Студия

      Намджун посмотрел на таблетки на своем столе, тяжело вздохнул и провел рукой по волосам.       Сможет ли он сделать это? Поможет ли это ему?       В последнее время Намджун чувствовал себя несчастным. Ему не нравилась его музыка. Она казалась ему рутиной, которая никогда не закончится. Она больше не приносила ему радости. Он больше не радовался тому, что является лидером самой популярной в мире мужской группы. Это делало его несчастным. Казалось, что в последнее время он работает все больше и больше. Это отвлекало его от хобби, семьи, парней.       Они пытались приглашать Намджуна на свидания, но их приходилось отменять или идти без него, потому что он должен был работать, работать и еще раз работать. Он наблюдал издалека за тем, как его парни живут и любят друг друга, а сам застрял в своей студии, на совещаниях в компании, где угодно, только не там, где были они.       Он ненавидел видеть разочарование на лицах своих парней, когда ему приходилось срываться со свидания из-за совещания или чего-то еще, что, по мнению компании, требовало его немедленного внимания.       Намджуну не нравилось, что Юнги задерживается в студии допоздна, чтобы помочь ему. Поэтому он сказал Бан ПиДи и Седжину, чтобы они больше его не пускали. Это привело к крупной ссоре, после которой они не разговаривали несколько недель.       Намджун снова перевел взгляд на таблетки.       Что произошло бы, если бы он умер? Распалась бы группа? Исчезли бы отношения, на развитие которых мемберы потратили годы? Станет ли лидером кто-то другой, подвергнутый тем же пыткам, которые подтолкнули Намджуна к краю обрыва, с которого он теперь беспомощно свисал?       Сокджин мог бы стать лидером. Юнги мог бы стать лидером. Хосока уже назвали неофициальным вторым лидером. Даже макнэ могли бы стать лидерами, несмотря на свое ребячество. Станут ли они жертвами тех же мучений, с которыми он сталкивался ежедневно? Смогут ли они сохранять спокойствие и знать, когда нужно отойти от поглотившего его демона?       Взгляд Намджуна снова сосредоточился на таблетках. Они были единственным, что могло помочь ему, что могло ослабить напряжение в горле, которое, казалось, ничто другое не могло снять. Он перепробовал все. Алкоголь, легкие наркотики, от которых он быстро отказался, даже незаживающие шрамы на коже, которые становилось все труднее скрывать по мере того, как их становилось все больше, а дни шли своим чередом.       Намджун принял решение, взял таблетки и посмотрел на свой телефон.       Он на мгновение задумался, прежде чем взять его и написать сообщение своим парням. Ничего особенного. Ничего, что вызвало бы подозрения. Простое сообщение, которым он бы удовлетворился, отправляя его. [Я люблю вас, ребята. Спасибо вам за то, что вы лучшие бойфренды, о которых я мог только мечтать]       Отправив сообщение, Намджун выключил телефон и отложил его. Он не хотел читать их ответы. Каждый из них будет терзать его сердце, пока оно не вырвется из груди.       Намджун открыл упаковку с таблетками и проглотил их все разом.       Таблетки застряли у него в горле, потому что он проглотил их насухо, из-за чего он чуть не подавился, прежде чем схватил стакан с водой и запил их.       Намджун подошел к дивану в своей студии, лег и уставился в потолок, сжимая в руке пузырек с таблетками.       Он прождал несколько минут, может быть, часов, прежде чем его зрение померкло и глаза закрылись.

***

      Юнги оглядел своих парней, сидящих кружком на полу в танцевальном зале. Все были здесь, кроме Намджуна.       Он ушел после тренировки, сказав, что ему нужно срочно закончить работу.       Юнги посмотрел на свой телефон, когда тот завибрировал. Он был единственным, у кого телефон еще не разрядился, поэтому он достал его, посмотрел на уведомление на экране и слегка улыбнулся.       Это было сообщение от Намджуна.       Юнги снова посмотрел на остальных и наконец сосредоточился на разговоре, который они вели. Но даже когда ему удавалось уловить обрывки фраз, он совсем не понимал, о чем идет речь.       — Я пойду за Джуном. Бан ПиДи сказал, что у нас две недели выходных. Это касается и его, — сообщил Юнги, вставая и осторожно обходя остальных по пути к двери.       — Спроси его, не хочет ли он сегодня поужинать с нами! — крикнул ему вслед Чимин, а Юнги показал ему большой палец вверх, прежде чем отправиться в студию лидера.       Добравшись до места, он постучал в дверь и, тихо напевая, стал ждать ответа. Тишина.       — Джун-а! Ты там спишь? — тихо позвал Юнги, снова постучав в дверь.       Обычно он предполагал, что Намджун работает или дремлет, оставлял его в покое и повторял попытку позже. Но сейчас у Юнги зародилось нехорошее предчувствие, как будто кто-то вонзал в него нож и поворачивал его в плоти.       В голове у него звучали слова, такие неразборчивые, что он не мог их понять, но знал, что они о Намджуне.       Юнги подошел к панели на стене, торопливо набрал комбинацию и стал ждать, пока щелкнет замок.       Услышав щелчок и сигнал с клавиатуры, он открыл дверь и заглянул внутрь.       Он не увидел Намджуна за столом, но заметил, что его телефон и компьютер все еще включены и открыты для работы.       Юнги вошел в комнату и посмотрел на диван, который был скрыт от глаз за открытой дверью.       Его сердце замерло, когда он увидел лежащего там Намджуна с пустой таблетницей в руке. Рука лидера соскользнула с дивана и теперь слегка вытянулась, словно пыталась дотянуться до таблетки на полу.       Юнги быстро подбежал к нему, опустился на колени рядом и взял его за щеку.       — Джуни? Малыш, что с тобой? Ну же, мне нужно, чтобы ты очнулся, пожалуйста, очнись, — бормотал он, не осознавая, что тряс мужчину за плечо.       Намджун не просыпался. У Юнги скрутило живот. Он быстро наклонился и прощупал пульс. Его сердце упало, когда он не почувствовал сердцебиения, когда он вообще не услышал дыхания.       В глазах Юнги стояли слезы, когда он быстро направился к двери.       — Хен!!!       Все в танцевальном зале замерли от крика Юнги. Невозможно было понять, кого он звал, но его голос. Он звучал испуганно, как будто вот-вот заплачет. Нужно было очень постараться, чтобы мужчина позвал кого-то из них на грани слез. Он ненавидел плакать перед ними.       Все лихорадочно пытались понять, что могло случиться, пока Сокджин не вспомнил, что их парень пошел проверить Намджуна.       Джин быстро поднялся на ноги и бросился в студию, не обращая внимания на остальных участников, которые бежали за ним.       Когда он вошел в студию, то замер, пытаясь осознать происходящее.       Юнги плакал, тряся потерявшего сознание Намджуна, чья рука была протянута к пустой банке из-под таблеток.       — Хен! Он не просыпается, я не чувствую пульс! Я не знаю, что делать! — отчаянно кричал Юнги, глядя на старшего мужчину полными слез глазами.       Сокджин вышел из оцепенения и быстро шагнул вперед, заняв место Юнги рядом с Намджуном.       Пульса он тоже не нащупал.       — Юнги, беги за Седжином и вызови скорую, скорее, — приказал Сокджин, схватив выброшенную упаковку от таблеток и выругавшись, когда увидел, что этикетки нет.       — О боже мой!       — Хен, что случилось с Намджуном-хеном?       Сокджин выругался, переводя взгляд на других участников в дверях       — Малыши, мне нужно, чтобы вы вернулись в танцевальный зал. Я все вам расскажу, как только смогу, хорошо? — сказал он, глядя на Хосока, который кивнул и неуверенно увел макнэ.       Юнги вернулся с Седжином, все еще плача, и посмотрел на людей в комнате.       Седжин вбежал внутрь, опустился на колени рядом с Сокджином и Намджуном и тихо заговорил со старшим.       Трое мужчин спустили Намджуна в зону ожидания, куда подъехала скорая помощь.       Седжин поехал в скорой, сказав Джину, чтобы тот отвез остальных домой и встретил его там.       Сокджин согласился, прежде чем посмотреть на Юнги, который все еще плакал, как будто плотину прорвало после двадцати лет простоя.       — Все хорошо, малыш, с ним все будет в порядке, — прошептал Джин, крепко обнимая его и целуя в макушку, борясь со своими собственными слезами.

***

      Намджун слышал шарканье вокруг себя.       Он слышал непрерывный звуковой сигнал.       Он почувствовал, что в горле у него что-то застряло, и потянулся, чтобы вытащить это, но чья-то рука перехватила его и толкнула обратно.       Он попытался открыть глаза, но быстро закрыл их снова, когда их залил свет. Белый сменился черным, и он снова исчез.

***

      — Он очнулся? — спросил Сокджин, с тревогой поглядывая в сторону палаты Намджуна.       — Он очнулся, но потом впал в кому. Врачи не знают, когда и очнется ли он вообще, — ответил Седжин с грустным видом, протягивая руку к мужчине.       Сокджин быстро уклонился от этого жеста, схватил свой телефон, когда тот зазвонил, и ответил.       Первым звуком, который он услышал, были крики, грохот и снова крики.       — Хен, Юнги-хен! — взволнованный голос Хосока прорвался сквозь шум, наполнив Сокджина таким же беспокойством.       — Я уже возвращаюсь, — быстро сказал Джин, прощаясь с Седжином и спеша обратно в квартиру.       Хосок быстро проводил его в комнату, которую они делили с Юнги. Старший подошел, открыл дверь и проскользнул внутрь.       В комнате царил беспорядок. Вещи были разбросаны, казалось, что здесь пронесся торнадо.       Юнги сидел на кровати, по его лицу текли слезы. Он что-то держал в руке.       Присмотревшись, Сокджин заметил, что это было кольцо, которое Намджун подарил Юнги всего за несколько недель до случившегося.       Юнги поднял взгляд, когда Джин подошел и опустился перед ним на колени.       — Прости за беспорядок, я все уберу, — пробормотал он, избегая зрительного контакта.       Сокджин тихо вздохнул и притянул его к себе.       — Все в порядке, малыш, я не злюсь, — прошептал он, нежно целуя своего мужчину в макушку.       Парни привыкли к вспышкам гнева Юнги после случившегося.

***

      Несколько дней спустя Сокджин рассказал остальным участникам о том, что Намджун находится в коме.       Юнги быстро встал и вышел, прежде чем кто-то успел его остановить. Чимин пошел на кухню, чтобы скрыть слезы, катившиеся по его лицу. Тэхен ушел играть в видеоигры с Чонгуком, но Сокджин слышал плач из их комнаты, и его сердце разрывалось. Хосок пытался утешить остальных, не обращая внимания на собственную боль. Джин занялся макнэ, а Хосок ушел искать Юнги       Он нашел его в спортзале компании, где тот яростно колотил по боксерской груше.       — Хен? Ты в порядке? — спросил Хосок, осторожно подходя к нему.       Юнги не ответил, на что он тихо вздохнул.       — Он очнется, хен, — сказал он, изо всех сил стараясь успокоить своего парня.       — Ты этого не знаешь! Перестань пытаться меня утешить! Это нихуя не сработает! — огрызнулся Юнги, повернувшись к нему. — Он сам, блять, выбрал это! Он сам, блять, решил нас бросить! Он принял решение и ему было плевать, кому от этого будет больно! Он даже не смог, блять, оставить нам записку, в которой объяснил бы, почему!       У Юнги на глазах выступили слезы, когда он позволил чувствам, которые долго сдерживал, вырваться наружу, словно разбилась стеклянная бутылка, пронзившая его осколками, вонзившимися глубоко внутрь, туда, где он не мог остановить кровотечение, где он не мог остановить боль.       — Я не могу спать по ночам. Я все время вижу, как он лежит там, на диване. Зайдя в ту студию и увидев это, я оказался в аду! Не знать, почему это случилось, — все равно что чувствовать, как огонь обжигает мою кожу! Он бросил нас и даже не сказал почему!       Юнги разрывало от боли, словно стекло ранило его изнутри, выдавливая чувства, как кровь или слезы, которые жгли его каждую секунду, стекая по коже.       — Я просто хочу знать, почему, я хочу знать, мог ли я спасти его, если бы заметил хоть что-нибудь, — прошептал он, и слезы потекли быстрее, обжигая щеки. — Я хочу, чтобы он проснулся и все было хорошо.       Его голос превратился в надрывный всхлип, когда стекло закончило свое дело, разрывая его изнутри и выдавливая все наружу, пока он не потерял самообладание и не упал на колени, рыдая.       Хосок подбежал к мужчине и прижал его к себе, пока тот рыдал. Он ничего не говорил, да и что тут можно было сказать? Он просто сидел с Юнги на руках, может, несколько минут, а может, и несколько часов, пока рыдания не утихли и он не обмяк в его руках.       Хосок посмотрел на вырубившегося мужчину, грустно улыбнулся, поцеловал его в голову и вытер слезы со щек.       — Он проснется, хен, он должен. Он бы не бросил нас, — прошептал он, прежде чем поднять Юнги на руки и отнести домой.       Сокджин посмотрел на него с явным беспокойством во взгляде, поэтому Хосок объяснил, что случилось, и отпустил старшего, чтобы тот позаботился о Юнги.

***

      — В больнице не знают, очнется ли Намджун, и мы не можем вечно скрывать это от прессы, — сообщил Седжин, глядя на парней, сидящих за столом для совещаний. — Нам нужно решить, что делать с будущим группы.       — Ты, наверное, шутишь! — прорычал Юнги, шокируя остальных. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз разговаривал. — Ты хочешь поговорить о будущем группы?! Ты хочешь поговорить с нами о том, как мы вернемся и будем выступать на сцене, пока наш лидер, наш чертов парень, находится на грани смерти?! — продолжал кричать он, уставившись на начальство.       — Я знаю, что сейчас вам тяжело, ребята, — начал говорить Бан ПиДи, но Юнги перебил его:       — Нет, ты нихуя не знаешь! Ты не знаешь, каково это — сидеть дома или в больничной палате и гадать, выживет ли твой парень! Ты не знаешь, что чувствует каждый из нас! Мы сами решаем, когда будем готовы, а не ты! — прокричал Юнги, прежде чем встать и уйти, направляясь туда, куда ведут его ноги, пока он не оказывается дома, в комнате Намджуна.

***

      Юнги вышел из общежития в три часа ночи после кошмара, бесцельно шагая и вытирая слезы с глаз.       Он пришел в шоке от того, что оказался в студии Намджуна. Никто не заходил внутрь с тех пор, как они нашли его там.       Юнги запер за собой дверь и оглядел комнату, чувствуя, как на глазах вновь наворачиваются слезы. Он подошел и сел за стол Намджуна, огляделся и замер, когда его взгляд упал на листок бумаги.       Он был зажат между какими-то книгами, как будто его никогда не должно было существовать.       Юнги потянулся и схватил листок, прежде чем развернуть его и прочитать написанное.       Записку написали за несколько часов до того, как они нашли Намджуна в студии.

«Я не знаю, к кому с этим обратиться. Я не хочу беспокоить остальных, я и так уже слишком сильно их подвел.

Я не могу продолжать. Работы становится слишком много. Она накапливается и сваливается на меня. Как лидер, я знаю, что это моя ответственность, но мне кажется, что компания взваливает на меня работу, которую могла бы легко выполнить сама.

Мне перестало нравиться быть лидером. Я всегда лидер, даже когда хочу просто отключить эту часть себя и расслабиться. Только мемберы не относятся ко мне как к «RM», а как к Намджуну.

Я перестал получать удовольствие от музыки, которую мы сочиняем. Остальные прекрасно справляются со всем, но я больше не могу находить в этом радость. Я чувствую себя несчастным, когда пытаюсь писать новые тексты или репетирую танцы, я просто чувствую себя несчастным.

Мне неприятно это говорить, но в этом чувстве виновата компания. Я это понимаю. Мне нравится, что я могу следовать за своей мечтой и делать это с шестью другими невероятными людьми, которых я люблю, но эта компания забирает у меня все, что у меня есть, и даже больше.

Мою любовь к музыке, мою радость от того, что я лидер, мою семья, мой сон, моих парней.

Я упускаю все, как будто меня вообще не существует за пределами «RM».

Как будто Намджун умер, и это единственная часть меня, которая осталась. RM, а не Намджун.

Передо мной стоит пузырек с таблетками, на который я смотрю уже несколько часов. Это мой последний вариант. Я перепробовал все.

Я знаю, что это плохо, и знаю, что причиню боль людям, которых люблю больше всего, но я больше не могу бороться.

Это страдание тянет меня вниз и удерживает под водой до тех пор, пока мои легкие не наполнятся водой, и я не начну тонуть снова и снова, пока жив.

Если кто-то из моих близких, моих любимых, прочитает это, я прошу прощения и люблю вас. Я никогда не перестану вас любить. Это было мое лучшее решение. Пожалуйста, не думайте, что я поступил так, потому что не люблю вас.

Я просто больше не могу бороться»

      Юнги сделал судорожный вдох, закончив читать записку, и вытер слезы с глаз. Он хотел получить записку, причину, ответ, и теперь он их получил.       Бан ПиДи созвал совещание позже в тот же день.       Сокджин чуть не расплакался, увидев Юнги, обрадовавшись, что тот в порядке.       — Я не увидел тебя, когда проснулся, и остальные не знали, где ты. Мы так волновались, — бормотал он, притягивая его к себе.       Юнги обнял в ответ с легким сожалением.       Его мысли все еще были заняты запиской, которая жгла ему карман, обжигала кожу.       — Нам нужно обсудить будущее группы. Прошло несколько месяцев, а Намджун так и не очнулся. Врачи предлагают отключить его от аппарата жизнеобеспечения, — сообщил Седжин, глядя на парней с такой печалью, что Юнги хотелось блевать.       — Что? Нет! Вы не можете! — закричал Чонгук, оглядывая всех в комнате. — Мы не можем просто убить его! У него есть шанс, они сказали нам, что у него есть шанс!       — Чонгук, прошел почти год, — напомнил Седжин.       — И были люди, которые просыпали через четырнадцать лет! — возразил Чимин, его глаза наполнялись слезами.       — Мы должны думать о долгосрочной перспективе. Никто не знает, что эти наркотики сделали с его мозгом, захочет ли он вообще жить.       Парни вздрогнул от этих слов.       — Это идеальное решение. Давай, почему бы тебе просто не убить его снова? — прошипел Юнги, уставившись на Седжина темными глазами       — Юнги, о чем ты говоришь? — прошептал Тэхен с ужасом в глазах. Неужели он действительно согласился убить их партнера?       — Намджун оставил записку. Я нашел ее сегодня утром, — сказал Юнги, доставая из кармана клочок бумаги и бросая его на стол. — Я нашел причину. Вы. Эта компания перегружала его работой, пока он не решил, что смерть лучше всего остального.       Седжин и Бан ПиДи посмотрели друг на друга, а затем на мемберов. Сокджин взял записку и прочитал ее, прежде чем передать остальным. Наконец Седжин взял ее и пробежался по словам.       — Вы не имеете права решать, что с ним будет. Мы решаем. Он наш парень, а не ваша рабочая лошадка! — прорычал Юнги, прежде чем забрать записку и уйти. Остальные молча последовали за ним.

***

      Намджун застонал, открыв глаза, и ослепительный свет снова ударил по ним. Он быстро заморгал, привыкая к свету, пока не смог оглядеться.       Он был в больничной палате. Он вспомнил причину своего нахождения здесь. Чувство вины и стыда быстро охватило его.       Намджун попытался сглотнуть, но что-то мешало ему. Он попытался вытащить это, когда открылась дверь.       — Доктор! Он очнулся! — крикнула медсестра, подбегая к Намджуну.       Доктор вбежал следом в сопровождении нескольких других медсестер.       Намджун чувствовал себя окруженным.       Ему казалось, что он задыхается. Он закрыл глаза и снова потерял сознание.       Он очнулся через несколько секунд и закашлялся, почувствовав, как спало давление в горле.       Медсестры и врачи все еще стояли рядом и задавали ему вопросы, заметив, что он снова очнулся.       Он быстро ответил им, гадая, где его возлюбленные. Неужели они его ненавидят?       После того, что казалось часами разговоров, Намджуну разрешили отдохнуть, и он беспокойно заснул.

***

      Сокджин замер, слушая голос на другом конце провода.       Остальные заметили это, сидя в гостиной, и увидели, как он побледнел, а его глаза наполнились слезами.       Через несколько секунд старший повесил трубку и с минуту смотрел на телефон.       — Хен? — прошептал Чонгук, протягивая руку к своему мужчине.       Сокджин чуть не подпрыгнул, уставившись на него.       — Хен, все в порядке? — спросил Чимин, его глаза наполнились беспокойством.       Джин помолчал с минуту, прежде чем улыбнуться и вытереть слезы.       — Джуни проснулся.

***

      Намджун проснулся, сквозь сон услышав скрип двери.       Он оглянулся, ожидая увидеть одну из медсестер или врачей, и чуть не задохнулся, заметив Сокджина, стоящего в дверях.       — Хен? — прохрипел Намджун, прежде чем его заключают в объятия.       — Никогда больше так не делай, Джуни, — прошептал Сокджин после нескольких минут молчания.       Намджун ответил на объятие, закрыв глаза и кивнув.       — Я обещаю, хен, мне так жаль.       — Все хорошо. Теперь все будет хорошо, — продолжал шептать Джин, слегка отстраняясь от объятий, чтобы коротко поцеловать своего мужчину в губы       Намджун потрясенно посмотрел на него.       — Отдохни, Джуни, — прошептал он.       Намджун заснул через несколько минут, а Сокджин гладил его по волосам.

***

      Намджун сидел на пассажирском сиденье и наблюдал за Джином, пока тот вел машину.       — Ты так пристально смотришь. О чем ты думаешь, малыш? — спросил Сокджин, не отрывая взгляда от дороги и осторожно ведя машину.       — Хен, я знаю, что случилось, но как я попал в больницу? — нерешительно поинтересовался Намджун.       Водитель слегка вздрогнул от этого вопроса, а затем тихо вздохнул.       — Юнги пошел сообщить тебе, что у нас есть немного свободного времени. Он нашел тебя и позвал меня. Я попросил его привести Седжина и вызвать скорую, — объяснил он.       — Юнги-хен нашел меня? — прошептал Намджун, чувствуя, как вина разъедает его изнутри, как книжный червь листы бумаги.       — Да. Тебе нужно поговорить с ним, когда мы вернемся домой, если ты готов, — сказал Сокджин, протягивая руку и переплетая их пальцы.       Намджун никогда бы не пожелал, чтобы кто-то из его парней нашел его, но если и был кто-то, кого он особенно не хотел видеть, так это Юнги. Он боролся с тяжелой депрессией, поэтому Намджун не мог представить, каково это — найти своего возлюбленного почти мертвым.       Как только они вернулись домой, Сокджин пошел искать остальных, чтобы предупредить их, чтобы они не толпились вокруг Намджуна, пока он будет искать Юнги.       Он нашел его в комнате Джина, сидящим на кровати и уставившимся в свой телефон.       Как только Намджун вошел, Юнги поднял взгляд, и его глаза наполнились слезами.       — Джуни? — прошептал он, и сердце Намджуна разорвалось на куски, когда он быстро подошел и крепко обнял своего парня.       Юнги вцепился в него мертвой хваткой и заплакал, цепляясь за любую часть тела Намджуна, за которую только мог ухватиться.       — Мне так жаль, хен, мне так чертовски жаль, — шептал Намджун, проводя рукой по его волосам.       Юнги уткнулся лицом в плечо младшего и разревелся.       — Лучше бы ты, блять, не делал этого снова, обещай мне!       — Я обещаю, больше никогда.       Он несколько часов просидел в постели с Юнги, не желая отпускать его. Тот боялся, что Намджун ускользнет от него, как песок из разбитых песочных часов.

***

      Намджун сидел рядом со своими парнями в гостиной, и каждый из них старался прикоснуться к нему, пока они смотрели телевизор.       Они много говорили о случившемся, каждый из них изливал друг другу душу и обсуждал произошедшее.       Они решили подождать, прежде чем идти в компанию, за что Намджун был благодарен в тот момент.       Когда он почувствовал, что засыпает, он просто прижался к Юнги, который крепче обнял его.       Остальные не возражали против такого расклада. Они знали, что им обоим нужно столько же комфорта, сколько и всем остальным.       Намджун заснул, слушая, как Чонгук и Тэхен смеются над шоу, а остальные говорят им, чтобы они замолчали, время от времени отпуская шутки, пока Юнги тихо шептал ему нежности, играя с его волосами.