№XXXXX2

Дело №ХХХХ2 “Потусторонний проводник, бесконечный поезд и помощник”. За последнее время в полицию, психиатрические лечебницы и Службы по паранормальным делам поступало множество обращений от никак несвязанных между собой людей о странных происшествиях в поездах. В поезде играла музыка. Это какое-то видоизменное классическое произведение, где отчётливо была слышна скрипка, а остальные Фукудзаве, далекому от мира музыки, было не по силаи разобрать. Однако не нужно было оканчивать консерваторию, чтобы сказать: произведение было некрасивым. Мелодия постоянно изменяла громкость и темп, что рефлекторно привлекало к ней внимание, хотя её основной задачей было играть на фоне и успокаивать. В поезде было душно и некомфортно. На сидячих местах было больно сидеть, соседи постоянно задевали Юкичи плечами и где-то рядом слышался детский плач. Глаза закрывалась сами собой — он провёл на вокзале пару часов, ожидая свой поезд. Да ещё и проводник попался крайне неприятный, успев нахамить не только Юкичи, но кажется и всем остальным пассажирам. Фукудзава был готов уже погрузиться в сон, но тут поезд резко затормозил, вызвал очередную волну злых возгласов пассажиров и недовольства Юкичи. Казалось, поезд прямо таки создан для того, чтобы быть самым неуютным средством передвижения в мире. Юкичи глубоко вздохнул, с силой сжимая кулаки и закрывая глаза. Хотелось успокоиться и просто поспать. Все потерпевшие сообщали о проводнике, который проявлял агрессию по отношению к пассажирам. Потерпевшие путешествовали на разных поездах, в разных странах и в разное время, но описание проводника совпало у всех них. Личность проводника установлена не была. Также были сообщения о раздающей классической музыке в вагоне, но название произведения не было найдено, а остальные пассажиры отрицали факт странного звучания музыки. Погружение потерпевших в “другую реальность” происходило одинаково: они засыпали и открывали глаза уже в пустом пространстве. Его разбудила вся та же противная музыка. Теперь она играла ещё страннее: по ощущениям все инструменты были расстроены, а запись испорчена, из-за чего в ней была куча шумов и других помех. Но это была не единственная странность: в поезде совсем никого не было. Этот факт не сильно смутил Фукудзаву — как любой нормальный человек он подумал, что спит. И даже факт того, что он себя ущипнул и ничего не произошло не напугал его. Фукудзава резко встал со своего сиденья, подходя к окну. В глаза ударило яркое закатное солнце, ослепив на секунду. Это была ещё одна странность, потому что в поезд мужчина садился в поезд до рассвета. Юкичи в своей жизни решал различные ситуации и справлялся единолично со многими опасностями, поэтому и в этой ситуации он старался действовать спокойно и собранно, но в глубине души всё же плескались страх и беспокойство. Сон ощущался реальным. Вот ещё одна странность — кресла были другие. Обитые мягкой тканью, с мягкими сидениями. А в самом вагоне было свежо, даже прохладно, потому что работал кондиционер, что редкость для поездов, ходящих здесь. Также пейзаж за окном был знакомым, но это явно было не то место, где поезд должен был оказаться. Природа за окном напоминала Юкичи о его детстве, где трава была ярко-зелёной, а облака всегда имели какую-либо узнаваемую форму. Да вот только трава здесь будто бы сливалась в один единый неразличимый зелёный цвет. Впрочем, возможно так казалось из-за быстрого движения поезда. Фукудзава открыл дверь в тамбур, вставая в пространство между вагонами, что было огромной ошибкой. Воздух здесь был тяжёлый, совсем как на вершинах гор, а запах… как будто поблизости разлагалось нечто некогда живое, и кто-то побрызгал вокруг самым-самым сладким, ярким и дешёвым ароматом, чтобы скрыть вонь от гнили. Стараясь сдерживать поступающую рвоту, Юкичи открыл дверь в следующий вагон, где уже смог вдохнуть нормального воздуха. Но стоило только ему сделать пару вдохов, как он замер. Он прекрасно знал это чувство. Он здесь не один. В помещении точно был кто-то ещё, и с одной стороны это успокаивало, а с другой настораживало, потому что непонятно было, как настроены по отношению к Фукудзаве. Осмотревшись и не найдя поблизости ничего похожего на оружие, Фукудзава начал осторожно двигаться вдоль вагона, готовый в любой момент оборонятся. Периферийным зрением он заметил, что вид за окном изменился до неузнаваемости и неизменным остался лишь закат. Музыка опять играла иначе и теперь расстроенная скрипка звучала агрессивнее, противореча неторопливому темпу других инструментов. В конце вагона, у сидения со столиком, сидел человек. Он беззаботно смотрел в окно, совершенно не обращая внимания на Фукудзаву, попивая чай из гранённого стакана. Неожиданно глаза неизвестного резко посмотрели на Юкичи, вызвав у того секундный паралич. Если бы на него напали в этот момент — он бы не смог дать отпор. — Вы заблудились? — спросил неизвестный абсолютно спокойным голосом. — Выглядите слегка растерянным. Что-то во внешности мужчины выглядело располагающим к себе. Его манера речи, опрятная одежда, тон голоса и внешность попадали в предпочтения Фукудзавы и если бы такой человек заговорил с ним — он бы с радостью поддержал диалог. И в ситуации, когда другого выхода нет, Юкичи отвечает: — Думаю, что так и есть. Неизвестный слегка улыбнулся и похлопал ладонью по соседнему месту. “Присаживайтесь, пожалуйста”. Юкичи аккуратно сел рядом, настороженно смотря на мужчину. От него приятно пахло: каким-то неизвестным парфюмом, табаком и запахом старого дома. Того самого, из детства. — Вы, должно быть, очень серьёзный и бесстрашный, — сказал мужчина, а Фукудзава посмотрел на него с вопросом во взгляде. — Мы тут только вдвоём в совершенно пустом поезде, в непонятной местности, но вы не паникуйте. — Предпочитаю думать, что это всё таки сон, — честно ответил Фукудзава. — Ну, так и есть, в какой-то степени. — Вы что-то знаете? — играючи спросил Юкичи, не воспримая происходящее всерьёз. Неизвестный вздрогнул, но тут же вернулся в прежнее спокойное состояние — было видно, что ему некомфортно. — Я знаю как выйти отсюда, но что это за место, как и почему мы здесь оказались — мне всё это ненеизвестно. — Так, как же отсюда выбраться и почему вы этого ещё не сделали? Неизвестный подвинул к Юкичи вторую кружку с чаем, которую Фукудзава сначала даже не заметил. Хотя, скорее всего она материализовалась там только что. — Я ждал вас, — сказал неизвестный. — Выпейте со мной на Брудершафт. Юкичи выразительно поднял бровь, не скрывая выражения небольшого отвращения на лице. — Не смотрите на меня так, это часть возвращения домой! Поверьте, я знаю, о чём говорю. Да и выхода у вас другого нет, — последнее предложение было сказано с какой-то неестественной интонацией, что натолкнуло Фукудзаву на мысль… — А вы не хотите пойти посмотреть, что в других вагонах? Может, там есть и другие люди, — сказал он. В глазах неизвестного появился настоящий, глубинный ужас. — Пожалуйста, не надо, — сказал неизвестный. Мольба в его голосе была искренней — такое не подделаешь, даже самым талантливым актёрам такое не под силу. — Почему? — строго и чётко спросил Фукудзава, стараясь пока всё же не полностью доверять человеку. — Там и правда есть другие… существа. Более того, там дальше бесконечность этих существ. Но все они хотят тебя убить, а я хочу помочь. — Назови хоть одну причину, почему я должен тебе верить. — Всё просто. Я — часть твоего подсознания, которая естественно хочет, чтобы ты жил. — То есть всё таки сон, да? Неизвестный улыбнулся. Жертвы сообщали о встрече с “частью своего подсознания”. Она всегда имела различный вид, всегда субъективно приятный для потерпевшего, но действительно по одному лекалу: предлагала выпить любимый напиток жертвы, а после возвращала в “нормальный мир”. “Спаситель” всегда назвал своё имя перед пробуждением жертвы, но ни одна из них не могла вспомнить названное имя. Из [данные скрыты] пострадавших 88% выпило напиток, после чего проснулось как после обычного сна. Потерпевший [имя скрыто] отказался от напитка и направился дальше в поезд, но потерял сознание в тамбуре, после чего также проснулся в нашем мире. Потерпевший сообщает о странных тенях, периодически мелькающих на периферии зрения. Потерпевший Джон Доу, по его словам, также отказался от напитка и прошёл около ста пятидесяти тысяч вагонов вперёд, прежде чем вновь встретить “Спасителя”. Этот “Спаситель” отличался от встреченного в первом вагоне, имел менее привлекательные черты лица, а также вместо любимого напитка предлагал выпить воды с битым стеклом. Судя по всему, этот метод тоже возвращает в “реальный мир”, но жертва теряет рассудок. Джон Доу покончил с собой ХХ. ХХ.ХХХХ, вскрыв себе горло осколком стекла. Из имеющийся информации было выведено несколько правил, о мерах поведения, в случае попадания в “бесконечный поезд”. 1) Не оставайтесь долго в первом вагоне и не рассматривайте пейзажи за окном. Это не опасно, но может негативно сказаться на общем самочувствии. 2) При выходе в тамбур задержите дыхание. Постарайтесь совсем не дышать там. 3) Во втором вагоне Вы увидите человека. Будьте с ним дружелюбны и выпейте с ним. Вы проснётесь в вашей реальности. После пробуждения немедленно сообщите о происшествии в ближайший полицейский участок. Если во втором вагоне не будет человека, то [информация скрыта]. 4) Если Вы по каким-то причинам не смогли выпить со “Спасителем” — продолжайте движение. Взаимодействуйте со всеми сущностями, что встретите в вагонах. Если у Вас получится выбраться — немедленно обратитесь за помощью в ближайшее отделение полиции. Дополнение к статье №ХХХХ2. Никто из пострадавших не сообщал о встрече со “Спасителем” в реальности. Вероятно, он действительно является частью самосознания жертвы. На основании этого факта и заключения доктора Х, можно сделать вывод, что “потусторонний проводник”, “бесконечный поезд” и “помощник” могут являться частью ментального отклонения или помешательства. Основным подтверждением этой теории служит факт того, что потерпевший Джон Доу имел при себе нейролептик [название скрыто]. — Нет, в реальности я тоже существую, просто это долго объяснять, а у нас не так много времени. Ты ведь скоро уже приедешь домой. А если тебя разбудят снаружи… Ну, по факту, ты вернёшься в обычный мир, но, вероятно, сойдёшь с ума, потому что весь мир для тебя будет выглядеть излишне сюрреалистично. Поверь, ты не хочешь почувствовать это на себе. Фукудзава тяжело вздохнул. — Этот сон сложный и неприятный, но давай проверим кое-что. Если ты и правда моё подсознание, докажи это. Неизвестный улыбнулся. — Обрати внимание на мою одежду. Не узнаешь? Ты носил её лет двадцать назад. А этот чай, — он взял свой стакан в руку, — чёрный с мятой и мёдом. Такой твоя бабушка делала тебе, когда ты болел. Вкус идентичный. Юкичи взял другой стакан в руку, принюхиваясь. По запаху и правда просто мята и мёд. Фукудзава протянул руку к неизвестному. “Что ж, давай выпьем”. Глаза мужчины напротив заискрились радостью, и мужчины переплели локти, сделав пару крупных глотков. Чай вызывал в теле тепло, не только от своей температуры. Напиток как будто и правда возвращал в прошлое: он молодил, путал воспоминания, доставая из памяти старые моменты, притупляя информацию о настоящем. Также было и с неизвестным человеком. Одно соприкосновение с ним вызвало волну непередаваемо приятных чувств, что было даже немного странно. Это и правда было (почти) подсознание Фукудзавы. И тогда понятно почему этот человек вызвал столько приятных эмоций — он был просто компиляцией всего самого приятного, что нравилось Фукудзаве. Резко начало клонить в сон. Возможно дело было в лёгком укачивании поезда, а возможно и в странном чае. — Так и должно быть, — быстро пояснил неизвестный. — Теперь ты можешь уснуть и, когда ты проснёшься, всё будет нормально. Сил спорить или спрашивать не было сил. Фукудзава чувствовал себя ребёнком, уставшим от долгих игр — так хорошо и спокойно ему не было очень и очень давно. Странный поезд казался сейчас самым уютным местом на всей планете, а пейзаж за окном самым приятным. Человек рядом казался обретённой родственной душой, который у Юкичи раньше никогда не было. Неизвестный подвинулся ближе к засыпающему Фукудзаве и положил голову к нему на плечо, прижимаясь и обнимая. Приятный запах от него ещё больше усыплял. Фукудзава уже не был уверен, что хочет засыпать и покидать это место. — И помни, в реальности я тоже существую, — уже на грани сна Фукудзава услышал тихие слова неизвестного. — Меня зовут Мори Огай. Если вдруг встретишь меня… Хм, позови меня на свидание. Фукудзава открыл глаза, когда проводник, но не тот, что был до этого, легонько тряс его по плечу. “Просыпайтесь, это конечная”. Люди вокруг всё также суетились, а девушка с соседнего места чуть не ударила Юкичи локтём, пока надевала пальто. Но всё выглядело как нормально. Они и правда приехали на нужную станцию, все вокруг выглядели спокойными и совершенно обычными. Юкичи взял свой саквояж и вышел из вагона одним из самых первых. Ему было приятно увидеть такой сон, даже не смотря на то, что он был немного жутким и закончился на грустной ноте. Но впереди у него своя жизнь, где не стоит ворошить прошлое и думать о придуманных людях. “Извините”, — послышался сзади знакомый голос. “Я думаю, вы обронили”. Фукудзава резко обернулся.