Hyung is Hung

Такси остановилось у дома Чимина. Он вышел первым и остался на тротуаре, дожидаясь, пока Юнги обойдет машину. Когда тот подошел, Чимин почувствовал, как его ладонь мягко вложили в более крупную руку альфы — длинные пальцы Юнги нежно обвили его пальцы, сам же он нарочно не смотрел Чимину в лицо. Но омега все равно заметил легкий румянец, расцветший на бледных щеках хёна, и тихо засмеялся. Тэхен был прав. Юнги и правда был просто застенчивым альфой. Чимин молча повел Юнги к себе домой, радуясь, что убрался в квартире накануне. Еще неделю назад на прикроватной тумбочке лежал фаллоимитатор. Он нечасто принимал гостей. — Присаживайся, хён. Хочешь воды? — спросил Чимин, впуская Юнги в квартиру. Ему не понравилось, что тому пришлось отпустить его руку сразу же, как они переступили порог. Он уже скучал по её теплу.                                      — Было бы здорово выпить стакан воды, Малыш, — сказал Юнги, снимая обувь и направляясь в гостиную. Квартира Чимина была небольшой, с почти полностью открытой планировкой, так что, даже направляясь на свою крошечную кухню, он всё ещё мог видеть Юнги. — У тебя уютно, — заметил тот, садясь за стол. — Знаю, что это немного, — отозвался Чимин, возвращаясь в гостиную с двумя стаканами воды. — Но это всё, что я могу позволить себе в одиночку. После того как я всю жизнь жил с кем-то, просто захотелось побыть одному, понимаешь? Юнги выпрямился на краешке дивана и нервно взял протянутый стакан. — Понимаю, — пробормотал он. Чимин устроился рядом, оставив между ними немного пространства — на случай, если неправильно понял, куда всё идёт. Но, вспоминая, как они держались за руки, он всё же позволил себе надеяться. Они молча потягивали воду, оба избегая встречаться взглядами. — Хён, — наконец сказал Чимин, отставив стакан, — нам нужно быть честными друг с другом. Юнги замер, побелевшими пальцами сжимая стакан воды. Прошла долгая секунда, прежде чем он прочистил горло и кивнул: — Да. Нам действительно стоит быть честными. Он наклонился вперёд, поставил стакан на стол и повернулся к Чимину, его спина оставалась напряжённой. — Возможно, это покажется странным, учитывая, каким тихим я был и как сложно мне было заговорить с тобой наедине, но… — Юнги поднял глаза и наконец посмотрел Чимину в лицо. — Я просто скажу это. Честно. — Его голос стал тише. — Пак Чимин, я влюблён в тебя. Чимин остолбенел, широко раскрыв глаза. — Что? — Повтори… пожалуйста, — пробормотал он, запинаясь. — Кажется, я неправильно тебя понял. Юнги прикусил губу и слегка нахмурился. Чимин, всё ещё держа стакан в одной руке, другой потянулся и сжал ладони Юнги. — Мне нужно, чтобы ты повторил. Просто… чтобы быть уверенным. Юнги глубоко вдохнул, глядя прямо в его глаза. — Я люблю тебя, — тихо повторил он. — Очень сильно.                                      — О, — только и смог вымолвить Чимин, медленно кивая, как будто пытался осознать происходящее. Мин Юнги… любил его. — Круто. Он посидел молча ещё пару секунд, потом поставил стакан на стол. Как только его руки освободились, Чимин бросился на диван, прямо в объятия Юнги, обхватив его за плечи и рассмеявшись: — Ты любишь меня! Ты действительно любишь меня! — Он уселся на коленях у ошеломлённого Юнги, сияя от счастья. Юнги на мгновение замер, шокированный, но потом обнял Чимина за талию и притянул к себе. Он прижался лицом к его шее, вдохнул знакомый аромат железы, и на губах появилась улыбка. — Хён, ты любишь меня! — воскликнул Чимин, всхлипывая, слёзы катились по его щекам. — Я столько мечтал, что, может быть… хотя бы немного, я тебе нравлюсь. А ты... ты влюблён в меня? Это же... невероятно! — Да, Чимини, я люблю тебя, — прошептал Юнги, отстраняясь, чтобы посмотреть в его лицо. Он аккуратно вытер слёзы со щеки Чимина. — Мой дорогой. — Хён… — прошептал Чимин, глядя в карие глаза Юнги. — Ты мне очень дорог. Я так давно к тебе чувствовал что-то, но боялся испортить нашу дружбу, если ты не ответишь взаимностью. Юнги нахмурился и погладил Чимина по щеке. — Прости, милый. Мне так жаль, что я был трусом всё это время. Хоба уже несколько месяцев твердил, чтобы я поговорил с тобой... но, знаешь, моя история с отношениями не самая простая. Я позволил прошлому удерживать меня от того, чтобы быть честным с тобой. Чимин тоже нахмурился. — Хён... бояться — это нормально. Я тоже боялся. Тэ всё это время твердил, что, по его мнению, я тебе нравлюсь, и что я должен набраться смелости и сказать тебе, но… я так боялся. Ты мне так нравишься, что я не хотел тебя потерять. — О, милый, — мягко сказал Юнги, поднимая другую руку и нежно касаясь его щеки. — Ты никогда меня не потеряешь. Только если сам не пошлёшь меня к чёрту. А пока я тебе нужен — я рядом. Нахмуренность Чимина мгновенно сменилась широкой, солнечной улыбкой. Юнги любит его. Любит! — Спроси меня, хён! — игриво надулся он. Юнги чуть замер, сбитый с толку, но потом догадался, что Чимин имел в виду. — Чимини, — тихо спросил он, всё ещё немного нервничая, — ты будешь моим парнем? Улыбаясь до ушей, Чимин провёл руками от его плеч к лицу, бережно обхватывая его ладонями, и, не колеблясь, наклонился к нему. Он коснулся его губ. Те самые губы, на которые столько месяцев смотрел с желанием и любопытством. Теперь он знал, какие они на вкус. Сначала Юнги замер, но потом обнял Чимина за бёдра и прижал ближе, отвечая на поцелуй. Чимин засмеялся от радости. Всё получилось. Всё стало реальностью. Юнги любил его. Теперь он был его парнем. — Хён! — захихикал Чимин, прижимаясь щекой к его щеке. — Это было «да», если вдруг ты не понял. Юнги рассмеялся, прижимаясь к нему губами и сыпля поцелуями по его щеке. — Лучшее «да», которое я когда-либо получал. — Он подался ближе к уху. — Ты так вкусно пахнешь, Чимини. У тебя всегда такой свежий запах, когда ты счастлив.                                      Чимин наморщил нос. Его всегда раздражало, что невозможно почувствовать собственный запах — только если он не впитается во что-то: одежду, постель или чей-то другой аромат. Из-за этого он никогда не мог понять, как именно пахнет, и не слишком ли сильно. Когда у него окончательно развилось обоняние после полового созревания, он удивился, услышав от мамы: — От тебя пахнет, как от свежего белья. — Свежо, да? — переспросил он с улыбкой. — Да, как теплая стопка чистого белья. Ты знаешь, почему Чонгук обожает твой запах? — поддразнил Юнги, целуя кожу под его ухом. — Он напоминает мне, как зимой мама оборачивала меня теплым полотенцем сразу после душа. Чимин рассмеялся и отстранился, глядя на него с нежностью. — Даже не знал, что тебе так нравится, хён. Придется окутать тебя им с ног до головы, да?— прошептал он, проводя подбородком по подбородку Юнги. Альфа склонил голову, подставляясь ближе. — Дерзай, малыш. Я бы с радостью пах, как ты. Чимин мягко провёл подбородком по его шее и щеке, вдыхая терпкий древесный аромат. Он знал: чтобы запахи смешались, им нужно провести ночь, прижавшись друг к другу. Только тогда он по-настоящему почувствует, как их ароматы сливаются. Он старался не двигать бёдрами, сидя у него на коленях, не торопить события — но всё равно ощущал нарастающее возбуждение. Хён так вкусно пах. И теперь он принадлежал ему.                                      — Хён… — пробормотал Чимин, прижимаясь губами к шее Юнги. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Что случилось, малыш? — Юнги повернул голову, снова уткнувшись носом в его щеку. — Можешь сказать мне всё. Чимин отстранился, чтобы видеть его лицо, и чуть поёжился. — Я… вроде как случайно увидел твой… в туалете сегодня вечером, — прошептал он. Юнги сначала удивился, но потом мягко улыбнулся. — Всё в порядке, малыш. Правда. Такое бывает. Не то чтобы ты подглядывал специально. — Он рассмеялся и потерся носом о нос Чимина. — Кроме того, я бы тебе и сам разрешил смотреть, когда захочешь. — Юнги! — Чимин хлопнул его по плечу, краснея. Юнги обнял его за талию и притянул ближе. — Значит, поэтому ты был таким странным сегодня? Чимин кивнул, уткнувшись в его плечо. — Я правда не хотел смотреть. — Всё хорошо, — сказал Юнги, поглаживая его по спине. — Я не думаю о тебе плохо. Такие случайности бывают. Особенно у писсуаров, — подмигнул он. — Обещаю. Чимин прошептал: — Он… большой. Юнги замер. — Ой? Ну… наверное. Это плохо? — Нет! — тут же отозвался Чимин, глядя ему в глаза. — Просто… я никогда не видел такого большого, — сказал он почти невинно, надув губы. Юнги рассмеялся, крепче прижимая его к себе. — Это, пожалуй, самый приятный комплимент, который я получал.                               Он старался не думать снова о том, насколько большой у Юнги член, притворяясь, что это не всплывает в его голове. — У тебя… много людей видели его? — спросил он как бы между делом. Юнги рассмеялся. — Не ревнуй, малыш, — поддразнил он, обвивая шею Чимина рукой и целуя его. — Но, если честно, думаю, не так уж и много. Разве что в раздевалках, когда я играл в баскетбол. — Ты играл в баскетбол? — удивился Чимин. В его глазах Юнги больше подходил для студии звукозаписи, чем для спортивной площадки. — С десяти до девятнадцати, — кивнул Юнги. — Так что, наверное, парни из команды видели, но это не то же самое. А вообще, я не с многими спал. Мне всегда было трудно говорить омегам, что они мне нравятся. В школе были… ну, скажем, не самые добрые. Некоторые делали вид, что встречаются со мной, а потом смеялись и делали вид, будто ничего не было. — Хён! — воскликнул Чимин, выпрямляясь. — Это ужасно! Как кто-то мог так с тобой поступить? Юнги притянул его к себе, целуя в висок. — Всё в прошлом, малыш. Сейчас я с тобой. И этого достаточно. — Я никогда не поступлю с тобой так, клянусь! Я прямо сейчас всем напишу! — вспыхнул Чимин. — Тише, малыш, — прошептал Юнги, целуя его снова. — Я знаю. У тебя доброе сердце. И я доверяю тебе. Это всё, что важно.                                      — Я тоже мало с кем встречался, — признался Чимин, отстраняясь от Юнги, чтобы взглянуть ему в глаза. — Я всегда был слишком застенчивым, слишком напуганным, чтобы ходить на свидания. И мне всегда было трудно найти альфу, который бы мне действительно понравился. Я очень разборчив. — Да? — с мягким смешком переспросил Юнги. — И я всё же прошёл этот строгий отбор? Должно быть, я какой-то особенный. — Очень особенный, — серьёзно кивнул Чимин. — Мин Юнги — это очень, очень особенный альфа. Он добрый, — он коснулся губами его левой щеки, — нежный, — поцеловал правую, — весёлый, — поцеловал в лоб, — талантливый, — тёплый поцелуй в кончик носа, — и невероятно сексуальный, — закончил он, оставив лёгкий поцелуй на губах Юнги. Лицо Юнги моментально покраснело, и он смущённо отвёл взгляд. — Я не сексуальный, — пробормотал он, надув губы и слегка покачав головой. — Это ты сексуальный. — Я сексуальный, спасибо, — хихикнул Чимин, — но и ты тоже. Думаю, ты даже не представляешь, насколько. Твоя застенчивость делает тебя ещё более привлекательным. Мне хочется пометить тебя, чтобы все омеги вокруг знали, что ты занят.                                      Юнги пошевелился под Чимином, их промежности соприкоснулись. Чимин на мгновение пожалел о том, что надел джинсы, так как начал чувствовать себя очень неуютно, когда его член попытался пошевелиться в узких штанах. — Хочешь укусить хена? — спросил Юнги невнятным голосом, когда его охватило возбуждение. Чимин почувствовал пряный привкус в его запахе, чего он никогда раньше не ощущал в запахе Юнги. Рядом с Чимином Юнги всегда контролировал свой запах. Он никогда раньше не чувствовал от альфы запаха отчаяния или грусти. И уж точно никогда раньше не ощущал от него запаха возбуждения. — Ты же знаешь, что хён никогда не будет развлекать кого-то другого, верно, малыш? Ты — все, чего я хочу.                                      Чимин ухмыльнулся, наклоняясь, чтобы прижаться к груди альфы. — О, я знаю, хён. Ты мой. Полностью. И ни один другой омега никогда не прикоснется к тебе. Но я все равно оставлю на тебе свои метки. Я все равно буду кусать твою кожу, впитывать свой запах, намазывать своей смазкой все, что смогу. И все будут знать, что ты мой. — Чимин практически мурлыкал, когда говорил, касаясь кончиком носа щеки Юнги.