Покорность

Темный зал библиотеки Блэков : Пыль висела в воздухе, перемешиваясь с запахом старых книг и чего-то горького – может, полынь, может, пепел. Гермиона стиснула зубы, вытирая ладонью кровь с губ. Проклятая ловушка сработала неожиданно, оставив после себя металлический привкус и адреналин, пульсирующий в висках. — Надеюсь, ты не из тех фанатиков, которые верят, что знания должны добываться через боль, — голос прозвучал прямо за спиной, низкий, чуть хрипловатый, как шорох кожи о пергамент. Она резко обернулась. Андромеда. Не «госпожа Тонкс». Не «та самая Блэк». Просто женщина, стоящая в трех шагах от нее, в расстегнутом до третьей пуговицы мужском камзоле, открывающем острые ключицы и начало глубокого шрама, уходящего куда-то под ткань. Ее волосы, темные с проседью, были собраны небрежно, словно она только что встала с постели. Или только что кого-то придушила. — Вы... живы, — выдохнула Гермиона. Андромеда усмехнулась, и в уголках ее губ залегли тени. — Разочарована? Гермиона не ответила. Вместо этого она шагнула вперед, чувствуя, как под ногами скрипят страницы разорванных книг. Их тела столкнулись не случайно. Андромеда отступила на шаг, спиной к массивному дубовому столу, но Гермиона не дала ей уйти. Она схватила ее за запястье, чувствуя под пальцами старый шрам – след от Унитоса, тонкий и неровный. — Ты искала меня, — прошептала Андромеда, и это не было вопросом. Гермиона не стала отрицать. Пальцы Андромеды впились в ее волосы, резко, почти до боли, притягивая ее ближе. Их губы встретились в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было нападение. Схватка. Андромеда прикусила ее нижнюю губу, и Гермиона вскрикнула, но не отстранилась – напротив, ее руки рванулись к поясу Андромеды, разрывая застежки. — Ты уверена, что готова к этому? — прошипела та, уже сбрасывая с Гермионы мундир. — Заткнись, — простонала Гермиона, впиваясь зубами в ее шею. Стол дрожал под их весом. Книги рухнули на пол, страницы шелестели, как испуганные птицы. Андромеда прижала Гермиону к деревянной поверхности, ее пальцы скользнули под юбку, и Гермиона выгнулась, чувствуя, как ногти впиваются в ее бедра. — Ты такая... предсказуемая, — дышала ей в губы Андромеда, — Всегда так яростно лезешь туда, куда не следует. Гермиона не стала спорить. Она лишь закинула ногу ей на бедро, позволяя пальцам Андромеды войти глубже, и застонала, когда те двинулись внутри нее резко, без прелюдий. — Да... вот так... Андромеда приглушенно рассмеялась, прижимаясь губами к ее ключице. — Ты даже не представляешь, как давно я этого хотела. Позже, когда их дыхание выровнялось, Гермиона лежала на полу, среди разбросанных страниц, чувствуя, как капли пота медленно стекают по ее груди. Андромеда сидела рядом, курила что-то горькое и смотрела на нее через полуприкрытые веки. — Это была ошибка, — сказала она наконец. Гермиона повернула голову, встретив ее взгляд. — Тогда почему ты улыбаешься? Андромеда не ответила. Но когда Гермиона потянулась к ней снова, она не отстранилась. Кожа Гермионы горит под её пальцами — не от магии, а от того, как медленно Андромеда ведёт ногтями от её шеи до низа живота, чуть не дотрагиваясь до того места, где пульс стучит чаще всего. — Ты так дрожишь… — её голос — как дым от огня, который вот-вот разгорится. — Неужели боишься? Гермиона стискивает зубы, но её бёдра предательски подрагивают. — Нет. Ложь. Андромеда смеётся — низко, глубоко — и впивается зубами в её бедро. Не больно. Почти. — Лжешь. Её ладонь наконец прижимается туда, где Гермиона уже мокрая, но не двигается — просто давит, заставляя ту выгнуться. — Проси. Гермиона не просит. Она кусает губу, но стоны всё равно вырываются, когда Андромеда вдруг отнимает руку и приказывает: — На колени. И она опускается. Не потому что сдалась — потому что хочет видеть, как Андромеда распускает пояс своего платья, как тёмная ткань скользит по бёдрам… — Рот. Гермиона закрывает глаза, но пальцы впиваются в её волосы, не оставляя выбора. Позже, когда её челюсть уже болит, а губы горят, Андромеда тянет её за волосы вверх — к поцелую. — Хорошая девочка. И это унизительнее, чем всё остальное. Андромеда заставляет Гермиону стоять на коленях голой у камина, пока сама пьёт вино, растягивая каждый глоток. — Ты даже дышать боишься без моего разрешения, да? — она проводит носком ботинка по её дрожащему животу. Гермиона не отвечает, но её тело кричит «да» — мурашки, учащённый пульс на шее… И вдруг — резкий поворот: Андромеда роняет бокал (стекло бьётся!), хватает её за подбородок: — Но это ведь нравится тебе… И целует так, будто хочет заткнуть этот стыд — губы Гермионы распухают, зубы стучат, а пальцы Андромеды уже не жалеют, заламывая ей руки за спину… ...А через минуту она же — с насмешкой и странной лаской — вытирает платком вино, пролитое на грудь Гермионы: — Грязнуля. Андромеда провела кончиком палочки по обнаженной спине Гермионы, вычерчивая руны, которые начинали светиться кроваво-золотым светом. — Это заклятие древних Блэков, — её голос был сладок, как яд. — Оно не причинит боли... если ты будешь послушной. Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как магия обвивает её тело невидимыми цепями. *** Андромеда усадила Гермиону перед зеркалом и заставила смотреть на себя. — Трогай себя. Гермиона заколебалась, но заклятие уже реагировало — её пальцы сами поползли вниз, предательски послушные. — Хорошая девочка. Но когда волна удовольствия начала нарастать, тело резко свело судорогой — заклятие не пускало дальше. Гермиона застонала от бессилия, а Андромеда рассмеялась, обхватив её шею: — Я же сказала — без моего разрешения. Андромеда играла с ней, как кошка с мышью: Заставляла целовать свои сапоги, пока та дрожала от возбуждения. Приказывала повторять унизительные фразы («Я ваша вещь»), щёлкая языком при каждой ошибке. Дразнила ледяными пальцами, доводя до мурашек, но не давая облегчения. Гермиона рыдала, но её тело выгибалось дугой, жаждущее прикосновений — заклятие сделало её кожу сверхчувствительной. — Пожалуйста... — вырвалось у Гермионы наконец. Андромеда приподняла бровь: — «Я жду полного предложения» Гермиона зажмурилась, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам: — Позвольте мне кончить... госпожа Блэк. Только тогда пальцы Андромеды впились в её бёдра, а губы прошептали разрешение прямо в ухо — и заклятие отпустило. После: Андромеда нежно вытерла слёзы с её лица, целуя веки: — Поняла теперь? Быть покорной — настоящее наслаждение. Но Гермиона уже знала — завтра это повторится. Тени от пламени камина плясали по стенам библиотеки, превращая их тела в живые полотна — то исчезающие во мраке, то вспыхивающие золотом. Гермиона стояла на коленях, дрожа, но не от холода. Андромеда медленно обошла её кругом, волоча кончики пальцев по её плечам, шее, груди — везде, кроме того места, где пульсация становилась невыносимой. — Ты знаешь правила, — её голос был сладким ядом, — Никакого облегчения... пока я не скажу. Гермиона стиснула зубы, но её бёдра предательски дёрнулись вперёд, будто ища контакта. *** Андромеда приказала ей лечь на стол, раздвинуть ноги — и просто смотрела. — Кончай, — вдруг сказала она. Гермиона вздохнула, тело тут же напряглось в ожидании... — Ой, прости, — фальшиво надулась Андромеда, — Я забыла... ты же не можешь. Её пальцы коснулись на миг — ровно настолько, чтобы Гермиона застонала и выгнулась, но не больше. Прошло три дня. Гермиона просыпалась мокрой, ёрзала на заседаниях, кусала губы до крови при каждом случайном касании одежды. Андромеда играла с ней: Намеренно роняла платок у её ног — заставляя наклоняться под оценивающим взглядом. Шептала похабности на ухо в людных местах — и смеялась, видя, как та краснеет. Приказывала явиться в её спальню — и выгоняла, не дав даже прикоснуться. *** — Пожалуйста... — голос Гермионы прерывался, пальцы впивались в простыни. Андромеда приподняла бровь: — Полностью, дорогая. — Позвольте мне кончить... госпожа Блэк. Только тогда рука наконец ушла вниз, губы прижались к её уху: — Кончай. И мир взорвался белым светом. *** После — Андромеда гладила её волосы, целовала макушку, укутывала в свой халат... — Ты так красива, когда слушаешься, — шептала она, а Гермиона прижималась ближе, стыдясь этого желания. Но самое страшное было впереди: Теперь она боялась не наказания... А того, что однажды это закончится. Салон в поместье Малфоев был залит холодным зимним светом. Нарцисса сидела, выпрямив спину, её пальцы едва касались фарфоровой чашки. Андромеда напротив — расслабленная, с едва заметной ухмылкой. — Прости, что задержалась, — сказала она, поправляя складки платья. — Моя... гостья немного затянула прощание. Дверь приоткрылась. Гермиона вошла босая, в слишком большой чужой рубашке (а это точно рубашка Андромеды?), с опущенным взглядом. Андромеда не глядя указала на ковёр у своих ног. — Ты знаешь, где твоё место. Гермиона застыла на мгновение — её пальцы дрогнули, но она опустилась на колени. Нарцисса приподняла бровь, но ничего не сказала. Только улыбнулась краешком губ, когда Гермиона потупилась. — Как мило, — прошептала она. — Ты дрессируешь их, как собак? Андромеда хмыкнула, наливая чай. — О, эта ещё и умная собачка. Андромеда намеренно растягивала чаепитие: Заставляла Гермиону подавать сахар щипцами — но не брала, когда та тянулась. Проливала каплю джема на пол — "Вытри". Гладила её по голове, как питомца, когда та слишком напрягалась. Нарцисса наблюдала, её глаза блестели от интереса. — Она вообще говорит? — спросила она. Андромеда ухмыльнулась. — Только когда я разрешаю. Когда Нарцисса ушла (оставив на прощанье "Как забавно"), Андромеда взяла Гермиону за подбородок. — Ты была прекрасна. Её пальцы скользнули под рубашку. — Теперь... можешь просить. Гермиона вдохнула — её голос сорвался: — П-позвольте... Андромеда перебила её, целуя в уголок рта: — Кончай. Гермиона тряслась на полу, стыдясь своих стонов, своих слёз... Андромеда накрыла её своим плащом. — Завтра... повторим. Потому что самое страшное было не в унижении... А в том, как сладко сжалось её сердце, когда та сказала "хорошая девочка". *** Нарцисса медленно опустила чашку на блюдце. Звон фарфора прозвучал как выстрел. — Как… увлекательно, — её голос был слаще мёда, но глаза — холоднее льда. — Ты всегда умела находить самых необычных… питомцев, сестра. Андромеда не ответила. Только провела пальцами по волосам Гермионы, как будто гладя ручную пантеру. Нарцисса наклонилась вперед, подбородок оперев на сцепленные пальцы. — Думаю, она заслужила награду, раз уж так хорошо себя вела. Не хочешь… поделиться? Андромеда замерла. Впервые за вечер её уверенность дала трещину. — Ты шутишь. Нарцисса улыбнулась и щёлкнула пальцами. Из тени вышел Люциус, держа в руках тонкий серебряный прут. — Мы просто… добавим немного… дисциплины. Гермиона вздрогнула, но не посмела пошевелиться. Нарцисса встала, обходя Гермиону, как добычу. — Андромеда разрешает тебе кончать… а я решаю, как. Она присела рядом, прижала ладонь к её животу — и резко ударила прутом по внутренней стороне бедра. Гермиона вскрикнула, но не отпрянула — заклятие держало её на месте. — Ты же любишь боль, да? — прошептала Нарцисса. — Иначе зачем бы ты сюда вернулась? Андромеда вскочила, но Люциус перегородил ей путь. — Не порть игру, — он улыбнулся. — Разве не ты сама привела её сюда? Андромеда замерла, глядя, как Нарцисса заставляет Гермиону целовать её туфлю… …и как её собственная "хорошая девочка" зажмуривается — но не сопротивляется. Нарцисса взяла Гермиону за волосы, заставив смотреть на себя. — Проси. Гермиона задрожала — её взгляд метнулся к Андромеде. Но та молчала. — П-позвольте… — голос сорвался. Нарцисса рассмеялась и швырнула её на ковёр. — Кончай. И Гермиона послушалась. Андромеда стояла у окна, кусая губу до крови. Нарцисса поправляла перчатки, довольная. — Приводи её ещё… если осмелишься. Гермиона лежала на полу, прикрыв глаза рукой. Она не знала, что страшнее — …что Нарцисса коснулась её… …или что Андромеда отпустила. *** Тени в коридорах поместья Малфоев были гуще, чем обычно. Гермиона шла бесшумно, как призрак, но её пульс глухо стучал в висках. Дверь в будуар Нарциссы приоткрылась сама — будто ждала её. Нарцисса не повернулась, продолжая чистить ногти серебряной пилочкой. — Опаздываешь. Гермиона не ответила. Просто опустилась на колени, как её приучили. Но здесь не было Андромеды. Здесь правили другие законы. Нарцисса уронила пилочку — та звякнула о мраморный пол. — Разденься. Андромеда верила, что Гермиона ходит в архив. Нарцисса смеялась над этим, заставляя её врать вслух: — "Я изучала реформы", — передразнивала она, закручивая прядь её волос на палец. — А потом… открывала рот для чего-то другого, да? Гермиона молчала, но её тело уже отвечало — мурашками, дрожью, влажностью между бёдер. Нарцисса не была как Андромеда. Она не гладила волосы после. Не целовала в лоб. Но она давала то, в чём Гермиона боялась признаться: — Кончай. Без условий. И она кончала — быстро, жестоко, без последних ласк. А потом возвращалась снова. Андромеда поймала её за запястье, когда та потянулась за книгой. — Это что? Фиолетовый отпечаток пальцев на коже. Гермиона отдернула руку. — Ничего. Спортивный зал. Андромеда не спросила больше. Но в её глазах что-то погасло. *** Нарцисса прижала её к витражному окну, кусая плечо: — Она знает. Гермиона зажмурилась. — Мне всё равно. Ложь. Но какая разница, если завтра всё равно придётся выбирать? Письмо пришло с совиной почтой, без подписи. Всего три слова: «Сегодня. Полночь. Или она узнает.» Гермиона сожгла его тут же, но пепел прилип к пальцам, как позор. Нарцисса ждала её в зимнем саду, где стеклянные стены отражали слишком многое. — Ты выглядишь… измученной, — она провела пальцем по её кругам под глазами. — Андромеда плохо справляется? Гермиона не ответила. — Я хочу большего, — Нарцисса развернула веер, скрывая улыбку. — Не просто приходить. А чтобы ты принадлежала мне. — Каждую ночь. В любом месте, которое я выберу. Нарцисса прижала веер к её губам: — Если откажешься… я приглашу Андромеду на чай. И покажу, как ты взмокаешь от одного моего взгляда. Гермиона вздрогнула — её тело предательски отозвалось на эти слова. Кабинет Люциуса. Нарцисса заставила её лечь на стол, раздвинуть ноги перед портретами всех проклятых предков Малфоев. — Они любят зрелища, — прошептала она, вводя в неё ледяные пальцы. — Особенно… когда падают те, кто считал себя чище. Гермиона закусила губу, но не закричала. Не тогда. *** Андромеда нашла её дрожащей в душе, оттирающей кожу до красноты. — Кто? — её голос звучал как скрежет стали. Гермиона отвернулась. Молчание было ответом. Нарцисса пришла сама — ворвалась в их с Андромедой ссору с флаконом памяти в руке. — Хочешь увидеть правду, сестра? — она качнула флакон, где переливались серебристые кадры. — Твоя «хорошая девочка»… очень любит мои наказания. Гермиона упала на колени. Не перед Нарциссой. Перед Андромедой. Андромеда взорвала флакон у всех на глазах. — Убирайся. Но когда Нарцисса ушла, она не притронулась к Гермионе. Просто оставила её на полу — раздетую, преданную, сломанную. С одним вопросом: «Зачем?» Зал заседаний Министерства. Обычно здесь решали судьбы магического мира. Сегодня здесь разрывали одну. Гермиона стояла посередине зала, голая под прозрачным покрывалом, которое никак не скрывало её тело. Волосы — растрёпанные, губы — прикушенные, запястья — в синяках. Андромеда сидела в первом ряду, скрестив ноги, с бокалом вина в руке. — Ну что, героиня? — её голос разнёсся по залу. — Покажи всем, чего ты на самом деле стоишь. Андромеда щёлкнула пальцами — и Гермиона пошатнулась, почувствовав, как заклятие заставляет её двигаться. — Поклонись. Её тело само наклонилось, груди коснулись холодного пола. — Теперь… ползи. Гермиона поползла между рядами, чувствуя на себе взгляды — любопытные, жадные, презрительные. Кто-то засмеялся. Андромеда встала, подошла к ней и взяла за волосы, заставляя поднять голову. — Она так любит быть униженной… что даже предала меня ради этого. Она плюнула ей в лицо. Слюна медленно потекла по щеке. Плевок попал в глаз, и Гермиона моргнула, чувствуя, как тёплая влага катится по лицу, как слеза. „Вытри“, — приказала Андромеда. Гермиона подняла руку… и облизала ладонь, не отрывая взгляда. В зале замерли. Даже Нарцисса приподняла бровь. „Хорошая девочка“, — прошептала Андромеда. И это прозвучало как приговор. — Теперь… пусть все узнают, какая ты на самом деле. Андромеда кивнула сидящим вокруг. — Можете трогать. Первым подошёл Кингсли. — Гермиона… — его голос дрогнул. Но пальцы всё равно коснулись её плеча. Потом был Рон — он не смотрел ей в глаза, но его рука скользнула вниз по спине. Затем Люциус — он не скрывал удовольствия, сжав её грудь так, что она вскрикнула. Андромеда подошла вплотную, шепнула на ухо: — Теперь ты понимаешь? Гермиона не ответила. Она больше не могла. Но её тело всё ещё реагировало. Предательски. Когда все ушли, Андромеда оставила её лежать на полу. — Это твой выбор. Гермиона не плакала. Она просто сжалась в комок, чувствуя, как стыд сжигает её изнутри. Но самое страшное? Ей это понравилось. Гермиона сидела, прижавшись спиной к холодной стене, обхватив колени дрожащими руками. Её одежда была порвана, волосы — в спутанных прядях, а на шее алел свежий след от чьих-то зубов. Шаги раздались внезапно. — Ох, какая жалость… Нарцисса вышла из тени, глядя на неё с фальшивым сочувствием. — Андромеда перестаралась, да? Нарцисса присела рядом, не касаясь её. — Я могу защитить тебя. Гермиона подняла голову. — Зачем? Нарцисса улыбнулась, достав из складок платья тонкий серебряный ошейник. — Потому что теперь ты будешь моей. — Я сниму заклятие Андромеды… но заменю его своим. Она провела пальцем по её щеке. — Ты будешь слушаться только меня. Никаких унижений на публике… если только я этого не захочу. Гермиона закрыла глаза. — А если я откажусь? Нарцисса рассмеялась. — Ты уже отказалась от всего, что делало тебя собой. Гермиона взглянула на ошейник. Он был красивый — тонкий, с изящной гравировкой. Как ожерелье. Как кандалы. — Хорошо. Нарцисса замерла, не ожидая такого быстрого согласия. — Но почему? Гермиона посмотрела ей в глаза. — Потому что я больше не могу. Нарцисса надела ошейник. Он затянулся сам, став частью её кожи. — Теперь ты моя. Гермиона вздохнула — и впервые за долгое время заклятие не жгло её изнутри. Но что-то другое сжало сердце. Свобода… или новая клетка? Нарцисса привела её в свои покои. — Ты спишь здесь. Она указала на ковёр у кровати. — Но прикасаться ко мне не смей… пока я не разрешу. Гермиона кивнула. Нарцисса усмехнулась, ложась в постель. — Спокойной ночи… собачка. Ошейник Он не просто сжимал шею. Он вплетался в её мысли, подменяя воспоминания, стирая границы между тем, кто она была — и тем, кем её хотели видеть. Гермиона больше не вздрагивала, когда Нарцисса называла её «собачкой». Теперь она поворачивала голову на этот звук. Как питомец. — Принеси. Нарцисса бросила перчатку на пол. Раньше Гермиона застыла бы от унижения. Теперь она подобрала её зубами и принесла, не моргнув. Нарцисса погладила её по голове. — Хорошая девочка. И Гермиона виляла воображаемым хвостом. Ей снилось, будто она бежит на четвереньках по темному лесу. Проснулась — а её ногти впились в ковёр, будто когти. Нарцисса наблюдала с кровати, попивая чай. — Тебе понравилось? Гермиона не ответила. Но облизала губы. Она пыталась читать книги. Но буквы расплывались, а в голове звучал только голос Нарциссы: «Ты ведь любишь слушаться?» Рон встретил её в коридоре — она не вспомнила его имя. *** Однажды утром она увидела в зеркале чужое лицо: Припухшие губы. Пустые глаза. Ошейник, который слился с кожей. Гермиона вскрикнула — и схватилась за застёжку. Кожа горела, но не отпускала. Нарцисса вошла, не торопясь. — Перестань. И её пальцы разжались сами. Теперь она спала у ног Нарциссы. Ела из её рук. Нюхала воздух, когда та приказывала. А когда в Министерстве спрашивали, где Гермиона Грейнджер, Нарцисса улыбалась: — Она счастлива. И это была правда. Нарцисса не любила спешить. Особенно когда дело касалось разложения чужой личности. Она прижала Гермиону к зеркалу в будуаре, заставив смотреть на своё отражение. — Видишь? Ты уже не та умная девочка, что бросала вызов Тёмному Лорду. Её длинные пальцы скользнули вниз, не готовя, не жалея. Гермиона вскрикнула, впиваясь ногтями в раму зеркала. — Тише, — Нарцисса прикусила её ухо. — Или ты хочешь, чтобы все услышали, как министерская звёздочка брыкается под моими руками? Нарцисса не давала ей привыкнуть. Она то вгоняла пальцы глубоко, то вынимала почти полностью, дразня, растягивая момент. — Ты сожмёшься, когда я прикажу, — её голос обжигал. — А пока… терпи. Гермиона зажмурилась, но слёзы всё равно прокатились по щекам. Нарцисса поймала каплю на палец, поднесла к её губам. — Попробуй. На вкус… своё унижение. Гермиона отвернулась, но Нарцисса вновь ввела в неё два пальца, скручивая их внутри. — Кончай. Сейчас же. И тело предало её ещё раз. Нарцисса оставила её на полу, вытирая пальцы о её волосы. — Завтра… повторим. Гермиона не ответила. Она больше не могла. Но её дрожащие бёдра знали правду — Ей это нравилось. *** Андромеда ворвалась в поместье Малфоев, разбросав охрану. Она ждала криков, борьбы, чего угодно… Но не этого. Гермиона сидела у ног Нарциссы, прижавшись щекой к её колену. — Гермиона? Та подняла на неё пустые глаза. — Кто… Гермиона? Нарцисса погладила свою новую игрушку по волосам. — Видишь? Она счастлива. Андромеда не плакала. Она просто ушла. А дверь захлопнулась за ней… Как крышка гроба. Когда Андромеда ушла, Нарцисса повернулась к Гермионе: «Кто ты?» Та опустила глаза: «Никто». «Верный ответ», — улыбнулась Нарцисса, бросая ей кость. Буквально. *** Зеркало в оправе из чёрного дерева стояло в углу комнаты, покрытое слоем пыли. Нарцисса провела пальцем по стеклу, и мутная поверхность очистилась, отразив фигуру Гермионы — босой, в тонком полупрозрачном хитоне, с серебряным ошейником, вросшим в кожу. — Посмотри, — приказала Нарцисса. Гермиона подняла глаза. В зеркале стояла незнакомка: пустые глаза, губы, искусанные до крови, волосы, выкрашенные в платиновый блонд — точь-в-точь как у Нарциссы. — Кто это? — спросила Гермиона. Нарцисса рассмеялась. — Твоё новое «я». За дверью раздались шаги. Вошёл Люциус, холодно оглядев Гермиону с ног до головы. — Ну что, дорогая, — он ухмыльнулся, — ты действительно её сломала. Нарцисса протянула ему тонкую цепь, прикреплённую к ошейнику. — Поздравляю с новым приобретением. Люциус дёрнул за цепь. Гермиона упала на колени, но не вскрикнула — лишь покорно опустила голову. *** Андромеда стояла у чёрного озера, сжимая в руках флакон с ядом. Вода отражала луну, как слепой глаз. Она думала о том, как год назад Гермиона, ещё не сломанная, цеплялась за её руку в библиотеке. Как её губы шептали: «Я не боюсь». Теперь эти губы целовали сапоги её сестры. Андромеда выпила яд до дна. Но даже умирая, она видела в темноте одно: пустые глаза Гермионы, которые больше не узнавали её. *** Нарцисса сидела у камина, попивая вино. На полу у её ног лежала Гермиона — теперь уже официально «подарок» Люциусу, украшенная новыми шрамами. — Ты ещё жива? — лениво спросила Нарцисса, тыча её ногой. Гермиона медленно подняла голову. — Да... госпожа. Нарцисса улыбнулась и бросила ей угощение. Гермиона поймала его зубами. Где-то за окном слышался крик совы — или возможно, это был последний хрип Андромеды, умирающей в темноте. Но это уже не имело значения. *** Последняя ночь в поместье Малфоев: Камин потрескивал, отбрасывая кровавые блики на стены. Гермиона стояла на коленях посреди комнаты, её тело покрывали синяки и свежие царапины. Ошейник, вросший в шею, тускло поблёскивал в свете огня. Нарцисса полулежала на диване, наблюдая, как Люциус медленно обходит Гермиону, как хищник. — "Кажется, наша собачка заслужила особое наказание сегодня", — прошептала Нарцисса, играя серебряным ножом для писем. Люциус ухмыльнулся. Его пальцы впились в волосы Гермионы, резко запрокидывая её голову назад. — "Ты так любишь страдать, да?" Гермиона не ответила. Её глаза были пусты. Они не трахали её. Они ломали. Нарцисса приказала ей лечь на стол, раздвинуть ноги — не для удовольствия, а для унижения. — "Посмотри на себя", — прошипела она, заставляя Гермиону смотреть в зеркало. Люциус вошёл в неё без предупреждения, без подготовки — резко, грубо, как будто наказывая. Гермиона закусила губу, но не застонала. — "Андромеда хотя бы делала тебе больно с наслаждением", — сказала Нарцисса, прижимая лезвие ножа к её груди. — "А мы… мы просто стираем тебя". Люциус ускорился, его пальцы сжимали её бёдра так, что под кожей проступали синяки. Гермиона закрыла глаза. Последние секунды жизни : Пальцы Люциуса обхватили её горло. Сначала это было просто игра — лёгкое давление, чтобы увидеть, как её глаза расширяются от страха. Но потом… Он сжал сильнее. Гермиона закашлялась, её тело дёрнулось в судорогах, но Нарцисса лишь рассмеялась, прижимая нож к её животу. — "Ты думала, мы позволим тебе уйти?" Гермиона попыталась вдохнуть — и не смогла. Тьма сгущалась перед глазами. Но в последний момент, когда её сознание уже ускользало, она увидела не Нарциссу, не Люциуса… А Андромеду. Ту, которая когда-то смотрела на неё с огнём в глазах. Ту, которая не спасла её. — "Прости…" — прошептала Гермиона. И мир погас. Эпилог : Нарцисса вытерла нож о простыню и встала. — "Выбрось её в озеро", — сказала она Люциусу. Тот лишь пожал плечами, поднимая безжизненное тело. Андромеда так и не пришла. Но если бы она увидела, что осталось от Гермионы — пустые глаза, сломанные кости, губы, сжатые в последнем шёпоте — Возможно, она бы наконец заплакала. Но этого не случилось. Потому что Гермиона была уже никем. А мёртвых не оплакивают.