Двойная Пепперони для двоих

Чан морщится от яркого солнечного света, попадающего прямо на лицо. Кажется, они снова не закрыли шторы перед сном. И зачем они только покупали блэк-аут, на которых так настаивал Минхо? Бан осторожно выбирается из объятий своего парня и тихо пробирается к окну, чтобы погрузить комнату в полумрак и продлить сладкий сон своего счастья. Стоит только вернуться в постель, как омега оплетает его своими конечностями и утыкается носом в шею, неосознанно ища любимый свежий запах хвои. Альфа улыбается, прижимая спящего юношу к себе, и невесомо поглаживает нежную кожу на обнаженной спине. Лицо его парня немного опухшее от сна, рот слегка приоткрыт и омега доверчиво пускает слюни, удобно устроившись на его груди. Внутри Чана, как и всегда по утрам, просыпается желание занежить этого малыша, крепко сжать в объятиях и покрыть поцелуями каждый сантиметр его тела. Но нельзя. Сегодня у Минхо первый выходной за неделю на новой работе и он очень устал, пусть и старается не подавать вида. А еще сегодня их первая годовщина. На часах всего восемь утра, но от ощущения приятного волнения из-за задуманного альфе уже не уснуть. Он удобнее устраивается в кровати и, уткнувшись носом в каштановые волосы своего омеги, погружается в воспоминания. 

***

Бан Чан ненавидит корпоративы компании. Ему не нравится это сборище людей, зачастую не связанных ничем, кроме работы, раздражает подхалимство коллег и их фальшивый смех над шутками начальства. Его просто выводит из себя тот факт, что он должен быть здесь в пятницу вечером. Ладно, на самом деле, не все так плохо: играет довольно неплохая музыка, алкоголя тут много, и пусть сам Чан не пьет, он уже заметил как налегли на шампанское омеги из его отдела. Будет что вспомнить.  Альфа раздражен скорее из-за того, что он снова тут один. Подавляющее большинство коллег пришло с парами. Бана мало беспокоит его одиночество и полное отсутствие личной жизни, ему всего двадцать пять, он не стремится найти пару и обзавестись семьей так рано.  Дело в том, что в прошлом году он пришел сюда без сопровождения и в течение нескольких недель после мероприятия каждый из коллег посчитал своим долгом попытаться устроить ему свидание. С другом, сыном или сыном друзей. Одиночество не тяготило Чана, его тяготило излишнее внимание к его одиночеству. Поэтому в тот момент он не нашел ничего лучше, чем сообщить коллегам, что пара у него уже есть. Предложения о свиданиях прекратились, но начались расспросы о его избраннике. Впрочем, Чан был немногословен, отвечал только общими фразами и вскоре его оставили в покое, чему он был несказанно рад.  Когда наступило время следующего корпоратива в честь дня рождения корпорации и компания собирала списки сотрудников и их сопровождения, Чан даже не подумал о том, чтобы признаться во лжи и без зазрения совести указал «плюс один». Его сопровождением на этот вечер должен был стать Феликс, друг детства, очаровательный омега с ангельской внешностью. Его появление сняло бы все вопросы коллег о личной жизни Чана.  Но, как назло, именно сегодня сосед Феликса по квартире, Джисон (кстати, тоже близкий друг Чана) сломал ногу, поскользнувшись на мокром кафеле в ванной комнате. Узнав об этом, испугавшийся за друга альфа хотел мчаться в травмпункт, но тот его отговорил, сообщив, что с ним и так отправилась целая делегация, состоящая из перепуганного Феликса, его парня Хёнджина и самого разумного человека на свете - Сынмина. Более шумную компанию больничные коридоры просто не выдержат, медперсонал уже и так неоднократно делал им замечания, призывая быть тише. Казалось, что Хана перелом тревожил меньше всех: он громко смеялся в трубку, подшучивая над неудачником-хёном, вынужденным в одиночестве отправиться на мероприятие. А ведь альфа за год составил свой гениальный план. Чан оглядывается в поисках столов с закусками и, заприметив их у дальней стены, уверенным шагом направляется в нужную сторону. Нервничая, он порой начинает бесконтрольно поглощать еду. Однажды, в ночь перед защитой диплома он съел четыре пачки рамена, став рекордсменом в их компании. Сейчас же он не может не переживать о пострадавшей ноге друга, поэтому надо немедленно заесть стресс. Удивительно, но у стола с угощениями не так много людей, всего пара человек. Взгляд альфы привлекают мини-сэндвичи с семгой и он уже тянется за одним из них, когда слышит мягкий голос со стороны: — Я бы не стал этого делать. — Что, простите? - растерянно переспрашивает Бан.  — Все эти сэндвичи потрогали, прежде чем выбрать те, в которых начинки побольше, - незнакомец кивает головой куда-то позади Чана. Тот оглядывается, чтобы увидеть своего непосредственного руководителя, господина Кима, с тарелкой, наполненной закусками. Альфа морщится в отвращении: за ним такое водится. Если приглядеться, почти на всех треугольных кусочках хлеба можно заметить характерные вмятины от пальцев. Мерзость.  Чан возвращает взгляд к еде, его внимание на этот раз привлекают небольшие рулетики с ветчиной. Он с надеждой смотрит на своего спасителя и тот утвердительно кивает: эта еда безопасна и не тронута. Альфа благодарно улыбается и, наконец, рассматривает парня перед собой. Хитрый прищур темных глаз, пушистые ресницы, тени от которых падают на высокие скулы, прямой нос, легкая полуулыбка. Чан работает в этой компании два года, но видит этого омегу впервые. Такую красоту он запомнил бы. Впрочем, если верить сплетням старших коллег, самые привлекательные омеги в их компании работают на четвертом этаже, в отделе кадров. Чан же бывал там всего один раз, когда будучи растерянным выпускником университета подписывал свой первый в жизни трудовой договор. В небольших руках омеги, украшенных крупными кольцами, яркая одноразовая тарелка с фруктами. Тонкие пальцы подхватывают зеленую виноградину и ловко укладывают в рот. Чан невольно любуется тем, как ягода исчезает за розовыми, чуть пухлыми губами. Он заставляет себя отвести взгляд от прекрасного создания перед ним и решает представиться: — Бан Чан, юридический отдел.  — Ли Минхо, - просто говорит омега.  — Ты тоже тут работаешь? - уточняет на всякий случай Чан.  Минхо пожимает плечами неопределенно:  — Вроде того.  — Понятно, - посмеивается Чан, не настаивая на подробностях. Он удовлетворит свое любопытство в понедельник, проверив через корпоративную почту в каком же отделе трудится этот милашка. Вдохновившись примером омеги, он рассматривает фруктовые канапе и уже тянется за одним из них, как вдруг его одергивают: — Нет!  — Черт, господин Ким и их потрогал? - ужасается альфа, широко раскрывая глаза.  — Нет, просто это последнее с киви, - Ли делает шаг в его сторону, оказываясь совсем близко, и нагло уводит канапе с киви и ананасом прямо из-под носа альфы. Бан успевает уловить тонкий запах исходящий от омеги - что-то травянистое, кажется. Аромат настолько слабый, что почти неуловим даже для острого обоняния альфы. - Но ты можешь сколько угодно есть те, что с грушей и голубым сыром. Они мне не понравились.  Чан восхищенно смеется над прямотой омеги. Груша и голубой сыр значит. Хорошо. Он голоден, ему почти все равно, что сейчас съесть. Альфа берет шпажку с наколотыми на нее грушей и сыром и запихивает в рот. Немного пожевав, он недовольно морщится:  — Какая-то херня. — А я говорил.  — Как насчет клубники? - осматривает варианты угощений альфа.  — Они и к ней добавили сыр, я отношусь скептически.  — А я попробую, - сообщает Чан и отправляет канапе в рот. Клубничная сладость с небольшой ягодной кислинкой сменятся нежностью сыра. Он довольно мычит.  — Вкусно? Серьезно? - уточняет Минхо с любопытством и, получив в ответ согласный кивок, пробует закуску. По-кошачьи прищуренные глаза раскрываются в удивлении. - Очень неплохо.  В течение следующих пятнадцати минут они пробуют почти все закуски, с видом экспертов обсуждая и критикуя каждую. После Минхо приходит в голову начать миксовать из имеющихся ингредиентов собственные варианты канапе. Так они узнают, что виноград и оливки не лучшее сочетание, а вот клубника и огурец на вкус удивительно освежающе.  — Нам бы сюда шоколадный фонтан, - мечтательно произносит Чан.  — И фондю, - подхватывает Минхо, возбужденно сверкая глазами. — И фондю, - не может не согласиться Чан. Давно ему не было так весело с омегой. Идя сюда, он не рассчитывал на такое приятное знакомство и гастрономическое приключение. Он почти благодарен Джисону за такой своевременный перелом. — А вообще я бы хотел сейчас пиццу Пепперони, - сообщает Минхо.  — Двойную Пепперони! - соглашается тут же альфа.  Минхо согласно мычит, разжевывая очередной шедевр - халапеньо с ананасом и ветчиной. Вторую такую шпажку он протягивает Бану. — Ну нет, - тянет Чан, отказываясь от предложенного. - Не переношу острое.  — Это вкусно и не остро, честно, - уверяет его Ли. Бан все же недоверчиво принимает угощение из рук омеги, но почти сразу морщится и начинает дышать через рот. Это не просто остро, это очень остро. Остро и совершенно невкусно. Он окидывает омегу осуждающим взглядом и тот начинает звонко смеяться над выражением его лица. Чану в голову тотчас приходит мысль, что ради этого смеха стоило немного пострадать. Он улыбается и предложение срывается с его губ: — Может сбежим отсюда? Возьмем пиццу и посидим на набережной. Я знаю рядом отличную пиццерию.  Минхо перестает смеяться и улыбается немного виновато:  — Не могу, извини.  — Почему? - уточняет Чан. Он не заметил, чтобы парень стремился к общению с коллегами. - Нас же не держат тут силой. Никто и не заметит, если мы исчезнем.  Парень осматривается по сторонам, будто ищет кого-то взглядом, и в один миг его лицо мрачнеет, когда он смотрит куда-то за спину альфы. Чан оглядывается и замечает, как в их сторону направляется финансовый директор компании, господин Кан, крайне неприятный субъект по мнению Бана. Он наслышан о нем и о его домогательствах на рабочем месте до молоденьких, симпатичных омег из секретариата. Тогда это дело замялось, но, возможно, он приставал и к Минхо, раз тот так напрягся. Чан готов в случае чего заступиться за честь этого очаровательного омеги и делает шаг в его сторону, закрывая от мужчины.  Внезапно, как гром среди ясного неба, альфа слышит низкий голос директора: — Минхо, прелесть, вот ты где. Я потерял тебя. Чан непонимающе смотрит на парня перед собой. Прелесть? Омега опускает взгляд, закусывает нижнюю губу и, не глядя на Бана, направляется к подошедшему мужчине: — Не хотел отвлекать вас, вы были так увлечены беседой с коллегами, а я совсем ничего не понимаю в альфьих разговорах, - его голос чуть выше и мягче того, каким он буквально минуту назад разговаривал с Чаном. Движения какие-то жеманные, парень хлопает густыми ресницами, капризно надув соблазнительные губы. Бан поражен такими переменами в поведении парня, но следующие слова и действия старшего альфы поражают его еще сильнее: — Разве ты можешь отвлечь папочку, прелесть, - обнимает парня мужчина, хлопнув по округлой попке, обтянутой тканью темных брюк. Бан Чан недоумевающе смотрит на то, как приглянувшегося ему омегу уводит в сторону мужчина, старше его лет на тридцать. Мужчина с животом, поредевшими волосами и вечно сальными, оценивающими омежек взглядами. И вот с ним пришел сюда Минхо?  Омега виновато улыбается, оглянувшись через плечо на Бана, и позволяет увести себя в ту сторону, где собрались все сливки их компании. Если задуматься, там он смотрится очень уместно: директорат сплошь в сопровождении молодых, очень привлекательных омег, будто альфы меряются не только кошельками, но и красотой своих пар. Наверное, так и есть. Чан видит, как омега фальшиво громко смеется, чуть запрокинув голову назад, обнажая тонкую шею. А еще Чан видит как плотоядно облизывается на это действие господин Кан. В груди все необъяснимо сжимается. Бан отходит от стола с закусками - аппетита больше нет.  Он бегло осматривает банкетный зал и, найдя Чанбина, направляется к нему. Тот, заметив друга, расплывается в широкой улыбке: — А я все думал, когда ты наговоришься со шлюхой Кана. — Шлюхой? - непонимающе переспрашивает Чан. Как бы там не было, ему отчего-то неприятно слышать подобное в сторону Минхо.  — Ну да, все уже обсудили его мальчика из эскорта. И ведь не постеснялся выбрать такого красавца, - Чан вопросительно поднимает бровь, побуждая продолжить рассказ. - Ты бы видел как он тут его зажимал в самом начале вечера, пытаясь самоутвердиться и показать всем, кто тут настоящий альфа. Но надо отдать должное, парень каждую вону отрабатывал, какая выдержка, какой профессионализм.   В этот момент Чан, видимо, в очередной раз выходил на улицу, чтобы позвонить Феликсу и узнать как себя чувствует Хан. Со тем временем продолжает: — Но в итоге даже этот парень не выдержал/ Удрал как только Кан начал рассказывать, что мог построить карьеру профессионального спортсмена, но получил травму в старших классах. — Опять? - мученически спрашивает Чан, тяжело вздыхая. — Снова, - отвечает Чанбин. - Так о чем ты так увлеченно говорил с ночной бабочкой?  — Не называй его так, - хмурится Бан.  — Понял-понял, - поднимает руки в примирительном жесте Со.  — Мы ели всякое. В общем-то мы только о еде и говорили. Я подумал, он работает здесь.  Чанбин посмеивается и кивает в сторону омеги, которого альфа прижимает к себе, то и дело опуская ладонь на упругие ягодицы: — Вроде того, он сейчас как раз на работе. Чан смотрит на Минхо в течение всего вечера. Не может не смотреть. Все это кажется таким неправильным и сюрреалистичным. Он видит как напряжено его тело, как он раз за разом натягивает улыбку, как осторожно каждый раз пытается избежать слишком откровенных прикосновений альфы. Неужели кто-то верит в это представление?  Может быть дело в том, что Чан успел познакомиться с настоящим Ли Минхо. А может быть в том, что омеги, сопровождающие других высокопоставленных лиц их компании, ведут себя точно также: притворные улыбки не касаются их глаз, они не наслаждаются прикосновениями своих спутников, лишь терпят их. Такое ощущение, что они все из эскорта. Чана тошнит.  Весь вечер внутренний альфа неуемно рвется наружу, требует высвободить понравившегося омегу из лап соперника, но Бан раздраженно отмахивается от этих мыслей. Не хватало еще так реагировать на первого встречного омежку, чьего запаха даже распознать не удалось. Когда время близится к полуночи, сотрудники компании и их спутники начинают тянуться к выходу. Кто-то из коллег пьяно виснет на Чане, обнимая за плечи, и призывает присоединиться к продолжению корпоратива уже ограниченным кругом лиц в ближайшем караоке, на что Бан отвечает вежливым отказом. Он испепеляет взглядом финансового директора, что ведет покорного Минхо к дверям. Чан, не понимая самого себя, направляется следом. Все его существо отчего-то против того, чтобы отпустить и больше никогда не увидеть омегу.  Бан оказывается позади в нескольких метрах от пары, не упуская из вида неширокую спину омеги и аккуратные, покатые плечи, обтянутые шелковой рубашкой. В широком светлом холле Минхо слегка оборачивается и, заметив своего преследователя, довольно прищуривает хитрые глаза. А затем из маленькой ладошки парня на пол выпадает аккуратно сложенная в несколько раз белая салфетка. Когда Ли убеждается, что Чан заметил упавший предмет, он отворачивается к своему спутнику и больше внимания на оставленного позади альфу не обращает. Бан наклоняется за салфеткой и немедленно ее поднимает, сжимая в ладони как самое большое сокровище. Рядом оказывается Чанбин, с самого начала наблюдавший за этим представлением, и качает головой: — Выглядишь жалко, друг. Чан не может не согласиться с этим утверждением, с тоской наблюдая как омега садится на заднее сидение автомобиля представительского класса вместе с господином Каном. 

***

Содержимое салфетки, любовно отправленной в нагрудный карман пиджака, Чан изучает уже оказавшись дома. Он принимает прохладный душ в попытке успокоить свое сердце и остудить разум. Думать о том, чем сейчас занимается Минхо, оказавшись на широкой отельной кровати под господином Каном, не хочется, но мысли приходят сами собой, совершенно игнорируя желание альфы. Он аккуратно разворачивает хрупкий кусочек бумаги, стараясь уловить манящий, но слабый, почти фантомный аптечный запах, и видит спешно написанное красивым и ровным почерком: «Завтра, здесь, 18:00» Омега хочет увидеть его еще раз. Пусть это именно то, на что надеялся Бан, но все же это приятно удивляет. С какой целью? Чану хотелось бы, чтобы это было свиданием, но учитывая род деятельности Минхо, у альфы есть сомнения, что это именно оно.  Бан засыпает только под утро, ему снится омега, так вкусно пахнущий чем-то знакомым и неуловимым, притворно громко стонущий под другим альфой.

***

Ровно в шесть Чан стоит перед стеклянными дверьми банкетного зала и ждет Минхо, уговорив себя не вешать ярлыки на их встречу.  Через десять минут он расхаживает из стороны в сторону, сгорая от нетерпения.  Через двадцать - начинает переживать, что омега не придет. Через тридцать - чувствует себя полным идиотом.  Голову посещают непрошенные мысли о том, что с этим милашкой мог сделать альфа вдвое старше и вдвое крупнее. Собственная тревожность услужливо подкидывает самые страшные картинки из новостных сводок о покалеченных (в лучшем случае) взбесившимися альфами омегах. А еще где-то в глубинах подсознания альфы закрадывается мысль, что Минхо просто решил не приходить на встречу. Передумал или с самого начала не планировал являться. Неприятно. Чан решает подождать до семи часов.  Однако, ждать еще полчаса не приходится, потому что через пару минут из здания вылетает злой, как фурия, Ли Минхо. Он шагает твердым, быстрым шагом. Омега совсем не похож на себя вчерашнего: на лице ни капли макияжа, волосы свободно спадают на лицо, темная футболка-оверсайз, скрывающая подтянутое тело, черные брюки карго, кроссовки и крупный, явно тяжелый рюкзак за спиной. Он стремительно направляется прочь от здания, когда Чан, окликает его: — Минхо! Ли оборачивается, услышав знакомый голос. Стоит ему заметить Чана, он меняет направление своего движения.  «Пришел! Он все-таки пришел!», - внутренний альфа начинает довольно вилять хвостом, увидев наконец омегу. Радость отображается и на лице Бана, когда он улыбается Минхо, демонстрируя ямочки. Но, судя по ответному испепеляющему взгляду кошачьих глаз, омега не так уж и рад его видеть. — Какого хрена?  — Что? - теряется альфа.  — Что? Ты еще спрашиваешь? Я ждал тебя полчаса в гребанном холле! — В холле? - осторожно переспрашивает альфа, мысленно отвешивая себе подзатыльник. «Здесь» это в холле. Омега все это время ждал его внутри здания. — Прости, пожалуйста! Я думал, что мы встретимся на улице и все это время ждал тебя здесь.  Минхо окидывает его раздраженным взглядом:  — Ты что, идиот?  Чан усмехается в ответ, поднимая руки в примирительном жесте: — Я даже не подумал, что внутрь здания пускают. Ну что, простишь идиота?  — Где тут твоя отличная пиццерия неподалеку? - вздыхает омега,. - Я после тренировки, хочу жрать.  Посмеиваясь, Бан Чан указывает направление и они идут вниз по улице. — После тренировки значит? - омега утвердительно кивает. - Чем занимаешься?  — Танцами. Я учусь на хореографа.  Альфа уважительно качает головой, окинув взглядом стройную фигуру омеги:  — Я мог бы догадаться, у тебя отличное тело! - Минхо презрительно фыркает, очевидно не оценив комплимент, и Чан поспешно добавляет: - Я не имел в виду ничего такого! — Ага, - скептически ухмыляется Ли и они продолжают путь в тишине. Чан думает с чего бы начать разговор. Ему не хотелось бы поднимать, вероятно, неприятную для парня тему и обижать его своими расспросами о работе, но на ум приходит только одно. Однако, после непродолжительной паузы омега сам уточняет: - Ты ведь в курсе в качестве кого я был на вчерашнем вечере?  Чан без слов кивает и парни продолжают свой путь в тишине. Молчание некомфортное из-за неозвученных вопросов и, оказавшись в тени парковых деревьев, Минхо тянет альфу на ближайшую скамью: — Спрашивай, - строго чеканит младший, глядя в глаза Бану. — Минхо, если тебе неприятно это обсуждать… - осторожно начинает альфа. Раздраженно выдохнув, Ли повторяет: — Спрашивай, тебе же интересно. Альфа осматривает Минхо недоверчивым взглядом. Омега ему интересен, даже слишком интересен для парня, с которым он знаком меньше суток. По этой причине часть Чана будто бы не хочет знать неприятную правду о том, чем омега зарабатывает на жизнь. С другой стороны, Чан хотел бы узнать Минхо лучше, найти оправдание занятию парня. Что-то в этом омеге необъяснимо, пугающе привлекало Бана. Вздохнув, он начинает: — Скажи, почему ты работаешь в этой сфере? — В эскорте? - ухмыляется Ли. - Называй вещи своими именами. — Так почему? - альфа пропускает мимо ушей ехидное замечание. — Ради денег очевидно? — Есть и другие способы заработать, - настаивает Бан. Минхо пожимает плечами и прикрывает глаза. Густые ресницы подрагивают, брови сведены в задумчивости. Старший молча ждет, призывая продолжить. — Я приехал в Сеул из небольшого города, - наконец нарушает тишину юноша. - Я всегда мечтал стать танцором. С самого детства сколько себя помню, танцевал перед зеркалом и представлял себя на сцене. А когда пришло время выбирать университет, отец и слушать меня не стал. Хореограф для него не профессия. Он врач и меня видел только врачом. Я пытался объяснить ему, что медицина это не мое, что мне это не по душе. Черт возьми, да я от вида крови в обморок упасть готов. Но его же не переубедишь, - Минхо горько усмехается. - В тайне от него я подал документы на хореографический и даже поступил на бюджет, представь себе. Отцу это не понравилось, мы поссорились и с тех пор не разговариваем. Папа отправлял мне немного денег на жизнь так, чтобы отец не знал, но этого не хватало. Первые два курса я был как в аду: днем учеба, вечером тренировка, а после - подработка в круглосуточном магазине. Сон по четыре часа и вечная усталость. А потом мой одногруппник предложил мне подзаработать: оплата хорошая, работа не сложная - быть красивой куклой рядом с богатыми альфами и трахаться с некоторыми из них. Я сначала послал его, а потом посмотрел во что превратилась моя жизнь - я похудел, синяки под глазами не проходили, танцы перестал приносить удовольствие, я на тренировки ходил, как на каторгу, и учебу часто пропускал, просто чтобы отоспаться после смен в магазине. И я согласился. Да, мерзко. Но привыкнуть можно. Я привык. С подработки уволился, дела в университете привел в порядок, тренироваться стал еще больше. Переехал из маленькой комнаты в общежитии в небольшую квартиру рядом с кампусом и все у меня хорошо. А эскорт это просто временное неудобство. Я работаю не больше двух-трех раз в месяц, чаще просто в сопровождении, без близости. Агентство у нас хорошее, в обиду не дают. На жизнь хватает более чем.  Альфа выслушивает тираду парня и смотрит на него с сожалением. Несмотря на сказанные слова, в которых парень пытался убедить, видимо, и самого себя, в уголках глаз Ли собираются непрошенные слезы и он быстро смахивает их ладонью. Бан это никак не комментирует, лишь уточняет, замечая красноватый след на шее парня: — Без близости значит? И с господином Каном не спал? Минхо кидает на него злобный взгляд влажных глаз, натягивая выше воротник футболки: — Иди к черту.  — Значит спал, - утвердительно говорит Бан с необъяснимой грустью. Омега догадку не опровергает. - Планируешь бросить?  — Меня все устраивало до вчерашнего вечера. Хотел закончить учебу, устроиться на работу и тогда завязать. — А что случилось вчера? - на этот вопрос омега лишь закатывает глаза в раздражении и, не получив ответа, старший уточняет: - и сколько тебе осталось учиться?  — Я на выпускном курсе. — И ты готов работать так еще целый год? — Десять месяцев, - поправляет омега. — Да плевать сколько. Минхо, ты понимаешь, как это опасно? Никакие деньги того не стоят! — Тебе-то какое дело? - огрызается парень, вскакивая с места. - О чем я только думал, когда приглашал тебя на встречу.  Альфа хватает парня за руку, удерживая, и тихо просит: — Минхо, постой. Объясни, что происходит. Зачем ты меня позвал? Я подумал, что интересен тебе, но теперь ничего не понимаю. Омега почему-то смотрит на него, как умалишенного: — Ты что, совсем идиот? Ничего так и не понял?  Старший удивленно моргает: — Что я должен был понять?  Ли тяжело падает на лавку и резко притягивает парня к себе. Старший не успевает ничего сказать, когда его грубо прижимают лицом в шею омеги. Секунду он сопротивляется, но стоит ему сделать вдох, как мир замирает.  Нет, Земля продолжает вращаться вокруг своей оси, но мир Чана будто останавливается. Альфа жадно вдыхает успокаивающий запах шалфея, такой терпкий и свежий. Инстинктивно Чан прижимает к себе омегу, тот позволяет дышать собой несколько минут и отталкивает Бана лишь тогда, когда он, не контролируя себя, проводит языком по так вкусно, но очень слабо пахнущей шее, желая почувствовать больше.  — Все, прекращай, - сопротивляться младший и Чан, придя в себя от строгого тона, отпрыгивает на другой конец скамьи. — Прости, - краснеет альфа, все еще мало чего понимая. - Но как это возможно? Почему я не понял этого еще вчера?  Омега пожимает плечами: — Я на подавителях, когда работаю. Это нужно чтобы обезопасить себя. Шанс того, что какой-то альфа сорвется и начнет вести себя неадекватно, значительно снижается, - едва отошедший от потрясения Чан понимающе кивает головой и парень продолжает: - Я думал, что ты сегодня все сам поймешь, но, видимо, эффект еще не прошел и запах слишком слабый, если даже мой истинный меня не признал.  — Истинный, - растерянно повторяет Бан. - Ты мой истинный. — Ага, и повезло же тебе, - саркастично произносит Ли. - Раз уж мы все выяснили, может пойдем пиццу есть?  По пути в пиццерию альфа подозрительно молчалив. Он задумчиво хмурит брови и Минхо отчего-то не может ни нервничать. Да, сам он не подарок и работа у него не из тех, что уважается в обществе. Но перспектива быть отвергнутым истинным оказывается просто ужасна. Раньше ему казалось, что если его не примет предначертанный альфа, то он пройдет через это с гордо поднятой головой. Да, это больно и обидно, но вовсе не смертельно. Это всего лишь альфа, подумаешь. Но сейчас, сидя перед таким задумчивым Чаном, не проронившим ни слова за последние полчаса, Минхо понимает, что пережить это будет невероятно трудно. Все его существо хочет оказаться рядом с альфой, обнять, успокоить своим запахом и вдохнуть его крепкую хвою, избавить от всех тяжелых мыслей и дать знать, что он теперь только его.  Когда Ли доедает третий кусок двойной Пепперони, жуя скорее механически и почти не чувствуя вкуса из-за скручивающего внутренности волнения, Чан внезапно нарушает тишину уверенным, безапелляционным тоном: — Ты бросишь свою работу сегодня же. Минхо почти давится от строгого голоса и сгустившегося запаха хвои. Он согласно кивает. — И ты переедешь ко мне, - продолжает Бан чуть мягче. Ли расслабляется и усмехается протестующе: — Дорогой истинный, у меня три кота. Я ни за что не нарушу покой этих священных тушек.  — Попытаться стоило, - не настаивает Чан, выбирая кусок пиццы поменьше. Видимо, у его омеги хороший аппетит, пусть лучшие кусочки достанутся ему. Спустя некоторое время между парнями завязывается непринужденный разговор об интересах, любимой манге и супергеройских фильмах. Позже Ли даже пересаживается на диван Чана и увлеченно показывает забавные фото своих питомцев, комментируя каждую, заставляя альфу громко смеяться. — Ты уверен, что действительно хочешь попробовать что-то со мной? - задает мучающий его вопрос Минхо, когда альфа провожает его до автобусной остановки. Они провели в пиццерии добрые три часа и на город опустились сумерки.  — Конечно, - уверенно отвечает старший, ласково поправляя волосы Минхо, растрепавшиеся от порыва еще теплого сентябрьского ветра. Чан испытывает острую потребность касаться омеги, с каждой проведенной вместе минутой все ярче ощущая запах шалфея. — Пообещай мне кое-что, - просит младший, перехватывая ладонь и сжимая своими холодными пальцами. — Что? - альфа делает шаг навстречу парню, оказываясь совсем близко. — Если ты решишь, что такой, как я тебе не нужен, - альфа пытается что-то сказать, но Минхо кладет тонкий пальчик на его пухлые губы, призывая молча выслушать. - Если ты поймешь, что решение быть с таким, как я, было принято поспешно и опрометчиво, дай знать. Не мучай ни себя, ни меня. Альфа нежно улыбается, утягивая младшего к себе в объятия: — Я не откажусь от тебя, Минхо. — Чан, ты не можешь знать этого наверняка, - омега заглядывает ему в глаза. - Сейчас ты говоришь все это на эмоциях, а через месяц осознаешь, что твой истинный подставлял задницу богатым альфам и… Договорить ему не позволяют: — Прекрати говорить гадости о моем омеге, - резко обрывает Чан. У Минхо мурашки бегут от властного тона, он теряется с ответом и альфа, победно улыбнувшись, притягивает его к себе. Когда Ли чувствует тепло и мягкость губ старшего, когда ощущает на талии его сильные руки, что обнимают так крепко, но нежно, он отчего-то наперед знает, что теперь все будет хорошо.

***

— Так куда мы идем? - скорее для галочки уточняет омега. На самом деле с Чаном он бы пошел куда угодно. — Скоро узнаешь, - улыбается с ямочками альфа, поглаживая пальцами нежную кожу на руке своего омеги. Минхо сдается и лишь крепче сжимает ладонь своего парня. День все равно не может стать еще лучше: он выспался как никогда, проснулся рядом с любимым человеком и получил в подарок на годовщину большой букет обожаемых гортензий.  Когда пара подходит к очень знакомому заведению, Ли не может сдержать смешок: — Ты привел своего истинного на годовщину в пиццерию? Я думал, юристы хорошо зарабатывают. — Достаточно хорошо, чтобы полностью обеспечивать своего омегу и трех его котов, - парирует Бан, осторожно нащупывая заветную коробочку в кармане джинсов. — Это верно, - улыбается Минхо, целуя парня в гладкую щеку. Когда они оказываются внутри, Ли, не изменяя своим привычкам, направляется к тому самому столику у окна, за которым они сидели год назад. Они делают тот же заказ и пока пиццу готовят, омега в красках рассказывает, как вчера провел занятие у малышей. После Минхо рассказывает о совместных планах с Джисоном на следующие выходные (за год омеги успели стать лучшими друзьями) и о том, что вчера созванивался с папой и он снова звал их с Чаном в гости. Отец с появлением в жизни сына альфы тоже начал оттаивать и пытаться возобновить общение.  Альфа тепло улыбается расслабленной болтовне парня, вырисовывая на ладони омеги круги своим большим пальцем. — Ты сегодня какой-то тихий, - замечает омега, когда с пиццей уже покончено. - Всё в порядке?  Чан кивает, понимая что медлить больше нельзя. — Минхо? — Да, детка? - отзывается парень, отрываясь от созерцания вида на шумную сеульскую улицу за окном.  Чан улыбается милому прозвищу и немного расслабляется. Набрав в легкие побольше воздуха, альфа начинает: — Сегодня наша годовщина и это самый важный день. Эта годовщина первая, но я хочу отпраздновать с тобой еще не одну сотню таких годовщин. Потому что разделить с тобой целую вечность моя самая большая мечта. Минхо, ты моя любовь, мое счастье, мой дом, - когда альфа достает из кармана бархатную коробочку, карие глаза Ли широко распахиваются в неверии. - Это не самое романтичное место, но оно особенное для нас. Здесь все началось, здесь бы я хотел начать новую главу нашей жизни. Минхо-я, милый, ты выйдешь за меня?  Темные глаза омеги наполняются слезами, что тут же крупными каплями стекают по щекам. Альфа всего через несколько секунд оказывается рядом, обнимая, в попытке успокоить.  — Ну что ты? Хороший мой, не надо плакать. Омега лишь крепче прижимается к паре, прячет лицо в шее и что-то бессвязно бормочет. — Что ты сказал, котенок? - уточняет Чан ласково. — Я люблю тебя, - повторяет омега, показывая заплаканное лицо. — И я тебя люблю, - старший целует Ли в покрасневший нос. - Но это не ответ. Скажи, ты выйдешь за меня? — Конечно да, тысячу раз да!  У Чана словно камень падает с плеч, он расслабленно смеется, крепко сжимая возлюбленного в объятиях, и выпускает лишь для того, чтобы надеть на безымянный палец кольцо с небольшим блестящим камнем.  Омега долго рассматривает тонкую полоску металла, полулежа на любимом альфе. Позже они заказывают пиццу с грушей и горгонзолой, чтобы прийти к совместному решению, что это та еще гадость и нет ничего лучше привычной  двойной Пепперони.  Перед сном Минхо рассказывает своим котам, что Чан сделал ему предложение и сообщает альфе, что священные тушки дали свое благословение.  Когда его жених засыпает, младший еще долго размышляет о том, как же изменилась его жизнь и насколько счастлив. За год Бан ни разу не напомнил ему о ненавистной бывшей работе, не упрекнул ни в чем и всегда относился как к самому большому сокровищу. Что ж, теперь остается лишь дотерпеть до середины октября, всего пару недель, чтобы сделать ему на день рождения самый драгоценный подарок. А на годовщину пусть лучший сюрприз останется за Чаном, так и быть. Ли довольно улыбается и кладет широкую, теплую ладонь спящего альфы на свой еще совсем плоский животик. Спокойной ночи, малыш.