Отпуск мечты

***

Утро наступило лениво. Лучи солнца просачивались сквозь шторы, оставляя на полу светлые полосы, как будто кто-то нарисовал их вручную. Комната была странно тихой. Не той напряжённой тишиной, которая обычно предшествует буре, а той, в которой нет никого. Абсолютной. Нил проснулся медленно, с трудом фокусируясь. Всё тело казалось чуть разбитым после сна — не уставшим, как после тренировки, а просто… помятым. Простыня сбилась, футболка перекрутилась на боку, волосы торчали в разные стороны. Он с трудом сел, потёр лицо ладонями и замер. Тишина. Обычно Кевин уже час как репетирует удары о стену мяча или смотрел матч Троянцы. Но сегодня — ничего. И тогда до Нила дошло: лето, каникулы, никто никуда не торопится. Он вспомнил, как накануне Кевин бодро сообщил, что проведёт выходные с Ваймаком. «Пора бы уже нам пообщаться как отец и сын», — сказал он с такой серьёзностью, будто собирался подписывать мирный договор. Ники с утра улетел в Германию к Эрику — и оставил на холодильнике дурацкую записку с сердечками. Аарон уехал с Кейтлин к её родителям, не особо объясняясь. Нил остался один. Почти. Он встал с кровати, шатаясь как пьяный, зевнул и не стал даже переодеваться. На нём были те же треники и мятая чёрная футболка, в которой он спал. С босыми ногами он прошёл по холодному полу, толкнул дверь — и оказался в гостиной. Там, развалившись на диване, как король своей личной лени, лежал Эндрю. Он был в одной из своих просторных белых футболок и тёмных шортах. В одной руке держал полупустую банку мороженого, во второй — ложку. На экране телевизора что-то двигалось, но звука не было вовсе — только приглушённый свет и мерцание. Нил замер, глядя на него. Эндрю не обратил на него ни малейшего внимания. Продолжал смотреть на экран и есть мороженое так, будто всё происходящее было абсолютно нормальным — тишина, пустой дом и он, как символ спокойствия, среди хаоса. И вдруг, прежде чем он успел передумать, Нил проговорил: — Поехали в Нью-Йорк. Эндрю повернул голову. Медленно, лениво, как кот, которого разбудили. Его глаза слегка сузились. — Что? — В Нью-Йорк, — повторил Нил, уже увереннее. — Просто… поехали. Отдохнём. Побудем людьми. Сходим в кино, купим дурацкие сэндвичи. Будем гулять и делать вид, что у нас нет прошлого, нет обязательств, нет экси. Эндрю положил ложку в банку, но не ответил сразу. Он смотрел на Нила, изучающе, будто пытался понять, шутит он или нет. — У тебя температура? — Нет. — Ты ударился? — Эндрю. — …Ладно, — сказал тот наконец, пожимая плечами. — Но я выбираю отель. И я не стою в очереди за хот-догами. Нил усмехнулся. — Договорились. И в эту секунду лето наконец-то началось по-настоящему.

***

Через три часа они уже почти были готовы. Почти — потому что это были не типичные собрались и поехали. Нет, не с Эндрю. Нил набросал в рюкзак пару футболок, щётку, зарядку — всё, что считал нужным. Он действовал по принципу «если что забуду — куплю на месте». Эндрю же, разумеется, подходил к процессу как к военной операции. Он сверял список, проверял аптечку, зарядные устройства, наличные, карты, страховки. Отдельная папка с документами — разумеется. Даже дополнительный аккумулятор для телефона у него был. — Ты как будто собираешься в экспедицию, — проворчал Нил, натягивая кроссовки. — Я не собираюсь искать тебя в пригородах Нью-Джерси с нулевым зарядом телефона и без документов, — отрезал Эндрю. Когда он добрался до пункта «паспорта», взгляд его остановился. — Где твой? — В рюкзаке, — сказал Нил и кивнул в сторону двери. Эндрю молча пошёл проверять. Через пару секунд: — Здесь его нет. — Как это нет? — Нил, у тебя в рюкзаке три футболки, шоколадка и… зубная щётка в чехле от наушников. Паспорта там нет. Последующие двадцать минут они потратили на поиски. Паспорт нашёлся в ящике стола, под кипой распечатанных тактик и конспектов. Нил понятия не имел, как он туда попал. Эндрю даже ничего не сказал — только вздохнул и молча сунул документ в папку. — Готово, — сказал Нил, снова натягивая рюкзак. Эндрю снова всё проверил. От корки до корки. Папка, телефоны, билеты, ключи, кошелёк, аптечка, паспорт Нила (лично проверил трижды). — Теперь можно ехать, — сказал он наконец, закрывая молнию сумки. — Пока ты снова ничего не потерял. — Ты звучишь как моя мать, — фыркнул Нил. — Хорошо, что я не твоя мать. Она бы тебя уже задушила. Нил усмехнулся. И с этой лёгкой, домашней руганью они наконец вышли за дверь.

***

Эндрю захлопнул дверь их комнаты в общежитии, провернул ключ в замке и дёрнул ручку дважды — щёлк-щёлк. Он всмотрелся в неё пару секунд, будто хотел убедиться, что она не откроется даже в случае апокалипсиса. Потом развернулся к Нилу и слегка толкнул его в плечо. — Идём уже, турист. Они спускались по лестнице — шаги отдавались гулко, бетонный пролет за пролетом. Воздух внутри был немного пыльным, пахнул старым краской и жарой. Где-то наверху хлопнула чужая дверь, но в остальном — только их шаги и легкое эхо голосов. На втором пролёте Эндрю вытащил из кармана пачку сигарет. Не останавливаясь, вытянул одну себе, другую протянул Нилу. Жест был молчаливым. Нил взял сигарету, склонил голову к плечу Эндрю чуть ближе, чем требовалось. — Думаешь, на машине будет хуже, чем в поезде? — В поезде я не могу выбросить тебя на обочину, — отозвался Эндрю и щёлкнул зажигалкой. Они курили на ходу, пока спускались всё ниже, почти синхронно. Дым вился позади них, оставляя тонкую шлейфовую дорожку. У двери на первый этаж Эндрю затушил сигарету о стену, бросил взгляд на Нила: — Последний шанс вернуться. — Ты уже выбрал отель? — усмехнулся тот.

***

Они вышли из общежития, и утреннее солнце ударило по глазам ярким светом — уже летним, плотным, без намёка на прохладу. Асфальт под ногами начинал нагреваться, воздух дрожал над крышей ближайшего корпуса, и всё вокруг казалось странно пустым. Кампус вымер — студенты разъехались, занятия закончились, и только стрекотание цикад нарушало тишину. Нил сунул руки в карманы и шел рядом, чуть позади Эндрю, наблюдая, как тот уверенно движется к стоянке. Никаких сомнений, никаких замедлений — просто ровный, привычный шаг. Как будто он уже десять раз проделывал этот путь. Хотя, по сути, они просто ехали в отпуск. В первый, насколько Нил мог вспомнить. — Надеюсь, у машины хоть кондиционер нормально работает, — пробормотал он, глядя, как пыльная дорога колышется в жаре. — Работает, — отозвался Эндрю не оборачиваясь. — А если сломается, я открою окно. Или выкину тебя. — Прям-таки отпуск мечты. Когда они свернули за угол корпуса, на стоянке появилась машина Эндрю — его Мазерати. Нил невольно усмехнулся. Его всё ещё поражало, как хорошо эта машина смотрелась здесь, среди пыльных японских седанов и старых внедорожников. — чёрная, как забытая ночь, с блестящим корпусом и заниженной посадкой, будто она не просто стояла, а терпеливо ждала своей сцены. Её лак сверкал на солнце, отражая небеса, а хромированная эмблема с трезубцем на решётке казалась почти вызывающей. — Я вожу, — сказал Эндрю, когда подошли ближе. — Даже не сомневался, — усмехнулся Нил, бросая рюкзак на заднее сиденье. Эндрю ещё раз обошёл машину, проверил двери, багажник, нажал на ключ — машина щёлкнула сигнализацией. Затем бросил взгляд на небо и чуть прищурился. Погода обещала быть жаркой и громкой. И дорога — длинной. — Садись. Пока я не передумал, — бросил он, хлопнув водительскую дверь. Нил открыл пассажирскую, опустился в сиденье, и на секунду в салоне повисла тишина. Лёгкий запах сигарет, старого кондиционера и — немного — лета. — Нью-Йорк, — сказал он, пристёгивая ремень. — Нью-Йорк, — отозвался Эндрю и завёл двигатель. Колёса плавно тронулись, и Нора осталась позади. Как только машина мягко выехала со стоянки, Нил, устроившись поудобнее, достал телефон, подключился к Bluetooth — автоматическая пара с Maserati сработала мгновенно. На экране высветилось название системы: Ghibli Audio — стильный, почти пафосный интерфейс. Нил пролистал список плейлистов и выбрал один без особого размышления — тот, что назывался просто: “Роадтрип, чёрт побери”. — Только не… Но Эндрю не успел закончить. Колонки наполнились первым ударом бита, и в салоне Maserati, на фоне гудящей дороги, раздалось: “Yeah, I’m gonna take my horse to the old town road…” Нил посмотрел в окно с самым невинным видом на свете. — Слишком поздно. Эндрю медленно повернул к нему голову. — Ты серьёзно включил Old Town Road? — Серьёзнее некуда. Это гимн свободы. Лето, дорога, ковбойская тоска. Всё как ты любишь. — Я, очевидно, должен был проверить не только паспорт, но и музыкальный вкус, — сухо заметил Эндрю, но руку к громкости не потянул. Песня набирала ход. Машина неслась по трассе, блестя в солнечных пятнах, а в салоне звучал бессмертный куплет о лошадях и дороге, которой нет конца. Нил отбивал ритм пальцами по подлокотнику, совершенно довольный. — Только попробуй сказать, что это не вайб, — бросил он, не глядя. Эндрю не ответил сразу. Он просто слегка опустил очки на нос, выехал на основное шоссе и произнёс, почти с усталой обречённостью: — Если ты в следующем включишь Miley Cyrus, я высажу тебя в Питтсбурге. Нил рассмеялся, а плейлист уже готовил следующий трек.

***

Они ехали уже десятый час. Машина летела по трассе с той упрямой, устойчивой скоростью, которую выбирает только человек, знающий, как управлять дорогой, а не подчиняться ей. Шоссе чернело за окном, фонари мелькали редкими отблесками, а ночь постепенно вступала в свои права. На экране бортового компьютера мигнуло: 22:24. Нил сдвинулся в кресле, уставившись в окно. Лето даже в темноте пахло пылью и горячим асфальтом. Он вздохнул, потянулся за бутылкой воды и обнаружил, что она пуста. — Мне нужно что-нибудь, что не вода. Желательно сладкое. И с кофеином. Или сахаром. Или всем сразу. Эндрю не отреагировал сразу. Он заканчивал последнюю сигарету — медленно, как будто задерживая удовольствие. Когда потушил её в портативную пепельницу, вздохнул тихо и почти бесцветно сказал — И мне нужно пополнить запасы. Он протянул руку к панели, вывел карту на экран и ткнул в поиск. Ближайшие маркеры медленно загружались — будто система тоже устала от дороги. Большинство мест были уже закрыты. Только один магазин светился зелёным значком с пометкой: “24/7”. — Один работает. Через двадцать минут будем. Когда они подъехали, магазин оказался неожиданно ярким и шумным. Парковка была почти наполовину заполнена: кто-то заправлялся, кто-то покупал кофе, подростки с энергетиками и дальнобойщики в очереди. Для захолустного уголка это было почти как торговый центр. — Отлично, — проворчал Эндрю, глядя на количество машин. — Сейчас нас кто-нибудь узнает, выложит в твиттер, и завтра будет «Эндрю Миньярд и Нил Джостен: трагедия у холодильника с газировкой». Нил уже рыскал в бардачке. — Нашёл. Держи. Он протянул Эндрю чёрную тканевую маску. Себе оставил такую же — простую, тёмную, без логотипов. Эндрю нахлобучил свою молча, затем надел капюшон от худи, оставляя только глаза. — Пожалуйста, скажи, что мы не выглядим, как грабители, — хмыкнул Нил, делая то же самое. — Мы выглядим, как двое людей, которые хотят купить «Сникерс» и сигареты без пресс-конференции, — ответил Эндрю. Они вышли из машины и направились к светящемуся входу. С каждой секундой их маски казались всё более уместными — кто-то действительно смотрел на них чуть пристальнее, чем хотелось бы. Но пока всё было спокойно. Ночь пахла бензином, неоновыми огнями и чем-то сахарным. Дверь магазина отворилась с коротким звоном — слишком яркий свет ударил в глаза после долгой темноты дороги. Эндрю вошёл первым, не оглядываясь, только слегка поправив маску. Он двигался уверенно, как всегда, будто этот магазин был продолжением его территории. Нил шёл следом, чуть оглядываясь — не из страха, а скорее из привычки отслеживать обстановку. Внутри было прохладно и пахло смесью кофе из автомата, дешёвого порошкового стирального средства и чего-то приторного — может, жвачкой. Рядом на кассе скучал парень с наушником в одном ухе, листая телефон. Эндрю направился прямо к стойке с сигаретами, даже не тратя времени на лишние взгляды. Он молча указал на нужную марку, оплатил, затем, не задумываясь, взял с полки рядом шоколадный батончик — тот самый, который всегда ел после тяжёлых матчей. Всё просто, чётко, по списку в голове. Нил между тем завис у холодильников. Он взял одну бутылку воды — холодную до конденсата, затем выбрал банку газировки с лимоном и ещё одну — энергетик, привычный, любимый Эндрю. Он не спрашивал, просто знал. Эндрю, конечно, мог бы выбрать сам, но Нилу нравилось вот так — молча, заранее. Когда он вернулся к Эндрю, тот уже стоял у выхода, как будто прятал нетерпение под маской. — Я взял тебе энергетик, — сказал Нил негромко, подходя ближе. — Тот, с чёрной банкой и вкусом «неконтролируемой агрессии». Эндрю взял его из руки без комментариев. Но по тому, как он сразу открыл банку и сделал глоток, было понятно: он оценил. Или, по крайней мере, согласился. Когда они вышли из магазина, ночной воздух снова ударил в лицо — тёплый, с лёгким запахом бензина и далёкой пыли трассы. Нил щурился, делая глоток из газировки, и уже собирался что-то сказать, когда краем глаза заметил знакомый силуэт. У въезда на стоянку стояла патрульная машина — чёрно-белая, с характерными боковыми полосами. Внутри сидели двое полицейских, и, хотя они просто разговаривали, сам их вид выбивался из общей картинки. Нил хмыкнул, слегка качнув банку в руке. — Смотри, менты. Сейчас, чую, нас тормознут и начнут задавать вопросы о «подозрительном виде». Эндрю даже не обернулся. Он коротко взглянул в сторону стоянки, молча развернулся и пошёл к Мазерати, будто не услышал ничего — или просто счёл это не стоящим ответа. Его походка осталась такой же спокойной и уверенной, как всегда. Никакого волнения, никакого напряжения — только ровное, холодное принятие факта: они поедут дальше. С полицейскими или без. Нил вздохнул, усмехнувшись себе под нос. — Отлично, как всегда — вся драма на мне. Он двинулся следом, догоняя Эндрю, при этом продолжая коситься на патрульную. Но полицейские, казалось, вовсе не интересовались ими. Пока. Они сели в машину молча. Эндрю первым — как всегда за руль, как всегда хладнокровно. Нил устроился рядом, бросив пакет с покупками на заднее сиденье, и застегнул ремень. Эндрю завёл мотор — ровный гул Мазерати пронёсся по стоянке, как что-то живое. Они въехали обратно на трассу спустя пару минут — мягко, спокойно, как будто ничего не случилось. Ночной поток был не слишком плотный, дорога впереди тянулась ровно и пусто, фары вырезали чёткую линию из темноты. — Всё, пронесло, — пробормотал Нил, откидываясь в кресле. — Ещё немного, и я поверил бы, что нас действительно остановят. Эндрю ничего не ответил. Он только пристально смотрел вперёд, будто заранее знал, что спокойствие — это временно.

***

Прошло шесть минут. Красно-синие огни мигнули в зеркале заднего вида резко, как вспышка камеры. Нил ещё не успел ничего сказать, а Эндрю уже спокойно включил поворотник. Он не торопился — повёл машину к обочине медленно, почти демонстративно. Словно сам выбирал место, где его будет удобнее остановить, не потому что его попросили, а потому что так решил он. Машина плавно замерла у края дороги, двигатель всё ещё тихо урчал. Эндрю выключил фары, потянулся к стояночному тормозу и поставил автомобиль на паркинг. Затем откинулся в кресле и сцепил пальцы на руле. Лицо его осталось абсолютно непроницаемым — ни удивления, ни раздражения. Только спокойное ожидание. Нил молчал, прислушиваясь к собственному дыханию. Сбоку, через стекло, он заметил, как из патрульной машины вышел один из офицеров — фуражка, фонарик в руке, выверенные движения. Второй остался в салоне. Подсветка на зеркале ослепляла, но шаги приближались — уверенные, неторопливые. Эндрю даже не посмотрел в окно. Он просто ждал. С безупречной выдержкой того, кто не видит в этом ситуации угрозы — лишь задержку. Офицер подошёл к водительской двери, остановился и постучал костяшками по стеклу — спокойно, но твёрдо. Эндрю, не спеша, опустил окно. Он не повернул головы, не взглянул на полицейского. Смотрел прямо вперёд, руки лежали на руле. — Добрый вечер, сэр. Предъявите, пожалуйста, документы, — сказал офицер ровным голосом. Эндрю ответил спокойно, даже чуть лениво — На каком основании? Полицейский замер на долю секунды, затем чуть нахмурился — У нас рутинная проверка. Вы превысили скорость, плюс машина не местная. Просто стандартная процедура. Повисла короткая пауза. И тут Нил, который до этого сидел вполне спокойно, вдруг наклонился ближе к Эндрю, прижал губы к его уху и, не сдержавшись, тихо — но отчётливо и слишком громко для такой ситуации — пошутил — Валим. Они за мной. Эндрю даже не моргнул, но угол его губ чуть дёрнулся. А вот офицер замер. На лице у него появилось выражение «чего, простите?» — и тут же последовало резкое — Сэр, прошу вас выйти из машины. Немедленно. Оба. Нил в ту же секунду понял, что перегнул. — Это была шутка, — быстро сказал он, поднимая руки. — Просто… неудачная. — Выйдите из машины, — повторил офицер, уже не так спокойно. Его напарник вылез из патрульной и направился к пассажирской стороне. Эндрю бросил на Нила такой взгляд, что воздух в салоне стал на пару градусов холоднее. — Молодец. Восхитительное чувство момента, — процедил он сквозь зубы и открыл дверь. Нила тоже вывели. Без грубости, но твёрдо. Оба оказались у капота Мазерати, с руками на металле и фонарями в лицо. Всё из-за одной дурацкой фразы. — Отлично, — пробормотал Эндрю, когда их проверяли. — Теперь объясни, как я должен убедить их, что мы не перевозим в багажнике похищенного сенатора.