Прикосновения

      Эва взглянула в маленькое зеркало. Чересчур. Все чересчур. Она облизала губы накрашенные красным минеральным маслом, но резко передумала и нанесла еще слой. Губы она красила и раньше, никто не обратит внимание. — Вот же дура, — прошипела девушка, стягивая глубокое декольте небольшой золотой булавкой.       Посмотрев на результат, скривилась и вытащила обратно. Расправила плечи — так лучше. Ткань сложного платья от каждого движения открывала ее длинные ноги. Она и раньше ходила в таких нарядах, но сегодня казалось все слишком вычурным, слишком очевидным — вся эта красота для кого-то. Но еще она честно признавалась самой себе, что ей хотелось бы увидеть восхищенный взгляд. Сегодня этого было особенно важно, потому что все изменилось между ними.        Об этом Эвтида думала почти всю ночь и все раннее утро, когда под слегка удивленным взглядом Дии, выводила аккуратные стрелки, ругалась и торопливо вплетала ленты в волосы. Коса выходила почти как у него, даже пряди нависали на лицо похоже, словно насмехаясь над девушкой и ее стараниями. Она боролась с этими эмоциями — стыдилась и одновременно желала распробовать. Это было что-то новое для нее, почти запретное, но жутко манящее. Эва сделал вид, что не понимает о чем идет речь, когда подруга спросила, что за повод так наряжаться в поселении, где все пропитано скорбью да кислыми лицами охотников, и поспешила раньше выйти из дома.       В храме уже было людно. Громкие разговоры эпистатской своры перемешивались с раздраженными голосами лекарей, что пытались, сверяясь со списками, вызвать из толпы нужных им помощников среди учеников.       Эва поежилась, но не от холода, а от неуместности ее яркого наряда и мыслей, с которыми она вошла. Ее голову занимал лишь поцелуй, что разделил вчерашний день на до и после. Что он разделил и насколько сильно, она еще не знала. Но мельком подумала, что можно было бы повторить — вдруг, это поможет понять. Девушка разглядывала толпу, стараясь не выискивать его лицо среди остальных так откровенно. А когда найдет, что будет делать? Что сказать, как поздороваться и как себя вести? Эвтида не знала, но сердце частыми толчками все равно упрямо подталкивало встречать глазами тех, кто заходил в главные ворота. — Здравствуй, милая госпожа, — раздался спокойный голос рядом.       Лекарь подождал пока девушка поморгает и поздоровается, но заметив ее замешательство, ухмыльнулся: — Эвтида, ты сегодня с нами?       Эва перевела взгляд на искристые яркие глаза Ливия и по-доброму улыбнулась: — Да. Я просто… Неважно, что хотел?       Лицо лекаря выражало недоумение: — Для начала, просто поздороваться, а еще сказать, что ты в моем подчинении сегодня. И, я так понимаю, по этому поводу ты так сегодня прекрасна?       Губы Эвтиды растянулись в широкой улыбке и ответила: — Ах, лекарь Пеллийский считает, что столь знатная должность сразу притягивает всех красивых неферут в округе в его объятия.       Ошарашенный взгляд, с которым Ливий выслушал тираду, отвечал без слов. Голос девушки тут же переменился: — Прости, слишком едко? — Да. Просто отметил, что ты хороша сегодня.       Эвтида нервничала, ведь такой резкий и глупый ответ на простые добрые слова выдавал ее волнение. Девушка попыталась улыбнуться: — Спасибо. — Этого было бы достаточно, — ответил Ливий и уточнил, — справишься с записями несложными?       Эва замешкалась, заметив знакомую фигуру наставника в толпе. Она проследила за удаляющейся накидкой Реммао. Но брата рядом с ним не было, да и с чего… Наблюдение было прервано ладонью лекаря, что перекрыла ей вид. Эвтида дернулась и нервно мотнула головой. — С тобой точно все хорошо? Не захворала? — Я здорова, — раздраженно ответила девушка и убрала руку Ливия. — Хорошо, а то как бы тебя не пришлось в списки заносить, — нетерпеливо сказал лекарь и махнул в сторону своего кабинета, — пойдем, а то заприметит тебя эпистат, заставит опять позориться. — Я не позорилась, он слишком многого требует, а я всего лишь ученица, — пробубнела недовольно Эва и, расцепив скрещенные руки на груди, повернулась вслед за Ливием, что направился к выходу.       Но уйти далеко она не смогла, с размаху влетев в человека выше ее. Девушка услышала шипение из-за того, что наступила на чужую ногу и сразу узнала это недовольное «ц-ц» — уж, больно часто слышала его. Рэймсс придержал ее за локти и слегка отстранился, чтобы проверить все ли в порядке. — Зачем подкрадываешься? — растерянно спросила девушка, не решаясь поднять взгляд выше. Она почувствовала как прохладные пальцы осторожно, словно спрашивая позволения, погладили ее кожу.       Почувствовала знакомый аромат. Дикая ежевика тут же смешалась с ее персиковым маслом, которое она сегодня так обильно нанесла. — Я не подкрадывался, просто подошел поздороваться, как и обычно, — ответил некромант.       Эва слышала веселье в его голосе, кожей чувствовала, что разглядывает. Девушка отступила на шаг назад и подняла голову и первым, что заметила, были губы. Красивые, полные, манящие. Она не верила, что касалась их вчера с таким неподдельным интересом и от этой мысли ее опалило неловкостью. Она облизнулась, за что сразу себя отругала и, мягко улыбнувшись, набралась смелости заглянуть в глаза. Некромант рассматривал ее румянец, когда услышал голос помощника эпистата, с которым жил в одном доме: — Рэймсс, группа готова.       Парень скривился: — Ты сегодня где? — С Ливием, — ответила девушка и посмотрела в сторону выхода, — тебя уже ждут. Она не заметила как Рэймсс склонился ближе. Лишь почувствовала как скользнули пальцы вдоль плеча. Почти касаясь ее щеки губами, он быстро прошептал: — Ты сегодня безумно красива, Эва.       Глаза девушки метнулись к его почти черным, горящим озорством, и торопливо бросила: — Ты тоже. То есть…       Что-то с ее ответами было сегодня не так, она словно не могла управиться с мыслями, но услышала легкий смешок: — Ты хотела сказать всегда?       Его колкость не вызвала злость. Она лишь хотела, чтобы он сжал ее талию крепче и чтобы все люди вокруг провалились сквозь землю, но Рэймсс лишь широко улыбнулся и, быстро отстранившись, вышел из зала. Он обернулся напоследок, сощурив лукавый взгляд. Взгляд, которым он словно обещал, что найдет ее вечером. Внутри распустился яркий сгусток тепла, разгоняя сердце.       Девушка не сдержала радость, что накрыла ее и что была сразу стерта закатыванием глаз Ливия.