Мечтать не вредно

      Ещё через год после того, как они съезжаются, все начинает ощущаться немного легче. Нет, работы не становится меньше — Хаякаве все ещё нужно искать идеи для дизайна, много с кем договариваться и — что самое страшное! — убираться. Потому что, несмотря на взваленное на ее плечи управление магазином, Кито все ещё находит время ее строить.       — Да когда ты уже устанешь! — скрежечет зубами Хаякава. Кито, вальяжно развалившись на диване, раскрашенном под тигра, ни капли не смущена.       — Для тебя — никогда.       В общем, они привыкают. Возможно, иногда и правда случаются периоды затишья, но, честно говоря, им нравится загруженность. Особенно Кито — пусть она и любит это отрицать, иметь применение себя в чем-то успокаивает ее. Хаякава сказала бы, что это пускает ее энергию в полезное русло.       В какой-то момент Хаякава откапывает свои старые зарисовки — ещё со школы. Она долго рассматривает их, бережно перелистывая каждую страницу. Кито наклоняется над ее плечом, задевает его воротником куртки.       — Так странно смотреть на них. Кажется, я рисовала их целую жизнь назад.       Кито хмыкает.       — Я в старшей школе просто валяла дурака.       — Ты и сейчас валяешь дурака.       — Эй!       Кито наклоняется ближе, опираясь двумя руками на стол, почти кладет подбородок на макушку Хаякавы. Она всегда так беспардонна в отношении ее личного пространства, это каждый раз выбивает из колеи.       — Это, — Кито упирает палец в один из скетчей. Там изображена миниатюрная девушка в немного наивной шляпке и воздушном платье. Кито ухмыляется — Хаякава слышит это в ее голосе. — Я думала, ты за практичность.       Хаякава захлопывает скетчбук, убеждаясь, что попадает страницами по пальцам Кито.       — Мода не только про это, — ворчит она.       — Я помню, — философски говорит Кито. — Ты говорила, что высокая мода создаёт стандарты, которым потом следуют. Это... то чего ты хочешь?       Это было пугающе слышать до сжимающегося сердца. Было ужасно, как Кито легко попадала в важное для нее, и ещё хуже было то, как Хаякава ей это позволяла. Последние две недели она мучалась над идеями для новой коллекции — это было тем, для чего она в первую очередь решила достать свои старые зарисовки. И все равно, творить — как резать себя. Вот ты и обнажен, беззащитен. На столе лежит все, что ты есть, все, что для тебя важно.       — А чем ты занималась в старшей школе? Мечтала о чем-то?       Хаякава разворачивается на стуле, чтобы посмотреть Кито в лицо. Для чего она такая высокая? Ее голова загораживает лампу, но в ее глазах все равно блеск, когда она усмехается.       — Фигней, как я и сказала. Мечтала? Не знаю. Я просто жила. И делала. Да и не так давно это было.       — Точно, — взгляд Хаякавы устремляется в пространство.       Они ужинают, и она рассматривает Кито. В последнее время она делает это чаще, чем реже. Иногда Кито ловит ее взгляд и говорит что-нибудь нахальное, и тогда Хаякава краснеет и утыкается взглядом в тарелку. Ребенок, но у Хаякавы язык не поворачивается ее по этому поводу задеть.       В очередной раз Хаякава не может дотянуться до журнала на верхней полке. Кито подходит, чтобы ей помочь. Это полная чушь — Кито сама его туда поставила, потому что ей видите ли показалось, что несколько журналов, лежащих на столе друг на друге — это бардак. А Хаякава работала!       Как в дурацких сериалах, Кито легко достает журнал, протягивает его Хаякаве и улыбается. И она понимает — нет, Кито не ребенок. А Хаякава ужасно влипла, и уже давно.

***

      Кито выглядит странно, разбирая почту. Обычно она быстро все просматривает, откладывает счета, чтобы позже их оплатить. Но в этот раз она долго смотрит на один конкретный конверт, и Хаякава не может этого не заметить.       — Эй, ты в порядке?       Кито поднимает глаза. Пустое выражение лица сменяется на задумчивое.       — Не хочешь сходить со мной на свадьбу?       — Чего?       Кито аккуратно складывает письмо и убирает обратно в конверт. Хаякава замечает на нем печатку нежно-золотистого цвета. Это приглашение.       — Моя школьная подруга выходит замуж. Зовёт меня прийти. Мы давно не виделись, так что я подумала, что это хорошая идея.       Она продолжает смотреть на конверт сложным взглядом и Хаякава понимает, что все это не с проста. Для Кито многое самоочевидно. "Ты зовешь меня в кино?", "Ты ревнуешь меня к Сакакиде-сан?". Окей.       Но Хаякаве требуется знать, поэтому она спрашивает:       — Ты... не хочешь идти одна? Кито трет шею, избегает взгляда.       — Я... мы давно не виделись, как я и сказала. Ты пойдешь?       Она с надеждой поднимает глаза.       Как тут отказать.       Хаякава собирается осторожно. Крутится у зеркала, пытаясь определиться, хотя обычно это ей не свойственно. Ее глаза научены сразу определять лишние детали, корректировать формы. Она сама не знает зачем, но выбирает воздушную голубоватую шаль. Она прекрасно дополняет ее легкий летний образ, сформированный прекрасным хлопковым платьем цвета бледного солнца и босоножками.       На свадьбе не очень людно. Обычная камерная свадьба. Хаякава сама не знает, почему ожидала столпотворение. Они оказываются в милом месте за городом с прекрасным видом на горы. Саму свадьбу располагают в нескольких шатрах в поле, уже развернутых к их прибытию. Церемония бракосочетания заставляет Хаякаву почувствовать влагу в глазах. Как давно она не посещала свадьбы?. В последний раз, наверное, ее приглашали на последнем курсе. Потом она была слишком занята работой, чтобы ходить. Честно говоря, иногда она была занята для таких мероприятий даже в дни, когда была свободна. И она вспомнила почему: такие вещи, супруги, смотрящие друг на друга, неотрываясь, кружение в первом танце — все это каждый раз заставляло ее заново испытывать все эти сложные эмоции.       Ей понадобилось выйти на свежий воздух, провожаемой обеспокоенным взглядом Кито. Она некоторое время понаблюдала природу, думая о своем, и вернулась уже к банкету.       Она успевает мило побеседовать с парой-тройкой людей, подходящих к ней поздороваться, как недавно отделившаяся от нее Кито приближается к ней и сжимает ее локоть.       Ее взгляд трудно прочитать, но Хаякава видит, как он серьзен. Это, честно говоря, заставляет переживать.       — Все в порядке?..       Кито не успевает ничего ответить: разрезая толпу, как волну корабль, в Кито врезается вихрь белого.       — Ты пришла! — щебечет невеста, отстраняясь из объятий. Затем она прищуривается. — Мне кажется, или в тебе что-то изменилось? Новый стиль! Надо же!       Кито нервно посмеивается, осматривая себя.       — Да, работа предполагает. Ты выглядишь... счастливой.       — Чувствую, наверное, тоже.       — Наверное?       — Дорогая, я не спала всю ночь. Никак не могла успокоиться. Я не знаю, смог ли весь этот макияж скрыть мешки под глазами.       -- Ну, теперь все позади.       -- Да. Или нет. Впереди еще вся ночь.       Весь этот обмен репликами Хаякава стоит рядом, чувствуя себя немного лишней. Может, ей отойти? Дать Кито побеседовать со старыми товарищами? Она чувствует, что не может сдвинуться с места.       — А ты, должно быть, Хаякава? Кето упоминала о тебе.       Хаякава отмирает.       — Хадзимэ Хаякава, — она представляется. — А ты?..       — Момо. Теперь Сугимото. Мы дружим со школы.       — Да, прошло всего ничего, а ты уже выскочила замуж. — посмеивается Кито.       — Послушай, к важным вещам в жизни нужно стремиться, а не откладывать их! А ты? Встретила кого-нибудь? Признавайся?       — Я...       Хаякава смотрит на Кито во все глаза, хотя точно знает — никого у нее нет. И не может быть — они проводят все свободное время вместе. Она бы знала.       Кито чешет шею.       — Честно говоря, я ещё не думала об этом...       — Как, совсем никого на примете? — поражается Момо-чан. Пораженно спрашивает у Хаякавы: — Совсем-совсем? Бо-ожечки! Как так?       — Да нет у меня на это времени. Много работы. Да и за соседкой надо приглядывать, — Кито притягивает ее к себе за плечи, беспардонно, заставляя голову кружиться и совсем не от шампанского.       Они болтают ещё немного, затем Момо-чан зовут к себе пообщаться другие гости. Она весело махает им рукой и исчезает в толпе. Хаякава выдыхает.       Медленно, но верно вечереет. Кито, смеясь, рассказывает ей о своих школьных приключениях. Хаякава, подвыпившая и размякшая, зачарованно слушает и не может не смеяться над глупостями, которые Кито творила с друзьями.       — А ты? Было что-нибудь, о чем тебе стыдно вспоминать?       — Да ни разу, -- бахвалится Хаякава, запивая смущение соком.       Кито настаивает — от нее невозможно спрятаться.       — Ну ладно... — бормочет Хаякава. Кито приближается, чтобы лучсше слышать. — Однажды мы с друзьями ходили в магазин. Я тогда была уже в старшей школе — не время вести себя глупо. — она вздыхает, — Меня напугали, я оступилась и уронила маникен. На меня оглянулся весь магазин... — последние слова она говорит тихо-тихо.       Кито смеется заливисто, и Хаякава обижается.       — Это не смешно!       — Это правда волнует тебя? До сих пор?       — Ну, не настолько. Но все равно.       — Такие мелочи тебя заботят иногда, честное слово.       — О да, мисс Я Перелопачу Весь Склад, Потому Что Что-То Неровно Лежит.       — Есть полезные мелочи, а есть бесполезные страхи. Все равно ты в итоге со мной соглашаешься, так что все это глупости.       Хаякава хочет наступить ей на ногу, но не успевает — на лицо Кето падает тень и она поднимает глаза.       — О, Кито? Давно не виделись! — какой-то парень, выскокий и улыбчивый, обращается к Кито, как старый друг. Наверное, они и есть друзья. Может, Хаякава бы вспомснтла его имя — Кито назвала ей достаточно имен, но...       Они общаются, и это приятный разговор. Хаякава ерзает на стуле. И вроде бы все хорошо, через секунду они смогут продолжить вечер, но из колонки вырываются первые ноты медленного танца, и парень протягивает руку.       И Хаякава знает, что сейчас должно произойти. Один танец — разве это много? Совершенная мелочь, которая ничего не значит. Но в глазах Хаякавы он преображается, ширеет плечами, смокинг ослепителен. Она представляет, как Кито принимает его руку, улыбаясь, и он уводит ее навсегда, навсегда.       И в это самое мгновени ее бросает во вполне опредленный момент в ее жизни. Сцена посреди магазина. Свет только между Кито и ней, между Кито и ним, Хаякава все отдаляется, отдаляется, а во внутренностях формируется, засасывая в себя все на свете, самая черная дыра.       Она обнаруживает под своими пальцами руку Кито до того, как осознает. Смотрит в удивленное лицо парня и говорит:       — Прости, уже занята.       И тянет Кито из-за стола.       Руки Кито оказываются на ее талии ненадежными и испуганными. Хаякава тянет ее ближе к себе за шею, чувствуя бьющийся там пульс, утыкается лицом в ее плечо. Честно говоря, у нее кружится голова.       — Кажется, ты выпила слишком много, — говорит Кито.       Хаякава мотает головой, не открывая глаз.       — Ты в порядке?       — Танцуй со мной.       — Но я танцую с тобой...       И тогда Хаякава поднимает голову. Смотрит прямо в пораженные глаза Ктто.       -- Нет. Танцуй со мной.       Кито сглатывает и, наконец, замолкает.       Дорога домой выдаётся не спокойная. Сердце Хаякавы то успокаивается, то снова грохочет. Они украдкой смотрят друг на друга, пока такси долго-долго везёт их по дорогам. В какой-то момент они засыпают — голова Хаякавы на плече Кито.       Их высаживают у дома поздней ночью, и они поднимаются по ступеням. Когда до их этажа остаётся всего пролет, Хаякава останавливается.       — Ты чего?       Кито тут же подходит к ней и пытается заглянуть в глаза. Руки Хаякавы поднимаются к ее шее, спускаются к лацканам, тянут эту громаду на себя.       Она думает — разве это было бы честно, после всего, вернуться домой в статусе-кво? После полутора лет, после напряжения между ними такого же сильного, как и комфорта.       И да, они целуются неумело. Пиджак Кито холодный, а волосы Хаякавы вспушились от предрассветной влаги. И отпускать совсем не хочется.       — П-п-послушай, — Кито все-таки отстраняется. Уши красные-красные. И глаза зачарованные. Если Хаякаве суждено умереть, расплавившись — вот оно.       Ее ведут за руку вверх по лестнице, проворачивают ключи в замке, снимают шаль и босоножки, ведут в кровать. И там, убаюканная и расслабленная, Хаякава впервые обнимается так, как всегда должно было быть с Кито.