Начинаешь ценить лишь после потери

Он не выдержал. Он не выдержал проигрыша этому дурацкому Йоичи. Он не выдержал постоянного шепота за спиной. Он не выдержал холодного взгляда Кайзера, его безэмоционального голоса и его ухода. Он не выдержал постоянного одиночества и тревожных мыслей. Он, Несс, уже слишком сильно намучился. Кайзер лежит в холодной постели, отвернувшись лицом к стене. Возле него сидит Исаги и нежно гладит его по голове. По всей квартире стоит тяжёлая, гнетущая тишина. Они молчат уже на протяжении часа. Сначала Михаэль рыдал, задыхаясь от собственных слёз и рук на шее. Потом пришёл Исаги и очень-очень долго его успокаивал, но это не помогло. Исаги никогда в жизни не сможет успокоить его так, как это делал Несс. Никогда не сможет полноценно занять его место. Он не будет смотреть на императора большими, блестящими глазами, ловящими каждое его движение, каждую перемену в мимике. Он не будет терпеть переменчивое настроение Кайзера и его последствия. Он не будет унижаться ради того, чтобы потешить его эго. Он не будет терпеть вечные измены. Он не будет терпеть насилие — неважно, физическое, психологическое или сексуальное. Он не будет Нессом. И от этого осознания Михаэлю становится ещё хуже. С некой тяжестью он переворачивается на другой бок, и их взгляды пересекаются. Смотреть на Кайзера тяжело: у него красные, опухшие от слёз глаза, растрёпанные волосы и следы от удушения на шее. Смотреть на Йоичи больно. Как он только смог на него повестись? Как смог променять своего услужливого щеночка на него? Голова раскалывается, веки тяжелеют. Голубая роза засыпает. Засыпает в чужих объятиях. *** Он проспал от силы часа четыре. Глаза еле открываются, всё ещё болят. Тепло. Обжигающее тепло пронзает тело. Его всё ещё обнимают. — Уже проснулся? — хриплым, сонным голосом произносит японец. В ответ — тишина. Непривычно слышать чужой голос. Непривычно просыпаться с кем-то… с кем-то не Нессом. Обычно он не оставлял кого-то у себя дома и не оставался у других — ведь полузащитник вечно закатывал истерики, если мог застукать своего ненаглядного с кем-то другим. Теперь этого не будет. — Михаэль… — рука со спины перемещается к лицу и нежно ложится на щеку, — как ты? — Никак, — действия Исаги всё-таки заставили выдавить из себя хоть какой-нибудь ответ. — Точнее, я не знаю, как это описать. — Ты хочешь поговорить о случившемся? — чуть менее уверенно звучит второй вопрос. — Ты хочешь поговорить об Алексисе? — Не называй его имя, — в голосе слышно раздражение, боль и обиду. — Как этот придурок смог такое сделать? Как он посмел бросить меня? Как он посмотрел... — грубость переходит в очередную растерянность и слёзы. — Покончить с собой? — Он покончил не только с собой. Он покончил с нами. Он покончил со мной! На лице Исаги застывает гримаса беспокойства, граничащего со страхом. Конечно, он знал о их нездоровой привязанности друг к другу. Знал о том, что может разрушить их и без того хлипкую связь. Знал — и всё равно полез в это дерьмо. Всепоглощающее чувство вины накрывает обоих. Йоичи — за то, что полез в чужую "идиллию" и окончательно всё разрушил. Михаэля — за отвратительное отношение, за измены, за разного рода насилие, за вечную ложь... Ох, этот список бесконечен. — Я скучаю по нему, — еле слышным шёпотом молвил блондин. — Скучаю по его нелепой улыбке, мягкому голосу, сияющим глазам и по этим бесконечным монологам о магии… — секундная заминка, осознание, — я невероятно сильно скучаю по Лекси. Лекси. Это обращение звучало нежно, очень нежно и непривычно для ушей японца. На поле и тренировках Кайзер редко обращался к Нессу по имени, ещё реже — какими-то уменьшительно-ласкательными. Но когда они оставались наедине, то лишь это "Лекси" и звучало из уст голубой розы. — Слишком поздно… — на выдохе произнёс брюнет. — Что? — Кайзер бросил на него рассеянный взгляд. — Ты слишком поздно это осознал. Такое ощущение, что... — Исаги неспешно рассматривает комнату, в которой было очень уютно. На полках шкафа — множество совместных фотографий былых возлюбленных, книги о магии и ритуалах — наверняка Несса. В углу комнаты стоит отдельный шкаф, на котором — различные кубки, медали и грамоты. На подоконнике — завявшие, полуопавшие розы, которые Лекси дарил блондину. — Начинаешь ценить лишь после потери. Кайзер уже был готов что-то возразить, но понимание, что собеседник полностью прав, не дало произнести ни слова. — Ты прав. Ты чертовски прав. Он заслуживал лучшего… — уже не счесть, в который раз за этот день голубые глаза становятся влажными от слёз. Йоичи вновь заключает его в объятия — и так проходит минута за минутой, вплоть до того, как голубая роза засыпает. Уже в понедельник — похороны Несса. А во вторник Исаги возвращается в Японию. Кайзер останется совершенно один, как когда-то Алексис. Возможно, Йоичи будет иногда прилетать к нему. Возможно, Михаэлю удастся сохранить хотя бы эти непонятные отношения с Исаги.