Может в другой вселенной?

Каждый человек рано или поздно сталкивается с потерей близких. Человеческая жизнь не вечна, и, к сожалению, её очень легко оборвать. Манджиро почти никогда не задумывался об этом. Его мысли были заняты другими вещами, детскими заботами. Именно поэтому, видя бездыханное тело старшего брата, плачущего Баджи, тянущего свои руки к блондину, Казутору, смотрящего в никуда, — всё это заставило что-то в голове ребенка перемкнуть. Пусть в тот вечер младшая сестра и дедушка не увидели его слёз, но они были. Манджиро понял, насколько больно терять близких, чувствовать это ужасное чувство скрежета в сердце. Он больше не хочет прочувствовать это вновь. Он не позволит. Появление Такемичи в жизни Майки сравнимо со снегом, упавшим на голову. Его будто пробудили ото сна. Вечно плачущий, но храбрый Ханагаки постепенно открывал и пробуждал в сердце Манджиро то, о чём последний успел забыть. Майки — сильнейший, по крайней мере, его таким считали. Он мог отправить в нокаут любого головореза, победить в любой драке, но перед Такемичи его ноги подкашивались. Парень слишком похож на покойного брата. Оба были полными болванами, но объёмам их храбрости мог позавидовать любой. Ханагаки стал всем для Манджиро, и он знал, что это взаимно. Вечные взгляды, прогулки у реки, желание идти друг за другом хоть на край света — это то, чего не хватало Майки долгое время. От нахлынувших чувств ему хотелось закрыть Такемичи от мира, оставить лишь себе, а потом и самому закрыть двери от всего общества. Только они вдвоём. Целоваться очень приятно. Такой вывод сделал для себя Манджиро. Свои чувства друг другу они смогли открыть только спустя два месяца регулярного общения. А поцеловаться они смогли только через две недели. И это прекрасно. Майки готов был отдать всё на свете, лишь бы целовать Такемичи вечно. Неважно где, как и когда, просто целовать, прижимать к себе со всей силы, не дать ему уйти. Помимо любви, постепенно в Майки стал зарождаться страх. Страх потери. Ханагаки стал для него слишком близким. А что, если он уйдёт? Вдруг его изобьют до смерти в драке, а Манджиро не будет рядом? Эти мысли не давали Майки спать. Он видел Такемичи каждый день: в школе, на собраниях Томана, в парке во время прогулки, но это не мешало Манджиро бояться. Чувство страха обострилось, когда на носу была драка с Вальхаллой. Баджи покинул группировку ранее, что подкосило Майки, но он держался. Всё было нормально, за исключением странной тревоги, уровень которой стремительно поднимался вверх. Манджиро успокаивал себя тем, что даже если Такемичи будет участвовать в драке, он будет рядом с Чифую, с парнем, с которым Ханагаки заметно сдружился. Майки нужно просто не упускать Такемичи из виду, и всё будет хорошо.

***

Он упустил. Прямо сейчас он стоит на коленях перед Казуторой, два парня держат его руки и ноги. Майки не вслушивался в речь Ханемии о морали, жизненных ориентирах и подобном. Майки хотел просто вырубить парня и спуститься к Такемичи, чей крик он отдалённо слышал внизу свалки. По голове прилетает что-то тяжёлое. От неожиданного удара у Манджиро потемнело в глазах. А потом ещё, ещё, ещё и ещё. Казутора бил его по голове, пока Майки не мог выбраться из рук врагов. Когда Манджиро был на грани, он услышал, как кто-то подбегает к Казуторе. Хват врагов стал менее крепким, что давало Майки преимущество. Открыв глаза и приготовившись к удару, Сано в моменте застыл на месте. Прямо перед его лицом Казутора со всей силы ударяет по голове Такемичи. Тот от резкого удара спотыкается и летит вниз по разбитым машинам. Вскрик. А потом лишь тишина. Все застыли на месте, пока крик Чифую не прорвал тишину. Мицуя, Дракен подлетели к Такемичи. Со стороны Казуторы была тишина, но Майки было плевать на него. Ему было плевать на всех. Подходя к Такемичи, он падает на колени. Аккуратно взяв парня за лицо, он ожидал увидеть то полюбившееся лицо с большими глазами цвета неба. Но вместо приветливого, молодого лица была лишь мёртвая гримаса. Это заставило сердце Манджиро остановиться. Вокруг суетились люди, а Майки лишь смотрел. На бледные щёки упали слёзы, Майки плакал. Он не слышал и не видел, лишь немного очнулся, когда врачи оттаскивали тело Ханагаки от его рук. По приезде в больницу врачи констатировали смерть. И только там Манджиро понял, осознал, что больше никогда не увидит Такемичи. Он больше не обнимет его, не поцелует в мягкие губы. Они никогда больше не увидятся. Это осознание выстрельнуло в Манджиро подобно пуле. Он не помнит, сколько он кричал, сколько рыдал. Не помнит, кто его держал. Помнит лишь то, что последним его словом было имя любимого. Прошла неделя после похорон. Майки на них не пришёл. Он уехал из дома на своём мопеде, и единственное, что взял, — это телефон, который уже который день разрывался от звонков и сообщений. Майки было всё равно. Ему не нужна ничья помощь, с ним нету его. Тогда в чём смысл жить? Если так подумать, то единственное, что давало Манджиро стимул жить, — это Такемичи. Он пробудил в нём давно забытое, подарил то, чего Сано никогда не чувствовал. И это так быстро закончилось, не успев начаться. Больше нету смысла существовать. Стоя на крыше заброшки, Майки смотрел на уходящее солнце, оно напоминало Ханагаки. Написав сообщение Дракену с извинениями и тем, что Тосва расформирована, он в последний раз посмотрел на фотографию Такемичи. — Скоро увидимся, Мичи.