород. Как же так? Ведь Николай научился пресекать эти приступы. А дело было во внимании Руслана к нему, как в прошлый раз. Руслан невзначай заводил диалог с юношей, затем одаривал своей фирменной улыбкой. Как же прекрасен он был в такие моменты. Руслан был противоположностью правильных норм, он являлся олицетворением сопротивления. Не потому, что сам яростно хотел отречься от них, скорее из вредности и нежелания быть идеальным по меркам людей. Но это не отталкивало, а скорее влекло. Порочная душа Руслана оставляла след на многих, ведь они оказывались слабы перед его чарующим обаянием. Он был чудесен, когда применял свой флирт, смешивая со свойственной ему резкостью. Кокетство проникало в самые холодные и закрытые от мира части сердца, полностью открывая их Руслану. А Руслан был далеко неглупым в вопросе чувств, особенно, если направлены они к нему. Сам того не понимая, Николай ехал на мотоцикле Енисейского, держа его за талию. Этот момент поглотил все тревоги и лишние мысли. Они растворились во встречном ветре, в огнях ночного города, в прохладе, оставляющей мурашки по коже. Николаю хотелось навечно остаться в этом моменте. Конечной остановкой был парк. Неожиданно для Николая Руслан сам начал диалог, который продолжался до скамьи в отдалении от парочек. Внезапно Руслан окатил Сибирякова своей фразой, которую юноша не ожидал услышать. — Коль, зачем ты задерживаешь взгляд на мне? — с привычной ноткой игривости произнес он. — Что, прости? — А ты думаешь, я не вижу? Не говори, что понравился, — с едва слышимой усмешкой выпалил Руслан. — Понравился? — Николай был в недоумении. Неужели он обо всем догадался? — Малыш, не делай вид, будто не услышал. Повисло давящее молчание, заставляющее впасть в смятение. Николай медлил с ответом около нескольких минут. Руслан не торопил, ведь не знал о внутреннем конфликте своего собеседника. Для него это была простая прогулка по просьбе Матвея, не более. Уж очень он любит капать на мозги с заботой о своем "дитя", вот только страдают от нее другие.Внезапно тишина прервалась речью Сибирякова. — Понравился? Это мягко сказано. Каждая мысль заканчивалась тобой, все напоминало о тебе. Каждая мелочь была пропитана тобой и только тобой. Я ушел от состояния равновесия, без возможности вернуться, обменяв на ревность и любовь по отношению к тебе. Есть сомнения или другие варианты? Руслан удивлённо поднял бровь, доставая из кармана пачку сигарет. Поджег сигарету и вдохнул дозу никотина. Продолжалось это минуту, может больше, но сопровождалось молчанием. — Какая глупость. Коль, ты глупец, самый настоящий. Не путай привязанность к тому, что связано со мной и любовью ко мне. Ты слишком нежен, чтобы вынести это, — с долей безразличия сказал Руслан. А Николаю деваться было некуда, раз сказал начало, то не имеет права оставить свою тираду без конца. — Нет, — быстро и резко отчеканил юноша, будто не слушал ответ Енисейского. — Я не пришёл к этому сразу, мне потребовалось несколько лет, чтобы понять и осознать наличие чувств. Думаешь, я не старался отрицать их? Вот только все тщетно. Я тонул в непонимании и желании обладать тобой. В желании приблизиться к тебе, хотя бы на шаг. Отрицать чувства значило отрицать себя. Если бы ничего не было, мечтал бы я оказаться на месте Дугара? Хотел бы увидеть искреннюю улыбку на твоём лице? Меня не интересует, каким ты кажешься миру, ведь для меня ты был всем. Мне не нужна взаимность, ведь её цена слишком велика для меня. Неужели ты не замечал всего этого? Руслан внимательно выслушал речь Николая. Вновь затянувшись сигаретой, он повернулся в его сторону и приблизился. Притянув за галстук юношу, Руслан дерзко прильнул к губам Николая, отдавая весь дым ему. — Считай это подарком за свои страдания, — лицо Руслана украшала улыбка, непривычная для Сибирякова. Юноша закашлялся, параллельно прокручивая весь диалог в голове. Вплотную подступило непонимание действий со стороны Енисейского. — Не ставь на себе крест. Пока ответ на твое признание неизвестен даже мне. Не торопись, малыш.